КОРЖИК (Канун Дэйл)
(продолжение)
Бесстрейд потарабанил в дверь дома Кроккодиллов рукоятью револьвера.
Негромко крикнул в скважину:
- Именем закона!
Открыл мужчина, опоясаный заметным животом, что-то испуганно евший.
- Входите, джентльмены, - пригласил он нас внутрь, - если и натопчете где - не беда, мы живём с веником.
В доме было тускло. Пустой обеденный стол и у дальней стены диван, где в наброшенной на плечи газете сидела понурая женщина, видимо, матерь непоседливой девчушки, канувшей ныне в неведомость.
Завидев Бесстрейда, женщина газету сложила птичьей фигурой, спрятала в шкаф и горестно произнесла:
- О горе.
Жующий еду муж, помогая нам снять головные уборы, кивнул, подтверждая информацию жены.
- Это правда, - подчеркнул он, подняв палец, - горе, как видите, бушует.
Бесстрейд, чувствуя себя уже давнишним другом семьи, самостоятельно двинулся на кухню, пожелав изжарить себе какого-нибудь чаю. Оттуда зачем-то крикнул нам:
- Вообразите, джентльмены! У них ребёнок пропал. Не могут никак найти. Родители, чёрт их разбери...
И из кухни загремела рухнувшая там посуда.
Холст неторопливо приблизился к женщине, сел рядом на стул, деликатно спросил:
- Расскажите что-нибудь о себе, мэм. Лучше всего какие-нибудь пустяки.
Та таинственно и вяло усмехнулась:
- Можно, я в этом смысле сохраню немного загадочности?
- Пожалуйста, - великодушно разрешил Холст, - такое редко кончается добром.
- Моя жена, - кивнул на неё хозяин, сглатывая кусок, - когда-то у неё были мама и папа. А всё остальное - как у людей.
- Скажите, мэм, - произнёс мой друг, - какие дисциплины преподавал вашей дочке мистер Гомодрилл?
- Это вы про нашего учителя? Но его звали не Гомодрилл. Он нам представился как Оран Гутан. Я даже видела его паспорт, - женщина встревожилась.
- И долго он у вас горбатился учителем?
Жена растерянно переглянулась с мужем:
- Хм... ну сколько?...
Муж пришёл на помощь:
- Да с полчаса, пожалуй, и горбатился. Да точно. Не менее. Он обучал нашу крошку науке-пению. Стенгазета, джентльмены, всё время хотела петь. А годы брали своё. И вот как только ей стукнуло пять, так мы тут же подыскали педагога. Была мечта: Стенгазета станет петь в подземных переходах и на паперти. К нам ринутся деньги.
Я издали спросил:
- И как? Дело пошло?
- О да, - воскликнула мама, - пошло сразу же. Дочурка запела прямо с утра. Выходило вполне сносно и даже прилично.
- Она распевала букву "А", - жуя, дополнил мистер Кроккодилл, - на все лады. Громко, с надрывом! Мы слушали и радовались. Потом постепенно пение сделалось тише, потом ещё. А там и совсем смолкло. В этот момент мы и завтракать сели. Как видите, теперь всё у нас не так. Многого не хватает.
- Оран Гутан больше не приходил?
- Нет. Наверно, понял, что учить больше некого. Зачем он пойдёт?
- О горе нам! - затюканно вздохнула жена, - ведь как это ужасно: жить без детей. Что о нас подумают люди страны? Что скажут соседи?
С полной кружкой и пряником из кухни вышел клетчатый Бесстрейд.
- Да уж, - хохотнул он, - перед людьми вы оплошали по полной. Я вообще вам доложу, дорогая семейка - вляпались вы крепко. Даже и не знаю, что вам теперь поможет.
- Инспектор, - одёрнул его я, - погодите, пожалуйста, с выводами.
Миссис Кроккодилл замученно глянула на Бесстрейда. Выкрикнула:
- Это было похищение! О том говорят все приметы.
- Пахищений нивесты? - насмехнулся инспектор, нажав на кавказское наречие.
- Ребёнка!
Бесстрейд почесал затылок пряником:
- Красивый, красивый обычай.
Холст добродушно спросил хозяйку:
- Кого-нибудь подозреваете?
Женщина хмыкнула, дернув плечом:
- Из окружающих людей я знаю только мужа. Но он говорит, что не брал.
- Точно так, - подтвердил муж и засыпал в рот крупную горсть сахара, - если б взял - уже отдал бы. Да и сегодня мне без дочуркиных песен хорошо. Вот только жаль, что горе.
Холст не отпускал хозяйку из вида:
- Как у вас со службой, мэм? Не устаёте?
Миссис Кроккодилл пожеманничала, настолько, насколько позволила ей отчаянная безысходность:
- Я же пообещала вам загадочность. Выполняю. Даже муж мой не знает, где я работаю. И никогда не знал.
С мясом во рту мистер Кроккодилл одобрительно кивнул:
- Молотит сущую правду, джентльмены. Куда она ходит, где бывает - то моему кругозору большое излишество. А если чего вам надо подтвердить - это ко мне.
Я хмуро спросил хозяина:
- А ваш род занятий, сэр?
Тот горделиво всхохотнул:
- В этом смысле, сэр, я безродный. А если вы имеете в виду мою работу - говорю ответственно: с этой стороны я чист. Работ и занятий в жизни мне удалось избежать, - он опять поел сахару, - да, джентльмены. Но ничего. Держусь. Постепенно привык, освоился. Приобрёл терпение. Выработал стойкость.
- А дом - он ваш?
- Да ну господь с вами. Арендуем.
- И почём за месяц вносите?
- Это к жене. У неё нюх на такие вещи.
Я нахмурился более решительно:
- А вы сами где берёте средства жить?
Мистер Кроккодилл удивился, невзирая на поступь еды:
- Привозили, где ж ещё. О, вы наверно не знаете. Я не говорил? Оказывается, если из Англии сначала поплыть до Франции, а потом всё время идти на восход Солнца, то там обязательно попадётся Россия - здоровенная такая страна. Я там никогда не бывал, но люди утверждают.
И вот когда-то давно, живя себе в Лондоне, вдруг узнаЮ, что я депутат российского парламента. Что там всенародно избран каким-то Краем. То ли чукотским, то ли ещё страшнее, не помню. Вот. Депутат я, оказывается. И не первый год. У них там скрепы такие: человек чёрт знает где живёт, пусть хоть в джунглях - а его успешно ставят на пост народного представителя. И деньги дают. Ну и мне стали привозить. В фунтах. Я не кочевряжился, брал. И так тридцать лет.
Я недоверчиво изучил непрерывно жующий рот Кроккодилла.
- Но ведь это... невозможно?
- Не скрою, поначалу я у них спрашивал: не следует ли мне как-нибудь приехать к ним в гости? Сходить на экскурсию в зал заседания, послушать о чём разговоры?
- Смысла в том, - отвечают, - никакого. Как никакого и в самом их парламенте. Я и не ездил. Чего зря морозиться.
- Что, до сих пор депутатствуете?
- Уже нет, джентльмены. Шесть лет назад мне было отказано. Меня исключили. Сказали, что якобы не в нужную секунду руку поднял, не за то проголосовался. Кто там заметил такую небывалость - не знаю. Меня не спрашивали.
Но фунты с тех пор возить перестали. Живу без них. Однако ж навыки депутатские, скажу вам с гордостью, сохранил. Ни руками ни черта не могу, ни в голове ничего не содержу. Сплю качественно.
- Значит жена вас харчует?
Хозяин эмоционально пожал плечами.
- Вот честное слово, джентльмены - понятия не имею. Надо ее саму спрашивать. У неё на такие дела чутьё.
Холст тем временем от жены Кроккодилла не отставал:
- Оставим вашу биографию в безвестности. Просто скажите: поступление на работу в интим-заведение "Ух ты! А ничё так!", принадлежащее сутенёру Костылио, которое случилось с вами три с половиной года назад, было продиктовано внутренним порывом или кто-нибудь насоветовал? Ведь до этого вы работали в фотографии. Приёмщицей.
- Хм.., сэр. Вы лезете мне в душу.
- Угадали.
- Не забывайте, - предостерегла хозяйка, - у меня горе. Мне, хошь-не хошь, приходится его учитывать.
Рядом, произвольно взметая ноги, уселся Бесстрейд, шумно запивающий чаем звонкий пряник.
- От же люди. Их о деле спрашивают, а они всё как дятлы. Ну горе. Мы наслышаны. Поэтому к вам и пришли. На остриё.
- Куда, простите? - тускло насторожилась хозяйка.
- К вам, к вам, к вам.
Миссис Кроккодилл поглядела на инспектора внимательнее.
- Вы квакаете? - сочувственно она спросила, - не надо бы. Тем более, вы сегодня обещали мне помощь. Помните?
- Ха. Ещё бы. Я и помог. Вот вам попунктно, извольте:
Первое. У вас была в имуществе дочь.
Второе: У вас теперь нету в имуществе дочи.
Третье: Где она - вопрос.
Ну как? Доходчиво? Вот с этим планом и будем работать.
Женщина растерянно вздохнула, а муж полным ртом дал про неё дополнительное сведение:
- Она у меня натура глуповатая.
- Да вижу, - Бесстрейд встал и пошёл на кухню подноновить напиток-чай.
Холст остановил его на полном ходу. Одной фразой.
- Инспектор, шесть лет назад из федеральной тюрьмы "Дух простора", в Уэлсе, бежал один заключённый некий Полухам Поддыхл, вы не помните?
Бесстрейд, охватившись удовольствием, радостно затормозил.
- А как же, мистер Холст! Помню отлично. Бежал так, что пятки сияли. Дали ему тогда дрозда. Пуганули - дай бог. Наверняка закаялся потом назад сунуться. Зарылся позорник где-то в нору. С перепугу-то.
- А вы, - Холст мягко перешёл к хозяке, - не помните?
- Я что вам, - не поняла женщина, - секретарь скотланд-ядовской канцелярии? Откуда мне знать, кто и от кого у вас бегает. У меня дочь покинула дом - вот о чём я грежу теперь в часы уединения.
- Да, а у нас время обеда, - поддержал жену муж, на лету подхватывая выпадающую изо рта пищевую продукцию.
Меня облил холодный пот - ведь действительно, бедная девочка, наверно, где б ни находилась - всё равно небось оголодала. Это подозрение просто пронзило меня. Я мгновенно сжал кулаки и твёрдо сказал себе: "Если б ребёнок был бы сейчас рядом - я обязательно дал бы ему хлеба. А в крайнем случае, сухарь".
Хозяйка с вынужденным вниманием смотрела на Холста, тот вежливо спрашивал:
- Откуда у вас взялась фотография учителя?
- Это он сам мне дал. Чтоб вызвать моё доверие к нему. Вырвал из паспорта и дал. Паспорт у него, знаете, такой был, большой, гибкий - я таких больше ни у кого не видала. Ещё подумала, что всем учителям выдают именно такие паспорта. Особенные. Сказать по правде, на фотокарточке было пять человек, я учителя вырезала, чтоб в полицию отнести.
- И правильно сделала, - похвалил супруг супругу, - не хватало ещё нашим героям правопорядка видеть чужие рожи.
Женщина тревожно посмотрела на песочные часы, попросила мужа пойти на кухню, чтоб там чего-нибудь поел.
Когда он, гладя дугу живота, ушёл, она подала Холсту листок, на котором виднелась запись.
- Может быть, это вам будет как-то интересно? - пожала она плечами, - поглядите, что у меня нашлось.
Я и Бесстрейд быстро приблизились.
На листе каракулями изображался обжигающий текст:
"Детей не досчитываетесь? Ну так ещё бы. Хо-хо. В этом мире случайностей нет. Еслиф дитё вам ещё понадобится, то я отдам её всю. Дитё стОит девять тысяч триста фунтов. Теперь факты:
Будь сегодня в 19 ровно на площади Биг-Бена. Имей в сумке означенную судьбой сумму. Стой там смирно. Сумку держи слабо. Откуда ни возьмись, возьмусь я. И на стремительном бегу ту поганую сумку у тебя вырву. После чего скроюсь в гуще гуляющих. В результате благосклонности после пересчёта финансового наполнения, вышлю к тебе твою немноголетнюю уродину.
С уважением и поклоном Бандит-киднеппингер"
Первым возмутился Бесстрейд:
- Вы какого чёрта не показали мне эту посылку раньше? Ведь это же похищение ребёнка с целью вЫкупать.
- Выкупа, - робко поправила хозяйка.
- Какая разница. Выкуп - это и есть обмытие несовершеннолетнего водой.
- Это письмо я нашла уже после возвращения от вас. Оно было сунуто под дверь. Нашёл вообще-то муж, но читать он не обучен, поэтому только посмеялся и сразу пошёл есть.
Бесстрейд сморщил лицо.
- И что вы теперь намерены?
- Пойду, - затухая промямлила женщина, - как я могу не пойти. Всё ж приглашение как-никак.
- Что, деньги есть? - насмешливо-брезгливо спросил Бесстрейд.
Она виновато глянула снизу:
- Я думала, вЫ дадите.
- Я?!!! - инспектор изогнувшись, ткнул свою грудь мизинцем, длиннейшим из пальцев.
- Ну вы же полицай. Вам легче. За вами Скотланд-Яд.
- Вы, мадам, как я погляжу, очень безалаберны с рассудком. Голову надо бы беречь.
Хозяйка очень огорчилась:
- Признаюсь, это для меня прямо неожиданность. Как это так? Полиция - и вдруг денег не дать.
- А Скотланд-Яд - это не дирижабль. И деньги с него не швыряют. Мы, пожалуй, сделаем вот что...
Я встрепенулся на последнем слове, но из кухни в это время вышел евший муж.
Он, покладисто кивая и моргая, густо произнёс:
- Да-да, господа. Я всё слышал. Думаю, деньги надо выдать.
Инспектор брезгливо скривился в его сторону:
- А разве вас кто-нибудь о чём-то спрашивает?
- Надо-надо, - не слушая его, продолжил поедающий супруг, - я тут подумал и решил, что деньги пригодятся. Тысяч девять-десять. Пусть будут - это не повредит.
- Вы тут что-то решаете? - презрительно хохотнул Бесстрейд.
- Да-да, джентльмены. Я тут хозяин строения. За мной решающие слова. И хорошо бы, кстати, чтоб деньги обернуть бумагою.
Я слушал их невнимательно. Образ ребёнка: изголодавшейся, высохшей от бессилия девочки, душимой крючкообразными ладонями бандита, не давал мне секунд спасения от психологического напряжения.
- Я вот что кумекаю, - облизываясь, сказал мистер Кроккодилл, - денег лучше всего дать и поболее. Отщепенцу будет тяжелее бежать, и значит станет легче его настичь.
Кривым неровным лицом инспектор Бесстрейд отреагировал:
- Стратег из вас, сэр, гляжу - как из коромысла дирижабель.
(потом)