После того Сартра я, признаться, хотел было уже эту философию аккуратно сложить под кровать и не трогать. Думаю: на что мне, простому человеку, эти умственные каштаны https://dzen.ru/a/aYIo_bSYoyrK_cEK, если от них только дурно становится?
Но сосед мой, Колька — человек, между прочим, развитый, — неожиданно взбеленился:
— Стоп-стоп... Подожди, Иван Петрович! Ты просто внезапно не туда полез. Сартр — он по нервам. А вот почитай хотя бы Канта — он другой. Он воду не мутит, он, наоборот, по совести. Попробуй, не поленись.
Ну, думаю, раз по совести — значит, ближе к душе (у меня в то время мысли всё больше про душу были). И взялся.
Сначала, конечно, страшно было: «Критика чистого разума» — звучит так, будто тебе сейчас зуб вырвут без наркоза.
Но стал читать — и удивился.
Ни истерик, ни «жизнь бессмысленна», ни каштанов https://dzen.ru/a/aYIo_bSYoyrK_cEK, от которых дурно. Наоборот — всё чётко, спокойно, по-честному.
Он говорит тихо, без давления: есть законы природы — им подчиняются камни, реки, даже наши тела. Ну, это-то понятно: яблоки падают, вода течёт, люди в трамвае толкаются.
А есть, говорит, законы морали. В популярной литературе их пока никто не пропечатал, штрафов за них тоже нет — но им подчиняется любой разумный человек. И не потому, что его заставляют, не потому, что обещают награды, а потому, что так велит долг.
Я сижу, читаю, и думаю: ну ведь про меня же пишет.
Вот, к примеру, в прошлом году нашёл кошелёк. Деньги внутри, документы. Никого нет.
Я поднял, посмотрел — и вернул хозяину.
Не из страха, нет. Просто не смог бы потом на себя смотреть.
Кант объясняет, что это — такая, значит, вещь: категорический императив.
«Поступай так, чтобы максима твоей воли могла всегда иметь значение всеобщего закона». Звучит сложно, а на деле — просто: поступай так, чтобы твой поступок мог стать законом для всех.
А ещё проще говоря — не делай гадостей.
Ну а уж если сделал — значит, будь готов, что теперь все так будут.
Тут уж поневоле задумаешься.
А ещё Кант говорит удивительное: человек — не средство, а цель.
То есть нельзя другого использовать даже в мелочах.
Это я сразу жене процитировал — она подумала и перестала меня в магазин по мелочи гонять. Правда, ненадолго.
После Сартра, который писал, что всё кругом тошно, а сам кофе пил и в Париже гулял, Кант показался мне… ну, не святым, конечно, но очень приличным человеком.
Жил, говорят, очень скромно.
Не был женат. Ну не получилось — бывает и такое.
Часами гулял — прямо как трамвай по расписанию.
Все городские дамы смотрели на него — и часы по нему сверяли. То ли от уважения, то ли больше развлечений в городе не было.
И главное — без двойного дна! Что написал, то и жил.
Не то что некоторые.
Закрыл я книгу, на балкон вышел, воздухом подышал.
И думаю: может, и правда мир сам по себе никакого смысла не имеет.
Но, если жить честно — он потихоньку появляется.
В смысле — смысл этот?
Просто потому, что мы — люди.
С тех пор, когда иду на работу или мою посуду, я иногда думаю:
«А Кант бы так сделал?»
Если да — я спокоен.
А если нет — переделываю.
Вот такой у меня разговор с Кантом состоялся.
Тихий.
Без тошноты.
С чаем.
И, так сказать, с совестью.