Знаете, как бывает? Актер проживает большую жизнь в профессии, сыграет десятки, а то и сотни ролей в театре и кино. Но для миллионов он навсегда остаётся одним-единственным персонажем. Таким, который затмевает всё остальное.
История Владимира Толоконникова — это история триумфа, граничащего с трагедией. История о том, как одна блестяще сыгранная роль может подарить бессмертную славу и в то же время стать тяжёлым крестом, «клеймом», от которого не убежать. Как простой парень из Алма-Аты с «неподходящей» внешностью упрямо штурмовал Москву, как случайная фотография привела его к легендарному режиссёру, и почему после оглушительного успеха его ждало не только признание, но и долгие годы борьбы с собственным экранным призраком. Давайте разберёмся, какой ценной далась слава Полиграфу Шарикова тому, кто в жизни был его полной противоположностью.
Четыре провала в Москве: Как «нестандартная внешность» чуть не убила мечту
Владимир Толоконников родился и вырос в Алма-Ате. Ещё со школьной скамьи его тянуло на сцену: он выступал на всех мероприятиях, занимался в драмкружке. В нём горело желание стать актёром, и оно казалось ему совершенно естественным. Но мир столичных театральных вузов оказался куда более жестоким и консервативным.
Когда юноша приехал покорять Москву, его ждало суровое разочарование. Приёмные комиссии смотрели на него и… почти единогласно выносили вердикт: «С такой внешностью вам на сцене нечего делать». Его лицо с оттопыренными ушами, большим ртом и низким лбом не вписывалось в классические каноны «героя-любовника» или «благородного персонажа». Ему буквально сказали, чтобы он даже не мечтал об актёрской карьере. Представляете этот удар для молодого парня, полного надежд?
Но Толоконников оказался не из тех, кто сдаётся. Его упрямство стало его главным капиталом. Он не уехал домой сломленным. Вместо этого он начал долгий, окольный путь к своей мечте. Он вернулся в Алма-Ату, где играл в молодёжной студии Юрия Померанцева, работал на телевидении, выходил в массовках местного драматического театра. Затем была армия — два года в ракетных войсках в Германии. И снова — попытка штурмовать Москву. И снова неудача. Даже после четвёртого провала он не сдался.
Он уехал в Самару, где год проработал в Театре юного зрителя. И только после этой практики, с опытом за плечами, он наконец получил профессиональное образование, окончив Ярославское театральное училище. Его карьера, наконец, обрела почву: он был принят в труппу ТЮЗа в Алма-Ате, а позже перешёл в Академический театр русской драмы имени М. Лермонтова, которому отдал более 40 лет жизни. Казалось бы, судьба определилась — успешный театральный актёр в родном городе. Но кино упорно обходило его стороной. Впервые на экране он появился только в 38 лет, да и то в крошечных эпизодах. Казалось, его кинематографическая судьба предрешена — остаться незаметным характерным актёром. Но в 45 лет судьба сделала неожиданный и стремительный вираж.
Счастливый случай: Как одна фотография перевернула всё
В середине 1980-х режиссёр Владимир Бортко задумал экранизировать «Собачье сердце» Михаила Булгакова. И перед его ассистентами встала почти невыполнимая задача: найти актёра на роль Полиграфа Шарикова. Нужен был человек с очень специфической, «звериной» внешностью: низкий приплюснутый лоб, большой рот, оттопыренные уши. Тот, в ком зритель безоговорочно поверил бы, что перед ним — существо, только-только вставшее на задние лапы. В Москве таких «красавцев» набралось человек десять. Ни один не подходил идеально.
И тут кто-то из ассистентов принёс фотографию малоизвестного актёра из Алма-Атинского театра. Бортко взглянул на снимок и, по воспоминаниям, буквально вскрикнул: «Срочно вызывайте его на пробы! Это же то, что нужно!»
Толоконников прилетел в Ленинград. Когда он сидел в кабинете режиссёра в своём скромном костюме и галстуке, Бортко, войдя, не удержался от эмоциональной реплики. Позже он рассказывал: «Я открыл дверь и обомлел: за моим столом сидела собака, и на ней был галстук!». Это была не насмешка, а высшая степень профессионального одобрения. Внешнее сходство было стопроцентным. Но предстояло доказать, что за этой внешностью скрывается талант, способный оживить булгаковского монстра.
Ультиматум Бортко: Почему Шариковым стал не Караченцов
Несмотря на впечатление режиссёра, худсовет студии был в ужасе. Как так? На главную роль в масштабный проект зовут какого-то неизвестного провинциального актёра? Все видели в этой роли любимца публики, харизматичного и энергичного Николая Караченцова. Казалось бы, идеальный выбор.
Но Бортко стоял на своём. Он позже объяснял свою позицию так: «Коля Караченцов, безусловно, талантливо показал бы пса. Но его амплуа — герой-любовник, лихой красавец. А мне был нужен в одном лице и пес, и опустившийся алкоголик, и примитивный хам. Толоконников — это именно тот случай, когда внешность и суть роли совпали идеально». Споры зашли в тупик. И тогда Бортко, рискуя всем, поставил ультиматум: или снимает Толоконникова, или не снимает фильм вообще. Это была беспрецедентная смелость.
Решающими стали пробы. Сын актёра, Иннокентий Толоконников, вспоминал тот день: «Папа играл сцену застолья, где Шариков произносит свой знаменитый тост. Он сделал глоток из стакана (там была вода вместо водки) — и это было настолько смачно, так физиологично... Было слышно, как жидкость с характерным звуком проходит по горлу и падает в желудок».
Бортко, наблюдавший за этим, не выдержал и вышел из павильона, чтобы от смеха не мешать съёмке. Вернувшись, он твёрдо заявил: «Всё. Это он. Спорить не о чем». Сам режиссёр говорил, что Толоконников «убил» его этой одной деталью — хищным движением кадыка и тем самым хмыканьем. Роль была его.
Звёздный час и «клеймо»: Почему народная любовь стала проклятием
Фильм «Собачье сердце» вышел в 1988 году и стал культурным взрывом. Картина собрала урожай наград: «Золотой экран» в Варшаве, Гран-при в Душанбе и Перудже. Владимир Толоконников, в одночасье из неизвестного провинциала превратившийся во всенародную звезду, получил Государственную премию РСФСР. Казалось бы, вот он — триумф, к которому он шёл больше двадцати лет.
Однако у этой славы быстро обнаружилась оборотная, тёмная сторона. Толоконников сыграл Шарикова слишком гениально, слишком убедительно. Зрители не просто восхищались его игрой — они в него поверили. Они перестали отделять актёра от роли. На улицах его останавливали, но не как Владимира Толоконникова, а кричали вслед: «Смотри, Шариков пошёл!». Просили автограф, обращаясь к нему «Полиграф Полиграфович». Журналисты в каждом интервью задавали одни и те же вопросы о Шарикове, не интересуясь ни театром, ни другими ролями.
В этом заключалась страшная ирония судьбы. Потому что в жизни Толоконников был полнейшей противоположностью своему герою. Его сын Иннокентий не раз с горечью говорил: «Мой отец был самым интеллигентным, тактичным и добрым человеком. Он был благодарен судьбе за этот шанс, но сам не имел с Шариковым ничего общего». Эту мысль поддерживал и Бортко: «Володя был прекрасным артистом и абсолютно не Шариковым по натуре».
Но ярлык был приклеен намертво. Сам актёр позднее называл свою звездную роль «клеймом». Это клеймо определяло всё: какие роли ему предлагали (сплошь вариации на тему хама и быдла), как к нему относились режиссёры и продюсеры. Он стал заложником одного образа. Триумф обернулся творческой тюрьмой.
Жизнь после Шарикова: Мифы 90-х и тихий уход в Алма-Ате
В 1990-е годы, когда ажиотаж вокруг «Собачьего сердца» поутих, Толоконников будто исчез с федеральных экранов. Для многих это «исчезновение» стало поводом для создания мифа. Журналисты, всё ещё находящиеся под гипнозом образа Шарикова, начали писать, что актёр, мол, спился, опустился и влачит жалкое существование. Типичная судьба «не справившегося со славой».
Реальность, как всегда, была прозаичнее и достойнее. Владимир Толоконников просто вернулся домой, в Алма-Ату, к своей настоящей жизни и главной любви — театру. Он продолжал служить в Академическом театре русской драмы, выходя на сцену в разноплановых, часто глубоких и драматических ролях. Он вёл авторскую программу на местном телевидении, растил двух сыновей. И он продолжал сниматься — не только в России, но и в Казахстане. После Шарикова он сыграл более чем в 50 фильмах и сериалах, оставаясь востребованным артистом до самого конца.
Он не спился и не пропал. Он просто жил — вне навязанного ему образа. Последние годы были наполнены работой. 15 июля 2017 года, в возрасте 74 лет, Владимир Толоконников собирался на съёмки. Но сердце, которое так убедительно билось в груди Шарикова, остановилось. Он ушёл за несколько часов до выезда на площадку.
Он часто говорил фразу, которая стала его творческим завещанием: «Пока люди смотрят «Собачье сердце», я буду жив». В этой фразе — и благодарность, и горечь, и смирение. Он принял свою судьбу. Судьбу человека, которого помнят не по имени, а по роли.
Роли, которая принесла ему бессмертную славу и навсегда спрятала от мира его самого — тонкого, умного и совсем не шариковского артиста Владимира Толоконникова.