Зима 1941–1942 годов стала для немецкой армии не просто временем тяжелого поражения — она вскрыла системные слабости, которые уже невозможно было исправить в короткие сроки.
После Битвы за Москву у вермахта окончательно оформились три ключевые проблемы, подтачивавшие его военную машину изнутри.
Первая — людские ресурсы.
Германия теоретически располагала резервом в несколько миллионов военнообязанных мужчин, но тут уже сам Гитлер отказывался от дополнительного массового призыва, считая, что стране важнее рабочие руки, а не новые солдаты.
Вместо передачи избыточного личного состава Люфтваффе в сухопутные войска были созданы так называемые авиаполевые дивизии — плохо подготовленные и малоэффективные соединения, которые быстро несли тяжелые потери.
В целом немцам теперь было крайне тяжело поддерживать общую численность своих вооружённых сил на отметке в 7 — 8 миллионов. Появилась идея «привлечения сателлитов» — венгров, румын, итальянцев.
Закончился такой подход Сталинградской битвой, где все эти «союзнические контингенты» были либо уничтожены / пленены, либо доведены до небоеспособного состояния.
После чего «выскребать» остатки собственных людских ресурсов немцам всё равно пришлось.
Вторая — техника и мобильность.
Хотя на востоке у Германии оставалось около трех тысяч танков, этого не хватало даже для укомплектования существующих дивизий, не говоря уже о расширении бронетанковых сил.
Моторизованные части все чаще оказывались «моторизованными» лишь по названию — не хватало грузовиков и тягачей. Большая часть исследователей солидарна в том, что в 1941-м году вермахт был куда мобильнее, чем в 1942-м.
В результате наступать тремя группами армий гитлеровцы уже не могли. Более того, «Юг» удалось усилить лишь за счёт «Центра» и «Севера». Последние группы армий де-факто переходили к позиционной войне.
«Моторизованные» дивизии «Центра» и «Севера» теперь переходили на лошадей и велосипеды. Пехота жаловалась на нехватку снаряжения.
Третья — снабжение и топливо.
После Битвы за Москву гитлеровские генералы беспокоились не только из-за нехватки зимнего обмундирования (впрочем, при подготовке нападения на СССР этот вопрос особо и не рассматривали, полагая, что «кампания до зимы не затянется»).
Немецкий Генштаб подсчитал, что запасов горючего на масштабные наступательные операции хватит максимум до осени 1942-го — и это при условии бесперебойной доставки, которая при учёте разрушенных коммуникаций, нарастания партизанской активности и огромных расстояний была труднодостижима.
Ранее руководство Третьего Рейха отказывалось от перехода к усиленному выпуску боеприпасов и вооружений.
Причина упомянута выше: никто из верхушки не предполагал затягивания «Барбароссы» и войну на истощение в таких масштабах.
Все эти проблемы лишь усиливались по ходу войны.
Если с производством техники и боеприпасов Шпеер потом пытался что-то сделать (и даже в 1944-м году результаты были), то людские ресурсы и топливо (несмотря на синтетику) истощались безвозвратно.
Так что в 1944-м — 1945-м Третий Рейх пытался отсрочить собственный крах синтетическим топливом (заводы по производству коего бомбили союзники) и фольксштурмом.