Дачные перипетии: когда помощь оборачивается испытанием
Тёплый августовский день окутал дачу золотистым сиянием. Воздух дрожал от аромата спелых ягод и свежескошенной травы, а вдалеке, за яблоневым садом, переливалось на солнце небольшое озеро. Именно в этот идиллический момент на пороге появилась Ирина Владимировна — мать Артёма. Без звонка, без предупреждения, с лучезарной улыбкой и чемоданом в руке.
— А я свою дачу продала! Теперь буду к вам ездить! — торжественно объявила она, словно преподносила драгоценный подарок.
Артём и его жена Лена переглянулись. В памяти тут же всплыл эпизод трёхлетней давности: тогда Артём хотел отметить на материнской даче свой день рождения, но получил жёсткий отказ: «Здесь работать надо, а не праздники устраивать!»
Работали они на даче исправно, но куда уходил урожай — оставалось загадкой. Деньги от продаж тоже растворялись в неизвестности. Именно тогда супруги решили обзавестись собственной дачей — местом, где можно и потрудиться в удовольствие, и отдохнуть без чужих указаний.
— И что же заставило тебя продать дачу? — осторожно спросил Артём.
— Да Ленка машину присмотрела, — махнула рукой Ирина Владимировна. — Вот и выручаю, чем могу.
Ленка — младшая сестра Артёма. В те времена, когда семья трудилась на огороде, она неизменно находила причины уклониться: то сессия, то «я ещё маленькая, потом наработаюсь». Теперь же она счастливо замужем, а её муж владеет добротным домиком в деревне — наследством от бабушки. Там-то и разворачивается её дачная жизнь, куда Артема ни разу не пригласили.
— Интересно, — приподнял бровь Артём. — А почему бы к ней тебе не наведаться?
— Да ну её! — фыркнула мать. — Там она главная, меня даже к грядкам не подпускает. Хотела помочь — прополола одну. А она взъелась: оказывается, я её дорогие цветы повыдёргивала! Ну кто ж знал, что там не сорняки, а «ландшафтный дизайн»?
— Логично, что она возмутилась, — сдержанно заметил Артём. — Могла бы сперва спросить. Ты ведь и нам на своей даче особо не позволяла хозяйничать.
— Вот и уехала оттуда! — вздохнула Ирина Владимировна. — Пусть сама разбирается. А у вас я хоть грядку освою? Выделишь местечко?
— Нет, — твёрдо ответил сын. — Ты дачу продала ради Ленки — пусть она тебе грядку и выделяет.
— Так она меня и близко не подпустит! — почти всхлипнула мать.
Лена отвела мужа в сторону, к раскидистой яблоне, под сенью которой так приятно было вести тихие разговоры.
— Тёмочка, не будь таким категоричным. Пусть посадит что-нибудь на дальнем участке. Там у нас всё равно руки не доходят, а ей радость.
Дальний участок — затерянная сотка за кустами смородины, где росли неприхотливые кабачки и тыквы, не требующие особого ухода.
— Ага, а потом она всю дачу под себя подстроит! — возразил Артём.
— Ну перестань, — ласково взяла его за руку Лена. — Жалко её всё-таки. Пусть займётся делом.
— Эх… — протянул Артём, разрываясь между чувством долга и здравым смыслом.
В итоге он сдался. Ирина Владимировна, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок, с энтузиазмом принялась за работу. Она высаживала овощи и зелень с таким рвением, будто от этого зависела её жизнь.
Идиллия рухнула, когда стала спеть ягода. Ирина Владимировна методично опустошала кусты: сначала клубнику, затем смородину, следом — вишню. Артём пытался возражать:
— Мам, это же не на продажу, это мы для себя сажали!
Но его слова словно растворялись в летнем воздухе. Когда же пара обнаружила, что с их помидорных кустов исчезли все зрелые плоды, Артём поставил жёсткий запрет:
— Больше не подходи к нашим грядкам! Если нужно для еды — бери, но не увози всё на рынок.
Однако на следующем визите картина повторилась. Артём потребовал отдать деньги от продажи помидоров. Мать разразилась монологом о том, как плохо она воспитала сына, каким жадным и чёрствым он вырос.
Артём чувствовал себя раздавленным: с одной стороны — стыд за резкий разговор с матерью, с другой — неловкость перед женой, чей труд буквально уплывал прочь.
Апогеем стал день, когда супруги обнаружили очень поредевшие грядки со свёклой и морковью. Ирины Владимировны, разумеется, не было — очевидно, отправилась на рынок.
— Всё, я больше не могу, — выдохнула Лена, опускаясь на ступеньки веранды. Вокруг царила удивительная тишина, лишь пчёлы деловито сновали между цветами.
— Я же говорил, — сел рядом Артём.
— Знаю, — кивнула жена. — Может, замок на воротах сменим?
Замок сменили в тот же день. А на следующее утро Ирина Владимировна появилась на пороге их квартиры с громогласным возмущением:
— Как вы могли сменить замок без моего ведома?!
— А как вы могли увезти наш урожай без нашего разрешения?! — парировал Артём. — Больше без нас на дачу не приезжай. Если что‑то нужно — поедем вместе, и возьмёшь только для себя. Не на продажу! Лена всё лето вкалывает, а ты всё увозишь. Где деньги от продаж?
— Так я же говорила: Ленка машину хочет, ей ещё денег не хватает, — невозмутимо ответила мать.
— Ничего себе! — воскликнули супруги в унисон.
— Так пусть она свой урожай и продаёт! — взорвался Артём. — Мы что, должны на Ленку работать?
— Вы забираете наше, чтобы ей помочь! — подхватила Лена. — Вот к ней и идите хозяйничать!
— Да я же объясняла, бестолковые вы! — перешла на крик Ирина Владимировна. — Она меня никуда не подпускает!
— А я вас больше никуда не подпущу, — твёрдо заявила Лена, сожалея лишь о том, что не прислушалась к мужу раньше.
— Ты как со мной разговариваешь?! — вздёрнула подбородок свекровь. — Я — мать твоего мужа!
— А не пошли бы вы к Ленке, мать моего мужа! — холодно посмотрела ей в глаза Лена.
Ирина Владимировна замерла, словно получив пощёчину.
— Я думала, ты добрая женщина. А ты — грубиянка. И Артём из‑за тебя таким же стал. Пожалились на пару марковок для матери…
После её ухода в душе супругов остался тяжёлый осадок. Если бы она действительно нуждалась в помощи — это было бы понятно. Но осознавать, что весь сезон они трудились, а их урожай уходил на прихоти чужой прихоти, было невыносимо.
На этом «дачное сотрудничество» завершилось. Зато для Ленки началось новое испытание: мамино рвение хозяйничать теперь обрушилось на её огород.