Дед Матвей принимал в своей «конторе» – крошечной комнатке, прилепившейся к комиссионному магазину, который пах старыми книгами, нафталином и пылью. Сама комната была завалена папками, томами кодексов советских времён и современными, стопками газет. За столом, заваленным бумагами, сидел сам хозяин – невысокий, сухонький старичок с живыми, острыми глазами за толстыми стёклами очков и с неизменной трубкой в зубах (незажжённой). Он слушал Веру, не перебивая, лишь изредка поправляя очки. Марфа Семёновна сидела рядом, как моральная поддержка и свидетель.
Когда Вера закончила и протянула ему документы, дед Матвей взял их, достал огромную лупу и начал читать. Медленно, ворча себе под нос. Иногда он останавливался, тыкал пальцем в строчку и говорил: «Ага… вот здесь… хитро, собака…» или «Стандартная уловка, видал».
Прочитав, он отложил лупу, снял очки и протёр их.
«Ну что, Вера Александровна. Ваш супруг, надо отдать ему должное, не дурак. Нанял не последних щенков. Документ составлен с умом. Рассчитан на панику, на незнание, на желание поскорее отвязаться. На того, кто один и без защиты.»
Он посмотрел на неё поверх очков. «Вы одиноки и без защиты?»
Вера почувствовала, как за её спиной выпрямляется Марфа Семёновна. «Нет, – твёрдо сказала она. – Не одна.»
«Вот и отлично, – кивнул дед Матвей. – Значит, будем играть в долгие шахматы. А не в блиц, на что они рассчитывают.»
Он начал разбирать документ по косточкам, объясняя ей, как на самом деле обстоят дела.
«Пункт первый: квартира. Совместно нажитое в браке имущество. Неважно, кто платил ипотеку, если это были общие деньги. У вас есть доказательства ваших доходов за эти годы? Квитанции, выписки со счетов?»
«Дома… в Москве. В ноутбуке, наверное, есть. Но я его не включала.»
«Включите. Скопируйте. Это наше оружие номер один. Далее: мастерская. Оформлена на вас? Есть документы?»
«Да. У меня диплом, лицензия, свидетельство о регистрации ИП. Всё на меня. Его вложения – это были личные переводы, без договоров займа.»
«Значит, он ничего не докажет. А вы сможете доказать, что это были подарки или инвестиции в общий бизнес без условий возврата. Суд любит документы. У него их нет. У вас – есть. Преимущество на вашей стороне.»
Он тыкал трубкой в следующий пункт. «Компенсация морального вреда… смешно. Основание? Ваше исчезновение? Вы взрослая дееспособная женщина. Вы не обязаны отчитываться перед ним о своём местонахождении. Фотография? Вы её ему не предъявляли, в суд не подавали? Значит, это его домыслы. Клевета? А что вы говорили? Кому? Есть свидетели? Нет. Пустая угроза.»
И так по каждому пункту. Дед Матвей разматывал клубок юридических уловок, как опытный рыбак распутывает сеть, показывая, где тонкие нитки, где узлы можно развязать одним движением. Его уверенность была заразительной.
«Самое главное, – сказал он, засовывая трубку в карман и надевая очки, – не поддаваться на провокацию. Не отвечать эмоциями. Не звонить ему, не писать гневных писем. Всё только в письменной форме, через официальные каналы. Мы составим ответ. Не на бланке (у меня бланков нет), а просто от вашего имени. Но каждый наш аргумент будет подкреплён ссылкой на статью закона. Сухо, чётко, безэмоционально. Как бухгалтерский отчёт.»
«А что мы потребуем?» – спросила Вера.
«Справедливого раздела. Половину стоимости квартиры (оценку сделаем). Компенсацию за вашу долю в бизнесе – не в виде возврата «займа», а в виде выплаты вашей доли прибыли за годы работы или единовременной компенсации. И официальный развод без всяких дополнительных условий. Это наша начальная позиция.»
«А если он не согласится?»
«Тогда – суд. Но, – дед Матвей хитро прищурился, – думаю, до суда не дойдёт. Ваш супруг, судя по документам, человек публичный. Ему скандал не нужен. А суд – это всегда риск огласки. Особенно если у нас есть… какие-то намёки на его не совсем безупречную деловую репутацию.»
Он посмотрел на неё многозначительно. Вера поняла, о чём он. Она кивнула. «Есть некоторые сведения. Но я не хочу ими пользоваться.»
«И не надо. Не пользоваться. Просто… иметь в виду. Как козырь в рукаве. Иногда достаточно намёка, что такой козырь есть. Чтобы партнёр по переговорам стал сговорчивее.»
Он взял листок бумаги и начал набрасывать план. Что нужно собрать (документы о доходах, о регистрации бизнеса, фотографии общего имущества). Что написать в ответном письме. В каком тоне. Он диктовал фразы, и Вера записывала, поражаясь их железной логике и спокойной, неоспоримой силе. Это был язык власти, но власти, основанной на знании, а не на деньгах или связях.
«Когда соберёте всё, приходите. Составим письмо вместе. Отправим заказным с уведомлением. А потом будем ждать. Игра на выдержку. Кто первый дрогнет.»
Он встал, проводя их до двери. «И не волнуйтесь, Вера Александровна. Самое страшное, что могло случиться, – это ваша паника и капитуляция. А вы не паникуете. Значит, уже на полпути к победе.»
Возвращаясь домой, Вера чувствовала себя совершенно иначе. Страх сменился сосредоточенностью. У неё был план. Было оружие – факты и закон. И был генерал – этот маленький, невзрачный старик с прямым, как палка, позвоночником и умом, отточенным десятилетиями борьбы с системой за таких же маленьких людей.
Дома она достала ноутбук. Впервые за много месяцев включила его. Прождав, пока загрузится система и спадёт лавина уведомлений (она их все проигнорировала), она открыла папки с финансами. Всё было там. Выписки, налоговые отчёты, сканы договоров. Она скопировала всё на флешку. Потом нашла фотоархив – там были снимки их квартиры до и после ремонта, который она проектировала и за который платила. Снимки совместных поездок, покупок. Всё это было свидетельством общей жизни, общих трат.
Работа по сбору доказательств заняла весь день. И в процессе этого она с удивлением обнаружила, что смотрит на свою прошлую жизнь не с болью, а с… профессиональным интересом. Как на проект. Проект, который надо грамотно закрыть, с минимальными потерями и с соблюдением всех формальностей. Её архитекторский мозг, долго пребывавший в спячке, проснулся и заработал в полную силу, но на новом материале.
Вечером она принесла флешку деду Матвею. Тот, подключив её к своему древнему компьютеру, просмотрел файлы и довольно хмыкнул.
«Отлично. Материала – на три заседания. Молодец. Теперь идёмте, будем писать наш первый ход.»
Они просидели за этим несколько часов. Дед Матвей диктовал, Вера печатала. Он заставлял её переписывать фразы по десять раз, добиваясь абсолютной ясности и невозмутимости тона. «Никаких «я считаю». Только «на основании статьи такой-то», «в соответствии с документами», «считаю необходимым предложить».»
Когда письмо было готово, он распечатал его на стареньком принтере.
«Завтра отнесёте на почту. Заказное с уведомлением. А потом забудьте. Займитесь своими делами. Своим кружевом, что ли. У Марфы Семёновны слышал, ты там шедевр создаёшь. Вот и создавай. Пусть он там дергается, ждёт ответа. А ты – твори. Это лучшая тактика.»
Вера шла домой с конвертом в руках. Он был не тяжёлым, но в нём была заключена вся её решимость. Она больше не была жертвой, спасающейся бегством. Она была стороной в переговорах. Слабейшей, на первый взгляд, но вооружённой правдой, законом и поддержкой людей, которые верили в справедливость не на словах, а на деле.
Она зашла в свою комнату, поставила конверт на стол рядом с «Двумя берегами». Два проекта. Один – творческий, о красоте и исцелении. Другой – юридический, о выживании и защите. Оба были частью её новой реальности. И оба требовали от неё одного: не сдаваться, делать своё дело честно, шаг за шагом. И верить, что даже в самой безнадёжной, на первый взгляд, позиции можно найти сильный ход. Если рядом есть мудрый старик, который помнит все правила игры и не боится играть против кого угодно.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692