Однажды на школьном портале развернулась полемика по поводу учителей-мужчин. Сам спор возник при обсуждении предложенного законопроекта о предоставлении лицам мужского пола привилегий при поступлении в педагогические вузы. Вообще-то странная идея, потому что не столько юноши не идут на педагогические специальности, сколько выпускники вузов в нынешних условиях не хотят идти в школу. Немало тех, кто считает, что мужчины школе не нужны. Наиболее резким стало высказывание преподавателя вуза: «Честно говоря, мне их жалко. Это же люди, которым не на что содержать семью. Неудачники, в сущности. К тому же женщине лучше удаётся удерживать порядок в классе. Мужчина либо чрезмерно мягок, либо слишком суров. Я не помню ни одного мужчину-учителя в школах, где я учился, над которым бы не подсмеивались или даже откровенно не смеялись», и он привёл длинный перечень обидных прозвищ своих педагогов.
...Когда мы перешли в 5 класс, то нас, повзрослевших за лето, в сентябре направили в колхоз убирать урожай картофеля. В качестве наставника часто выступал невысокий молодой преподаватель физики и трудового обучения Валерий Алексеевич Лебедев. Он казался очень строгим, нередко что-то выговаривал старшеклассникам, многие из которых мне тогда представлялись гигантами. Он не повышал голоса, но слушались его беспрекословно. После «бабьего лета» погода резко испортилась. В промозглый ветреный день мы шли на поле, располагавшееся километрах в двух от села. Я плохо оделся и уже по пути весь продрог. На поле детей выстроили в линейку, стали распределять в группы, давать задания. Вдруг Валерий Николаевич внимательно посмотрел на меня, подошёл и тихо спросил, как я себя чувствую. «Ноги замёрзли», - пришлось пожаловаться, хотя не будь этого вопроса, я бы сказать не решился. Он потрогал тонкую куртку, покачал головой: «Носки шерстяные есть?». А я их забыл надеть, в резиновых сапогах было ужасно холодно. Тогда он добродушно распорядился: «Сегодня пойдёшь домой» и проинструктировал, как одеться завтра. Потом на его уроках (он работал с нами всего год) мне всегда было очень уютно. Никакой гиперопеки, никакого сюсюканья, порядок и требовательность, но при этом в главном – постоянная внимательность и забота.
К сожалению, время не остановишь, бегут годы, десятилетия, уходят в прошлое эпохи с их системами ценностей, привычной обстановкой, умирают люди. Немного расскажу о своих учителях, уже ушедших из жизни.
Наш учитель математики Вячеслав Капитонович Блинов (мы за глаза звали его Капитоныч) окончил МГУ с красным дипломом. Ни до, ни после мне не приходилось встречать другого, кто умел так доступно, доходчиво объяснять самый сложный материал. Любого «двоечника» мог научить. Сейчас, зная изнутри труд педагога, я несколько завидую великому таланту этого учителя. Помню, как трудно многим давалась геометрия, а пришедший в класс Капитоныч бросил учебник Погорелова на стол и сказал, что больше мы им пользоваться не будем. С тех пор учебник мы действительно не открывали, но с первого до последнего урока всё было предельно ясно. Смеялись ли мы над Капитонычем? Бывало. Он отлично играл на баяне и до появления в селе школы искусств преподавал музыку. Как-то взяв баян в руки, он не заметил, что длинный галстук высунулся из ширинки. Сказать мы стеснялись, а смех сдержать не получалось. Сначала он привычно ругался: «Вы опять не используете серое вещество мозга», а потом, не в силах остановить хохот, сгоряча плюнул и вышел из кабинета. Упал ли он в ученических глазах после этого комичного эпизода? Нисколько. Золотые руки, печник и плотник. Не было деревенского дела, которое бы Вячеслав Капитонович не умел изладить, не было технической проблемы, оригинального решения которой он бы не предложил. Смекалка выдающаяся. А его хобби на пенсии стало изучение английского языка.
Военрука и преподавателя профориентационного предмета «Тракторы и сельхозмашины» Геннадия Дмитриевича Кассина учеником я недолюбливал. Он постоянно отчитывал меня за отсутствие формы и длинные волосы. Я хуже остальных разбирал автомат, стрелял, маршировал, не имел тяги к технике и чуть не угробил колхозный трактор. Геннадий Дмитриевич нередко снисходительно наблюдал мои потуги, сопровождая их ироничными замечаниями. Однажды заставил целый час отрабатывать строевой шаг под метроном, в другой раз долго мучил, желая научить точно целиться из винтовки. Вызывал мотивацию что-то исправить, подучить, нагнать одноклассников, смотрел на меня с такой грустью и надеждой, что я всё-таки старался преодолеть отставание. Его отличали юмор (как рассказчик анекдотов он мог составить конкуренцию самому Юрию Никулину), дисциплинированность, надёжность, уважение к людям независимо от возраста. Пожалуй, один только раз он выразил кардинальное несогласие со мной. В 10-м классе, начитавшись «Огонька» и посмотрев фильм «ЧП районного масштаба», я написал заявление о выходе из комсомола, и военрук - коммунист, не глядя на меня, с сожалением произнёс: «Зря ты это сделал, зря». Геннадий Дмитриевич был любимым учителем моей сестры, а я его полюбил как старшего товарища, вернувшись в родную школу преподавателем истории. Познакомившись ближе, понял, насколько это душевный и порядочный человек. Один эпизод конца его жизни отпечатался в памяти как фотография. После инсульта у него отнялась речь, он практически не вставал, я зашёл проведать его. Не слушая увещеваний, Геннадий Дмитриевич поднялся с кровати, пожал мне руку, пытался что-то сказать, не получалось, и вдруг этот железный и чуждый сентиментальности прапорщик раскинул руки и обнял меня, своего когда-то самого непутевого ученика.
Виктор Николаевич Лебедев был нашим директором. Именно он позвал меня на работу после окончания вуза, что фактически определило мою жизнь. Очень демократичный управленец, чуждый авторитаризму, неприемлющий принуждение и излишний контроль. Я увлечённо вошёл в команду его союзников, где царила атмосфера доверия, доброй воли, согласия. Он был очень скромным, никогда не стремился на первый план, но дело знал чётко, понимая, что важно не мешать творчеству и инициативе педагогов. Был светлым человеком, неспособным затаить обиду, плести интриги, бравировать предоставленными полномочиями. Когда Виктор Николаевич вышел на пенсию, я иногда заглядывал к нему поздравить с днём учителя, и мы могли провести за разговорами два-три часа, но он больше любил спрашивать и слушать. Приятно, что его внук и мой ученик Ваня, ныне Иван Сергеевич, стал моим преемником в бобинской школе.
Конечно, школьная жизнь не бывает бесконфликтной. Ученики могут не соглашаться с педагогами, спорить, язвить, возмущаться, но от учителей-мужчин никогда я не наблюдал преследования, злопамятства, утончённых словесных издевательств, стремления унизить ребёнка.
Когда я начал работать в годы острого экономического кризиса второй половины 90-х, то из-за задержек свою первую заработную плату получил лишь спустя семь месяцев. Очень маленькую зарплату. В сущности, говоря языком вузовского преподавателя, был лузер и неудачник. И в то же время учительница краеведения рассказывала, что восьмиклассники, мальчишеский класс, тогда писали сочинения о том, что им хотелось бы быть похожими на своего учителя истории. Наверное, за восемь лет они просто соскучились по молодым преподавателям – мужчинам. С той поры я не жалел о своем профессиональном выборе. Это счастливая, благодарная стезя. Иногда в шутку говорю, что если с меня будут брать деньги за вход на работу, то буду платить и работать. Хотя ситуация, при которой молодые люди отказываются от школы по причине перегрузок и низких зарплат, на самом деле для нашей страны крайне тревожная. Знаю немало учителей, которые сохраняют верность профессии, но значительная часть их времени и сил уходит на дополнительные источники заработка, в чём, по большому счёту, их нельзя упрекнуть.
Напомню слова Василя Быкова из «Обелиска»: «Наверное, мы все-таки плохо знаем и мало изучаем, чем было наше учительство для народа на протяжении его истории… Если рос, бывало, смышленый парнишка, хорошо учился, что о нем говорили взрослые? Вырастет – учителем будет. И это было высшей похвалой… Не было ничего более важного и нужного, чем та ежедневная, скромная, неприметная работа тысяч безвестных сеятелей на этой духовной ниве. Я так думаю: в том, что мы сейчас есть как нация и граждане, главная заслуга сельских учителей». Да, это сказано про ушедшее поколение советских людей. А вот что можно сказать про нынешнее поколение, выросшее в школах без мужчин? Что сейчас из себя представляем мы как нация и как граждане?
