Не по квантовой механике, нет. По более тонкой материи — по искусству деликатного стирания. Ластиком истории, так сказать.
Вы думали, чтобы стереть вклад женщины в науку, нужен заговор, цензура, костры? Как наивно. Всё изящнее, почти поэтично.
Шаг первый. Переименование.
Мария Склодовская? Слишком длинно, слишком по-иностранному. Пусть будет «Мадам Кюри» — звучит как аромат духов или сорт сыра. А лучше — «жена Пьера Кюри». Ещё лучше — «его ассистентка». Прекрасно. Уже теплее. Розалинд Франклин, чья рентгенограмма была ключом к ДНК? «Неравнозначный техник в лаборатории Уилкинса». Гениально.
Шаг два. Присвоение открытия.
Это как пересадка органа в истории. Берём открытие женщины, аккуратно извлекаем его имя, и пришиваем к мужчине-начальнику, коллеге или просто тому, кто громче крикнул «Эврика!» на конференции. Лизе Мейтнер, которая объяснила деление ядра? Да ладно, она же «просто обсуждала идеи с Отто Ганом». Обсуждала так, что физика перевернулась. Но кто ж всерьез слушает эту женскую болтовню?
Шаг три. Фокус с линзой биографии.
Увеличиваем всё, кроме работы. «Ах, она была матерью!» (Как будто Ньютон вылупился из яйца). «О, какая трагическая/романтическая личная жизнь!» (Как будто личная жизнь Павла Флоренского — это скучнейшая инструкция к тостеру). Научный результат растворяется в сиропе «женской судьбы». Её формулы теряются между строк о платьях и нервных срывах.
И знаете, что самое смешное и грустное? Мы, современные, просвещённые, делаем это не со зла. О, нет! Мы снимаем вдохновляющие ролики к 8 марта, где за кадром бархатный голос перечисляет: «Кюри, Франклин, Майтнер…». А в остальные 364 дня в учебнике — одна фамилия, одна фотография в углу. Мы создали «День» — красивую, одинокую витрину, за которой продолжается будничная жизнь
Этот многовековой фильтр...
Он ведь невероятно жёсткий. Чтобы пробиться сквозь него, чтобы твоё имя всё-таки просочилось в учебник, несмотря на все ластики, — нужно было быть не просто гением. Нужно было быть гением титанического, вулканического масштаба.
Сверхновой. И когда мы сейчас находим эти имена на старых фотографиях, в подписях к патентам, в благодарностях где-то в конце диссертации, мы понимаем: каждая из них — не просто учёный. Каждая — сверхновая, свет которой шёл до нас сквозь толщу непроглядного мрака. И этот свет от этого только ярче.
История науки писалась чёрными чернилами, но вечность — это тот белый лист, который проступает сквозь все попытки его замарать.
А вы замечали, как в вашей профессиональной сфере «удобно» забывают вклад одних и выпячивают других?
Давайте соберём нашу народную «Книгу забытых гениев» в комментариях. Только факты, только ирония. Кого недозаметили в вашей области?