В актовом зале стоял тяжелый дух непроветренного помещения и дешевого дезодоранта. Я поправила на плече мантию, которая пахла чуланом и пылью — в прокате мне достался самый побитый экземпляр. Край подола был неровно подшит вручную, и я всё время спотыкалась об эту вредную нитку.
— Арина! Ну ты посмотри на неё, воротник опять набок!
Голос матери перекрыл гул толпы. Она шла ко мне, решительно раздвигая локтями других выпускников. На ней был парадный костюм цвета электрик, в котором она обычно ходила на родительские собрания, и это делало её похожей на большую наэлектризованную тучу. За ней семенил отец в парадном сером пиджаке, а за ними, едва касаясь каблуками пола, летела Кристина.
Моя копия. Моё зеркало. Моя сестра-близнец.
Только зеркало это было из дорогого бутика. На Кристине мантия сидела как влитая, из-под неё выглядывали туфли с красной подошвой, которые стоили больше, чем я зарабатывала на складе за три месяца.
— Мам, не надо, — Кристина лениво поправила у меня воротник, и от её рук пахнуло дорогим миндальным кремом. — Арина всегда так... творчески неопрятна. Зато у неё мозги работают.
— Мозги — это хорошо, — мать окинула меня оценивающим взглядом, в котором читалось привычное «ну, что выросло, то выросло». — Но на фото ты будешь выглядеть как сирота. Игорь, снимай! Мы в первом ряду сели, там таблички были какие-то для «почетных», но я их в сумку спрятала.
— Мы оплатили учёбу твоей сестры, а ты как-нибудь сама, — вдруг всплыла в голове фраза отца, сказанная пять лет назад на этой самой кухне.
Я смотрела, как они усаживаются в первый ряд. Как отец наводит камеру на Кристину. Как мать поправляет на ней каждую складочку. Они светились от гордости. Они думали, что сегодня — их общий праздник.
Всё началось, когда нам исполнилось по шестнадцать.
— Кристина — творческая личность, ей нужно развиваться, — говорила мама, покупая сестре абонемент в элитную студию танцев. — А ты, Арина, у нас приземленная. Тебе полезно по дому помогать, это дисциплинирует.
Кристина танцевала. Я драила полы и чистила картошку на всю семью.
Когда пришло время поступать, отец просто положил на стол одну пачку денег.
— Решение такое: Кристина идет на платное, на дизайн. Она там не вытянет конкурс. А ты, Арина, умная. Ты на бюджет поступишь. Мы в тебя верим.
Я не поступила. Мне не хватило одного балла. Я пришла домой, раздавленная, готовая разрыдаться.
— Ну, значит, не судьба, — мать даже не оторвалась от глажки. — Иди работай. В следующем году попробуешь. Или на вечерний иди. Мы за двоих платить не будем. Кристина уже договор подписала, ей нужнее.
Пять лет пролетели как в тумане.
Днем я работала на складе — разгружала фуры с одеждой. В спину так ударило, что к вечеру я не могла разогнуться. Вечером бежала на пары.
Ела я в основном лапшу быстрого приготовления и дешевые яблоки.
Одной зимой я совсем расклеилась. Деньги на медикаменты ушли все до копейки. Я позвонила матери, когда в холодильнике осталась только половина луковицы.
— Мам, мне хреново. Можешь занять две тысячи на лекарства? В груди всё огнем пышет.
— Ой, Арин, мы сейчас в Египте, — голос матери в трубке тонул в шуме прибоя. — У Кристины подавленное состояние из-за сессии было, мы её вывезти решили. Ты же сильная, завари ромашку, полежи. И вообще, деньги надо уметь распределять.
Я повесила трубку. Лежала на старом диване в съемной комнате, смотрела, как отваливаются обои, и понимала: я одна. Совсем.
Но на кафедре был профессор Сомов. Хмурый мужик с вечным запахом табака от пиджака. Он вел у нас учет. Однажды он увидел мои красные глаза и трясущиеся от усталости руки.
— Соколова, ты чего? — спросил он в пустой аудитории.
— Устала, Аркадий Петрович. Просто очень устала.
Он ничего не сказал. А через неделю принес бумаги. Грант «Лидеры будущего».
— Там условие, Соколова. Ты должна доказать, что семья тебе не помогает. Выписки со счетов, справки. Если ты реально тянешь всё сама — ты его получишь.
Я принесла всё. Каждую квитанцию об оплате учебы, которую я оплачивала со своей зарплаты грузчика. Каждую выписку, где не было ни одного перевода от родителей.
— Внимание! — голос ректора в микрофоне эхом разнесся по залу.
Родители в первом ряду вытянулись. Мать сияла, отец держал камеру наготове. Кристина улыбалась в объектив.
— Сегодня мы вручаем дипломы, — ректор сделал паузу. — Но прежде я хочу объявить лауреата специального гранта фонда поддержки. Эта награда присуждается студенту за исключительную волю.
Мать зашептала отцу так громко, что слышно было на три ряда назад:
— Это точно Кристиночке! Она же в оргкомитете была! Снимай, Игорь!
— Грант дает право на полное возмещение стоимости обучения за все пять лет и приоритетное трудоустройство в международную корпорацию, — продолжал ректор. — Основным критерием было полное отсутствие финансовой помощи от родственников. Комиссия была поражена историей студентки, которая работала по ночам на складе, пока её семья... — ректор замялся, — пока её семья инвестировала исключительно в её сестру-близнеца.
В зале стало тихо. Так тихо, что было слышно, как гудит кондиционер. Отец медленно опустил телефон. Мать замерла, её лицо стало меняться и пошло пятнами.
— Грант в размере полной стоимости обучения и приглашение в Лондон получает... Арина Соколова!
Свет ламп ударил мне в лицо. Я вышла на сцену. Мантия волочилась за мной, но мне было плевать. Я видела только их.
Мать выглядела так, будто её мешком пришибли. Она сидела, вжавшись в кресло, а её ярко-синий костюм теперь казался нелепым пятном. Отец спрятал глаза. Кристина просто смотрела на меня, приоткрыв рот.
Я подошла к микрофону.
— Спасибо ректорату, — сказала я. Голос был сухим и ровным. — И спасибо моим родителям.
Мать дернулась, в её глазах на секунду вспыхнула надежда. Она думала, я сейчас всё заглажу. Скажу, что это шутка.
— Спасибо, что когда-то сказали: «Мы оплатили учёбу твоей сестры, а ты как-нибудь сама». Если бы вы дали мне денег, я бы никогда не научилась бороться. Ваше безразличие сегодня принесло мне два миллиона рублей компенсации и билет в один конец.
Я положила микрофон.
Зал не просто зааплодировал. Студенты с моего потока, те, кто видел, как я засыпаю на лекциях, начали свистеть и топать.
Я спустилась со сцены и пошла к выходу. Прямо мимо них.
— Арина! — мать вскочила, её голос сорвался на визг. — Арина, ты что несешь?! Ты нас опозорила! Посмотри на отца, ему совсем худо!
Отец сидел, закрыв лицо руками. Его плечи мелко дрожали.
— Полина... то есть Арина, — Кристина подбежала ко мне, хватая за руку. — Ты же теперь богатая? Два миллиона... Слушай, мне как раз на новую машину не хватает, папа обещал, но теперь у него из-за этого скандала проблемы будут... Поделимся? Мы же сестры.
Я посмотрела на Кристину. На её идеальный макияж, на её туфли с красной подошвой.
— Нет, Кристин. Машину попроси у мамы. Она в тебя верит. А я теперь верю только в банковский перевод.
Я вырвала руку и вышла на крыльцо.
Воздух был горячим, пах горьким тополем и пылью. Я достала телефон и зашла в приложение. Сумма была уже там.
Я заблокировала номера матери, отца и сестры. Без злости. Просто чтобы не мешали.
Такси подъехало к воротам.
— В аэропорт? — спросил водитель, глядя на мою мантию.
— Да, — ответила я. — И откройте окна. Душно здесь очень.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!