Знаете, в истории авиации часто бывает так: есть машина, которая по всем бумажным ТТХ должна была остаться в учебных классах, а есть люди, которые заставляют эту «парту» стать оружием возмездия.
Речь пойдет о феномене, который до сих пор вызывает оторопь у западных исследователей. Как можно было воевать на фанере и перкале против мессершмиттов и фокке-вульфов? Оказывается, можно. Да так, что за сбитую «этажерку» немецкое командование, по слухам, сулило своим пилотам Железный крест. Поговорим о 46-м гвардейском ночном бомбардировочном авиационном полку. О тех самых «Ночных ведьмах».
«Рус-фанер» и его секреты
Прежде чем петь дифирамбы отважным летчицам, давайте с пристрастием разберем их «боевого коня». Без понимания того, на чем им приходилось летать, масштаб подвига не осознать.
Поликарповский У-2, позже переименованный в По-2, создавался в 1927 году вовсе не для войны. Это была классическая «летающая парта». Биплан. Конструкция — допотопная даже для начала 40-х: дерево, фанера и ткань. Перкаль, пропитанная эмалитом, натянутая на деревянные нервюры и лонжероны. Вся эта красота вспыхивала от одной зажигательной пули, как спичка.
Сердце машины — двигатель М-11. Пятицилиндровый, звездообразный, воздушного охлаждения. Мощность? Смешные 100, в форсированных версиях — до 115 лошадиных сил. Для сравнения: у немецкого истребителя Messerschmitt Bf.109 двигатель выдавал больше тысячи «лошадей».
Максимальная скорость По-2 у земли едва дотягивала до 150 км/ч. Крейсерская — и вовсе в районе сотни. Казалось бы, самоубийство, верно? Любой немецкий ас должен был сбивать их пачками, даже не просыпаясь. Но тут в дело вступала парадоксальная физика воздушного боя.
У По-2 была феноменальная маневренность на малых скоростях. Немецкие истребители, чья скорость сваливания (минимальная скорость, на которой самолет держится в воздухе) была выше, чем максимальная скорость нашего биплана, просто не могли зайти ему в хвост. Они проскакивали мимо. Чтобы прицелиться, немцу нужно было сбросить газ, выпустить закрылки, но и этого не хватало. «Кукурузник» мог лететь буквально над верхушками деревьев, виляя между оврагами, там, где скоростной «мессер» неминуемо врезался бы в землю.
Тактика «Швейных машин»
Немцы называли их Nähmaschine — швейная машина. Или Kaffeemühle — кофемолка. Все из-за характерного стрекочущего звука мотора М-11. Но смех у фрицев быстро закончился, когда эти «кофемолки» начали устраивать им бессонные ночи.
Тактика полка была построена на скрытности и ювелирном пилотировании. Девушки подлетали к цели, глушили двигатель и переходили в планирование. Представьте себе: тихая украинская или белорусская ночь, и вдруг — лишь легкий шелест ветра в расчалках (тросах, стягивающих крылья). Ни звука мотора, ни выхлопа.
Биплан бесшумно выныривал из темноты. Бомбовая нагрузка была, прямо скажем, скромной — обычно до 200, редко до 300 килограммов. Но брали не весом, а точностью. С высоты бреющего полета бомбы клали прямо в блиндажи, на склады с горючим, на эшелоны.
После сброса «гостинцев» нужно было запустить двигатель прямо в воздухе и уходить из зоны поражения зениток. А вот тут начиналась лотерея. Если мотор чихнет и не заведется — пиши пропало. Высоты для планирования уже нет.
Аскетизм как образ жизни
Теперь о тех, кто сидел в кабинах. Моя аудитория — люди опытные, жизнь повидавшие. Вы знаете, что такое комфорт в технике. Так вот, в По-2 его не было. От слова «совсем».
Кабина открытая. Зимой температура за бортом опускалась до минус 30–40 градусов. Никакого обогрева. Лицо мазали гусиным жиром, чтобы кожа не слезала лоскутами от встречного ледяного потока. Прикосновение голой рукой к металлическим частям грозило мгновенным обморожением — металл отрывался вместе с мясом.
Навигационного оборудования — минимум. Компас, часы, карта. Ночные полеты требовали запредельной концентрации. Штурманы (часто совсем юные девчонки, вчерашние студентки) высовывались по пояс из кабины, чтобы сбросить осветительные бомбы (САБ), подсвечивая цель для идущих следом экипажей.
И самое страшное: вплоть до 1944 года летчицы летали без парашютов. Почему? Экономили вес. Лишние 10-15 килограммов — это еще пара десятков килограммов бомб. Или лишнее топливо. Они предпочитали взять больше «фугасок» для врага, чем шанс на спасение для себя. Это, друзья мои, не просто храбрость. Это какое-то запредельное чувство долга, от которого ком в горле встает.
Конвейер смерти для врага
Полк работал на износ. За одну ночь экипаж мог совершить 5, 8, а то и 10 боевых вылетов. Рекорд, если мне не изменяет память, принадлежит Надежде Поповой — 18 вылетов за одну ночь! Представьте физику процесса: взлет, полет к цели, бомбежка, возврат, посадка. И тут же — никаких перекуров. Техники (тоже девушки) подбегают, вручную подвешивают бомбы под плоскости, заливают бензин, и снова — винт на старт.
Суммарно за ночь полк мог сбросить на головы немцев бомбовый груз, сопоставимый с налетом эскадрильи тяжелых бомбардировщиков. Но эффект был не только в разрушениях. Психологическое давление было колоссальным. Немецкие солдаты не спали сутками. Изматывающая канонада и постоянное ожидание смерти с неба подрывали боевой дух Вермахта почище любой пропаганды. Именно тогда и родилась легенда о «Nachthexen» — Ночных ведьмах. Говорили, что эти русские женщины видят в темноте, как кошки, и заговорены от пуль.
Охота на ведьм
Конечно, враг адаптировался. Немцы быстро поняли, что обычные истребители тут бессильны, и начали подтягивать ночные истребители, оснащенные локаторами, и зенитную артиллерию, создавая «огненные мешки».
Прожектористы работали в связке с зенитчиками. Стоило лучу прожектора поймать маленький фанерный самолетик, как к нему тут же присоединялись соседние лучи, ослепляя пилота. И начиналась мясорубка. Маневрировать в перекрестье прожекторов на тихоходной машине — задача почти невыполнимая.
Были и трагические ночи. Однажды немецкий ас на тяжелом двухмоторном Messerschmitt Bf.110, пользуясь тем, что у По-2 нет защиты, просто расстрелял несколько экипажей подряд, как в тире. Наши самолеты горели страшно. Перкаль сгорал за секунды, оставляя в небе лишь огненный скелет машины, падающий вместе с экипажем.
Но даже это их не ломало. Девушки придумали тактику: летали парами. Пока один самолет отвлекал прожекторы на себя, имитируя атаку и уходя в сторону, второй бесшумно заходил на цель и накрывал прожекторную установку.
Железобетонный характер в хрупком теле
Хочется отметить еще одну деталь, о которой часто забывают. Техническое обслуживание. Девушки-техники — это отдельная каста героев. Зимой, в мороз, прогревать двигатели, таскать на себе тяжеленные бомбы (ФАБ-50 или ФАБ-100 весят, как вы понимаете, не пушинку), латать дыры в фюзеляже... И все это в полевых условиях, часто под обстрелом.
Командир полка Евдокия Бершанская была строга, но справедлива. Дисциплина в части была железная, хотя и со своей спецификой. В перерывах между боями они оставались женщинами: вышивали на портянках узоры, пытались хоть как-то украсить свои землянки. Но как только звучала команда «По самолетам!», они превращались в хладнокровных воинов.
За годы войны полк прошел путь от Сальских степей и Дона до самого Берлина. 23 летчицы получили звание Героя Советского Союза. Это беспрецедентный случай для женского формирования. Полк стал Гвардейским Таманским.
Эпилог
Знаете, оглядываясь назад, понимаешь одну простую истину. Техника — это важно. ТТХ, миллиметры брони, калибры орудий — мы, мужики, любим это обсуждать. Но история 46-го полка доказывает, что главное оружие — это дух.
По-2 был устаревшим еще до начала войны. С точки зрения сухой инженерии, у него не было шансов в небе 1943-44 годов, насыщенном автоматическими пушками и радарами. Но эти девочки заставили его летать и побеждать. Они превратили свои недостатки в преимущества, а свою слабость — в силу, которую боялась лучшая армия Европы.
В следующий раз, когда увидите в музее или на картинке этот смешной, похожий на игрушку биплан, не спешите снисходительно улыбаться. Вспомните звук швейной машинки в ночном небе и тех, кто на этих «дровах» прокладывал путь к Победе. Это были настоящие асы. И настоящие герои.