8 ноября 1975 года командование Балтийского флота было потрясено известием о бунте на борту большого противолодочного корабля «Сторожевой». Следом за адмиралами «потряслась» и вся партийно-хозяйственная верхушка бывшего СССР. И со страху расстреляла того, кто, пытаясь разбудить российский народ от политической спячки, первым прокричал: «Так больше жить нельзя!»
Дело из секретной папки
Капитан третьего ранга Валерий Саблин в 1960 году окончил Высшее военно-морское училище имени Фрунзе. Тогда ему исполнился двадцать один год.
Прослужив девять лет на надводных кораблях Северного и Черноморского флотов, помощник командира сторожевого корабля Саблин, поступил в Военно-политическую академию имени Ленина, которую в 1973 году окончил с отличием. Его имя было выбито золотыми буквами на мраморной Доске почета. В том же году его назначают замполитом на новый большой противолодочный корабль «Сторожевой».
Прежде чем продолжить рассказ о судьбе русского морского офицера, чье имя пятьдесят лет назад было приказано забыть, два слова о корабле, который имеет законное право встать в один ряд с такими легендарными крейсерами, как «Аврора» и «Очаков».
6 ноября 1975 года в устье реки Даугавы вошли боевые корабли Краснознаменного Балтийского флота. Все они должны были принять участие в военно-морском параде по случаю 58-й годовщины Октябрьской революции. Вереница военных судов растянулась от Понтонного моста до траверза Рижского морского торгового порта. Среди серых стальных красавцев особо выделялся корабль с бортовым номером «500». В парадном строю он занимал второе место после головной подводной лодки. Этот сверхновый противолодочный корабль, значившийся по шкале НАТО как легкий крейсер типа «Буревестник», имел 123,5 метра в длину и водоизмещение до 4000 тонн. За два года плавания в составе ВМФ «Сторожевой» нес боевую службу в Средиземном море и на Атлантике.
Совершив переход с Кубы в Североморск и выполнив на «отлично» учебные ракетные стрельбы, он прибыл в Ригу. И сразу после праздников должен был встать в сухой док в Лиепае, чтобы очистить днище от ракушек. В связи с предстоящей «косметикой», весь штатный боекомплект к мощнейшему вооружению был сдан на хранение в береговые склады. После праздников «Сторожевой» действительно встал в док. Но не для очистки днища, а по поводу заделки пробоин, ставших следствием прицельного бомбометания и артиллерийского огня, открытого на поражение...
Через Кронштадт в Питер
Замполитов на флоте не любили. Эти кадровые политработники имели слабую военную подготовку. Их основным преимуществом была возможность и даже обязанность регулярно сообщать куда надо о настроении матросских масс. Вместе с тем без их участия не могло быть принято ни одно важное решение. Тем более удивительно, что замполиту Саблину в очень короткий срок удалось стать настоящей душой корабля. Моряков подкупало, что замполит открыто выступает против самодуров и чинодралов, какое бы высокое положение те ни занимали. Идеалами замполита были многопартийность, свобода слова и дискуссий, изменение порядка выборов в стране. Еще его очень тревожила утрата такого понятия, как офицерская честь. И тем не менее служба у него идет успешно. Он одним из первых в СССР был награжден только что введенным престижным орденом «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» 3-й степени. Его прочат на должность замполита самого тяжелого авианесущего крейсера...
Но его личные планы были иными. Участие в морском параде капитан третьего ранга Валерий Саблин решил использовать для выступления против прогнившего, как он считал, брежневского режима.
7 ноября 1975 года матросы заперли в каюте командира корабля — капитана второго ранга Потульного. Тогда же ему был передан текст письма Саблина, в котором, в частности, говорилось: «После напряженных размышлений я понял, что нужна какая-то трибуна, с которой можно было бы начать высказывать свои свободные мысли о необходимости изменения в стране существующего положения дел. Лучше корабля, я думаю, такой трибуны не найдешь. А из морей лучше всего — Балтийское, так как оно находится в центре Европы... Никто в Советском Союзе не имеет и не может иметь такую возможность, как мы, — потребовать от правительства разрешения выступить по телевидению с критикой внутреннего положения в стране...»
Далее обрисовывался общий план действий: «Корабль идет в Кронштадт, а потом в Ленинград, чтобы, встав рядом с «Авророй», начать четвертую революцию, направленную на исправление допущенных руководством СССР трагических ошибок».
После ужина 8 ноября мятежный замполит организовал на корабле просмотр кинофильма «Броненосец Потемкин». И сразу же после его окончания был объявлен большой сбор, на котором всем, кто не хотел принять участия в походе, было предложено сойти на берег. Таких среди матросов и старшин не нашлось. Но не все офицеры поддержали замполита. Одному из них — нештатному секретарю комитета ВЛКСМ — удалось перебраться на борт стоявшей рядом подводной лодки и сообщить о «бунте».
В ночь на 9 ноября «Сторожевой», снявшись со швартовых бочек, начал движение вдоль устья Даугавы.
Утопить, как котят!
В Москве к этому времени уже знали о революционной инициативе замполита. Да и сам Саблин, выведя корабль в море, направил кодированную радиограмму главкому ВМФ — адмиралу Горшкову, в которой сообщал, что его корабль, не изменяя флагу России, следует в Ленинград для публичного обращения к трудящимся. В той же радиограмме Саблин пригласил на корабль членов правительства и ЦК партии для ознакомления с его программой социального переустройства общества.
Высокое начальство не удостоило замполита ответом. Вместо этого по боевой тревоге к «Сторожевому» была направлена эскадра военных кораблей. Был отдан приказ: «Остановить корабль. При продолжении движения потопить, применив боевые средства поражения».
Первыми этот приказ получили пограничные корабли, сопровождавшие «Сторожевой». Они передали требование: «Остановить движение — в противном случае корабль будет уничтожен».
Саблин по громкоговорящей связи объяснил пограничникам свои планы. После чего те зачехлили орудия. Но авиация не могла слышать пламенных слов замполита. По боевой тревоге в Тукумсе и Румбуле (пригороды Риги. — Прим. авт.) в воздух были подняты два авиаполка. Двенадцать истребителей-бомбардировщиков с полным боекомплектом сделали по несколько боевых заходов. Взрывами было повреждено рулевое устройство и бортовая обшивка «Сторожевого». Корабль отвернул с курса, задымил, замедлил ход и начал описывать круги. К этому времени командир корабля сумел освободиться из-под стражи, ранить своего замполита и отдать приказ застопорить ход.
Прощайте, товарищи!..
Как только «Сторожевой» замер, его тут же обхватили «в клеши» корабли с морским десантом. Группы захвата, прочесав мятежный корабль, вывели на верхнюю палубу весь экипаж. Саблина арестовали. Спускаясь по трапу на катер, он прокричал: «Прощайте!.. Не поминайте лихом!»
На другой день с арестованным замполитом беседовали прибывшие в Ригу главком ВМФ — адмирал Горшков и начальник Главного политического управления — генерал армии Епишев. После беседы была изобретена и пущена в ход лживая версия о том, что замполит взбунтовал экипаж корабля с единственной целью — бежать в Швецию. Проводились аналогии с историей, наделавшей много шума в конце 50-х годов, когда командир балтийского эсминца Артамонов во время стоянки корабля в одном из польских портов бежал вместе со своей любовницей в Швецию. Оттуда он перебрался в США, попросив политического убежища. Выдав все военные тайны, какие знал, беглец стал преподавать в местной военной академии и параллельно вести военное обозрение на волнах «Голоса Америки».
Члены команды «Сторожевого» в наручниках были доставлены в Москву. Начались допросы.
Досталось и кораблю. «Сторожевой» сразу после ремонта перевели в другой класс судов, изменив ему имя и бортовой номер. Кроме этого, со всех кораблей, участвовавших в пресечении бунта, особисты собрали вахтенные журналы и вырвали из них листы 8 и 9 ноября 1975 года.
В ходе следствия Саблин всю вину за случившееся взял на себя, не назвав никого из команды в качестве своих сообщников. Поэтому следователям пришлось самим искать. Нашли только одного — матроса Шеина, который впоследствии был привлечен к суду вместе с Саблиным и получил восемь лет тюрьмы. Остальных же матросов, старшин и офицеров постепенно выпускали на свободу, взяв с них подписку о неразглашении того, что произошло в ноябрьские праздники на «Сторожевом».
Версия о том, что Саблин намеревался угнать «Сторожевой» в Швецию, была основной и в суде. Именно она стала основанием для обвинения его в измене Родине. Правда, проще было «изменить» тогда, когда корабль в течение двух месяцев стоял на Кубе. От этого острова, как известно, рукой подать до благополучной Америки, которая, кстати сказать, ни за какие деньги не выдала бы строевого офицера, сдавшего свой сверхновый корабль вместе со всем секретным вооружением. Там перебежчику подыскали бы теплое место, учитывая, что «холодная война» между США и Россией была в самом разгаре. Тогда как бегство в Швецию, в плане удобств и радужных перспектив, было весьма и весьма, проблематичным. Но у военных судей того времени была своя логика...
Сначала казнь, а приговор потом
Следствие продолжалось несколько месяцев. Саблину были предъявлены обвинения в измене Родине. В сверхсекретной записке №408-А от 18.2.76. Брежнев, Суслов и Пельше высказались за смертную казнь.
Перед началом судебных слушаний Саблину разрешили пятиминутное свидание с женой и малолетним сыном. Жена едва смогла его узнать. Похудевшего, с выбитыми на допросах зубами. До этого он написал ей письмо, в которое было вложено несколько его рисунков, изображавших Дон Кихота, сражавшегося с ветряными мельницами. На одном из рисунков были воспроизведены слова знаменитого идальго: «Намерения мои направлены всегда к хорошей цели: именно — делать всем добро и никому не делать зла!..»
13 июля 1976 года состоялось заключительное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР, которая единодушно приговорила подсудимого к расстрелу, признав его виновным по пункту «а» статьи 84 УК РСФСР. С лишением воинского звания, ордена и медалей. Приговор был окончательным и не подлежал обжалованию в кассационном порядке.
От момента оглашения смертного приговора до приведения его в исполнение прошло всего девятнадцать дней. 3 августа 1976 Валерия Саблина убили. Узнав о казни сына, умер его отец — капитан 1-го ранга в отставке Михаил Саблин. Не выдержало сердце. Роковая весть убила и бабушку Саблина — вдову моряка с крейсера «Паллада». Она очень любила своего внука. А вскоре умерла и мать Валерия — Анна Васильевна.
В свете вновь открывшихся обстоятельств военная коллегия Верховного суда РФ в 1994 году пересмотрела дело капитана третьего ранга Валерия Саблина. На этот раз, изъяв из обвинения «измену», ему вменили лишь превышение власти и неподчинение приказу прямого начальника и приговорили к десяти годам лишения свободы. В вынесенном определении было особо подчеркнуто, что Валерий Саблин не подлежит реабилитации.
Он родился 1 сентября 1939 года. Убит 3 августа 1976 года.
Вместо эпилога
К сожалению, сохранилась лишь одна фотография Валерия Михайловича Саблина. Но зато осталась кассета с фрагментом его обращения к своим соотечественникам. Приводим его полностью: «Говорит большой противолодочный корабль «Сторожевой». Я обращаюсь к тем, кто революционное прошлое нашей страны чувствует сердцем, кто критически, но не скептически оценивает настоящее и кто честно мыслит о будущем нашего народа. Мы обратились через командующего флотом к Центральному комитету КПСС и советскому правительству с требованием дать одному из членов нашего экипажа выступить по Центральному радио и телевидению с разъяснением советскому народу целей и задач нашего политического выступления. Мы не предатели Родины и не авантюристы, ищущие известности любыми средствами. Назрела крайняя необходимость открыто поставить ряд вопросов о политическом, социальном и экономическом развитии нашей страны, о будущем нашего народа, требующих коллективного, именно всенародного обсуждения без давления государственных и партийных органов. Мы решились на данное выступление с ясным пониманием ответственности за судьбу Родины, с чувством горячего желания добиться коммунистических отношений в нашем обществе. Но мы также осознаем опасность быть уничтоженными физически или в моральном смысле соответствующими органами государства или наемными лицами... Поддержите нас, товарищи! До свидания».
Корабельный радист в конце текста добавил от себя: «Прощайте, братишки!»
Феликс Польский
© «Секретные материалы 20 века» №10(137)