Таня вернулась с работы уставшая, как обычно. Сбросила туфли в прихожей, повесила пальто и услышала из кухни голоса. Муж Игорь, свекровь Валентина Петровна и... кажется, его сестра Марина. Втроём. Таня насторожилась — семейные советы без неё никогда ничего хорошего не предвещали.
— А, Танечка пришла! — слащаво улыбнулась свекровь. — Как раз вовремя. Проходи, мы тут обсуждаем важный вопрос.
Таня медленно прошла на кухню, окинула взглядом собравшихся. Игорь смотрел в стол, явно избегая её глаз. Марина сидела с независимым видом, потягивая чай. Валентина Петровна лучезарно улыбалась.
— Какой вопрос? — осторожно спросила Таня, наливая себе воды.
— Садись, садись, — замахала руками свекровь. — Мы тут посчитали, и знаешь, вышла очень хорошая идея! Маринке нужна квартира, она же с Денисом съехаться собирается. А у тебя двухкомнатная, как раз подойдёт!
Таня поперхнулась водой.
— У меня? Что у меня подойдёт?
— Ну, твоя квартира! — радостно продолжила Валентина Петровна. — Мы продадим твою двушку, купим Маринке однушку, а на остаток Игорь себе машину возьмёт. Давно мечтает! А мы с тобой поживём у меня, у меня тоже двушка.
Таня медленно опустила стакан на стол. В висках застучало.
— Простите, я правильно поняла? Вы хотите продать МОЮ квартиру?
— Ну не совсем твою, — поморщилась Марина. — Вы с Игорем женаты, значит она общая.
— Моя квартира, — чётко проговорила Таня, — была куплена мной до брака. На деньги, которые я копила пять лет, работая на двух работах. В браке я в неё ни копейки не вложила из семейного бюджета. Это моя личная собственность.
— Танюш, ну не надо так, — наконец подал голос Игорь. — Мы же семья. Маринке правда надо, а у нас квартира есть.
— У НАС? — Таня почувствовала, как внутри всё закипает. — У вас НИКАКОЙ квартиры нет, Игорь! У твоей матери есть двухкомнатная квартира, пусть её продаёт, а про мою квартиру не заикайтесь даже!
— Ты что такое говоришь?! — вскинулась Валентина Петровна. — Моя квартира — это моя квартира! Я в ней живу!
— А я моя квартира мне не нужна, по-вашему? — Таня встала со стула. — Потому что я съехала к вам, идиотка! Чтобы «семье удобнее было»! А свою сдавала, и все деньги, между прочим, в этот дом несла!
— Не ори на мать! — рявкнул Игорь.
— Я не ору, я говорю правду! — Таня развернулась к мужу. — Три года я живу в этой квартире, плачу за коммуналку, покупаю продукты, делаю ремонт. А моя квартира приносила тридцать тысяч в месяц, и эти деньги уходили сюда! На вашу семью!
— Ну так ты же жена, — пожала плечами Марина. — Должна вкладываться.
— Вкладываться — это одно, — Таня почувствовала, что сейчас сорвётся, но сдержалась. — А отдать единственное, что у меня есть, чтобы твой брат в машине покрасовался, а ты съехалась с очередным хахалем — это совсем другое!
— Ты как разговариваешь?! — взвизгнула Марина.
— А как надо разговаривать с людьми, которые планируют продать чужую квартиру? Вежливо попросить не воровать?
Валентина Петровна обиженно всхлипнула.
— Вот видишь, Игорёк, какая у тебя жена! Мы хотим семье помочь, а она...
— Помочь семье? — Таня засмеялась. — Помочь семье — это когда ВЫ что-то отдаёте, Валентина Петровна. А не когда забираете моё и раздаёте направо и налево!
— Да что ты на неё накинулась! — встал Игорь. — Мама всю жизнь на нас пахала!
— И что? Я тоже пахала! Пять лет! Сдавала квартиру, в которой могла бы сама жить, а сейчас вы вообще хотите просто взять и забрать ее!
— Мы не хотим забрать, — примирительно сказал Игорь. — Мы просто думали, что ты поймёшь. Маринке правда нужно, а ты можешь и потерпеть.
Таня опустилась обратно на стул. Ноги подкашивались.
— Потерпеть, — повторила она. — Потерпеть. Игорь, ты слышишь, что говоришь? Продать мою квартиру — и я должна потерпеть?
— Ну, мы же у мамы живём, — замялся он. — Временно. Потом что-нибудь придумаем.
— Что-нибудь придумаем, — Таня покачала головой. — Угу. Как тогда, когда ты обещал, что мы съедем через полгода? Три года прошло, Игорь. Три года я жду, когда мы «что-нибудь придумаем».
— Танюша, не начинай опять, — поморщился муж. — Мы же договорились не ворошить.
— Ничего мы не договаривались! Ты просто каждый раз находишь причину, почему нам надо остаться тут! То маме плохо, то денег нет, то кризис!
— А что тебе тут плохо? — обиделась Валентина Петровна. — Я тебя обижаю, что ли? Не кормлю?
— Вы меня кормите едой, которую я покупаю на свои деньги, — устало сказала Таня. — И готовлю я сама. И убираюсь я. И стираю я. Вы тут только чай пьёте и указания раздаёте.
— Ну вот! — всплеснула руками свекровь. — Вот она, настоящая Таня! Неблагодарная!
— Неблагодарная? — Таня почувствовала, что сейчас расплачется. — За что мне быть благодарной? За то, что вы три года отравляете мне жизнь? За то, что постоянно учите, как мне одеваться, что готовить, как себя вести? За то, что теперь хотите лишить меня единственного, что у меня осталось?
— Татьяна, успокойся, — холодно сказала Валентина Петровна. — Истерики разводить не надо. Мы просто предложили вариант. Можешь не соглашаться.
— Не соглашаюсь! — выпалила Таня. — Ни за что и никогда!
— Тань, ну подожди, — Игорь потянулся к её руке, но она отдёрнула. — Давай спокойно обсудим. Может, правда есть вариант...
— Какой вариант, Игорь? Какой?! Продать мою квартиру? Это единственный вариант, который вы обсуждаете!
— Ну, или мамину, — пробормотал он.
— ЧТО?! — взвыла Валентина Петровна. — Игорь, ты с ума сошёл?!
— Я просто говорю, — забубнил он. — Танька права, у тебя тоже двушка...
— Моя квартира НЕ ПРОДАЁТСЯ! — рявкнула свекровь. — Это моё жильё! Я тут тридцать лет живу!
— А я в своей квартире десять лет живу! — крикнула Таня. — Какая разница?!
— Разница в том, что я — мать! А ты — просто жена! Жёны приходят и уходят!
Повисла тишина. Таня медленно поднялась.
— Понятно, — тихо сказала она. — Всё понятно.
Она развернулась и пошла в комнату. Игорь вскочил следом.
— Тань, постой, мама не то хотела сказать...
— Отстань, — бросила она, не оборачиваясь.
Таня зашла в комнату, достала из шкафа сумку и начала складывать вещи. Руки тряслись. Игорь ворвался следом.
— Ты что делаешь?
— Уезжаю, — коротко ответила она.
— Куда?!
— К себе. В свою квартиру. Которую вы так хотите продать. И в которой сейчас как раз нет квартирантов.
— Тань, не дури! Давай поговорим!
— О чём? — Таня обернулась. — О том, как ты встал на сторону мамы и сестры против меня? О том, как ты вообще не считаешься с тем, что квартира моя? О том, что я три года живу здесь, как прислуга, и единственное, что вы можете мне предложить — это лишить меня последнего?
— Я не на их стороне!
— Правда? А почему тогда ты сидел молча, когда они это предлагали? Почему ты сказал, что «мы подумали»? Значит, вы втроём это обсуждали до меня!
Игорь замялся.
— Ну... мама спросила, есть ли варианты помочь Маринке...
— И первый вариант, который пришёл вам в голову — продать мою квартиру, — Таня закрыла сумку. — Замечательно. Просто замечательно.
— Но я же сказал, что надо с тобой посоветоваться!
— Посоветоваться — это когда спрашивают моё мнение ПЕРЕД тем, как строить планы! А не когда ставят перед фактом!
Таня прошла мимо него к двери. Игорь загородил выход.
— Ты не уйдёшь! Мы должны это обсудить!
— Отойди, — холодно сказала Таня.
— Нет! Я не дам тебе уйти вот так!
— Игорь, последний раз говорю — отойди.
Он смотрел на неё упрямо, не двигаясь. Таня глубоко вздохнула.
— Хорошо. Тогда я позвоню отцу, он приедет с участковым, и мы официально оформим, что ты меня держишь здесь против воли. Хочешь?
Игорь побледнел и отступил. Таня вышла в прихожую. Валентина Петровна и Марина стояли у кухни.
— Уходит, видите? — торжествующе сказала свекровь. — Вот такая жена у тебя, Игорёк! Первая же проблема — и бежит!
Таня обернулась.
— Валентина Петровна, вы хотите продать мою квартиру — это пустяк, по-вашему?
— Мы просто предложили вариант! Нормальная жена бы поняла!
— Нормальная свекровь не предлагала бы такого, — отрезала Таня. — И знаете что? Я поняла наконец, почему от Игоря ушли две жены до меня. Думала, они стервы. А оказывается — просто умнее меня были.
— Ты как разговариваешь?! — взвизгнула Валентина Петровна.
— Так, как вы заслужили, — Таня натянула куртку. — Игорь, я буду в своей квартире. Когда будешь готов извиниться и поговорить нормально — звони. Но учти: квартира не продаётся. Ни при каких обстоятельствах.
— Ты пожалеешь! — крикнула вслед Марина. — Игорь найдёт себе нормальную жену!
Таня остановилась на пороге.
— Да? Которая отдаст ему свою квартиру? Удачи в поисках. Таких дур уже не выпускают.
Она хлопнула дверью и вышла на лестницу. Только тут Таня позволила себе расслабиться. Руки дрожали, в глазах стояли слёзы.
Квартира встретила её тишиной и пылью. Квартиранты выехали месяц назад, и Таня всё не решалась сюда зайти — боялась, что не выдержит и не вернётся к Игорю. А теперь вот зашла.
Она бросила сумку на диван, прошлась по комнатам. Родные стены. Родной паркет. Картина, которую она рисовала еще в 10 классе. Книжные полки, которые сама собирала.
Таня подошла к окну. Вид на парк, закат. Она купила эту квартиру в двадцать восемь лет. Копила с двадцати трёх. Работала бухгалтером днём, по вечерам делала удалённую работу. Не ходила в кафе, не покупала дорогую одежду, отказывала себе во всём.
И вот теперь её муж, его мать и сестра спокойно обсуждают, как бы её продать.
Телефон завибрировал. Игорь. Таня сбросила вызов. Тут же пришло сообщение: «Тань, ну ты же понимаешь, они не со зла. Давай вернёшься, всё обсудим спокойно».
Не со зла. Таня усмехнулась. Конечно, не со зла. Просто они привыкли, что можно брать чужое и считать это нормальным.
Она написала в ответ: «Обсуждать нечего. Квартира не продаётся. Точка».
Игорь позвонил снова. Таня отключила звук и пошла на кухню. Холодильник пустой, конечно. Надо будет завтра закупиться. Таня достала телефон, заказала пиццу.
Пока ждала доставку, сидела на диване и думала. Три года. Три года она жила в чужой квартире, подстраивалась под чужие правила, терпела выкрутасы свекрови. А свою квартиру сдавала и все деньги отдавала в семью.
Тридцать тысяч в месяц. Три года. Больше миллиона рублей.
Таня открыла калькулятор на телефоне. Один миллион восемьдесят тысяч. Это если не считать коммуналку в квартире Валентины Петровны, продукты, бытовую химию. А если считать...
Она быстро подсчитала. Полтора миллиона минимум. Может, даже больше.
И они хотят продать её квартиру. Стоимостью в шесть миллионов. Чтобы купить Марине однушку за три, а Игорю машину.
Таня засмеялась. Потом засмеялась громче. Потом поняла, что истерически хохочет и плачет одновременно.
Привезли пиццу. Таня поела, приняла душ в родной ванной, легла в родную кровать. Мягкая, удобная. Не скрипит, как у Валентины Петровны. Не проваливается посередине.
Игорь названивал весь вечер. Писал сообщения. Сначала просящие, потом обиженные, потом злые. «Ты так не решаешь проблемы», «Моя мать права, жёны приходят и уходят», «Если любила бы, то помогла бы семье».
Семье. Таня снова усмехнулась. Какой семье? Которая считает её приходящей? Которая спокойно обсуждает продажу её имущества?
Утром Таня проснулась от звонка в дверь. Открыла — Игорь. Помятый, явно не спавший.
— Можно войти?
Таня молча отошла. Игорь прошёл в квартиру, огляделся.
— Забыл уже, как тут, — попытался пошутить он.
— Что тебе нужно, Игорь?
Он помялся.
— Давай поговорим нормально. Без криков.
— Хорошо. Говори.
— Тань, ну я понимаю, что вчера получилось некрасиво. Но ты же знаешь маму. Она... она просто за Маринку переживает. Ну и выразилась неудачно.
— Неудачно, — повторила Таня. — Предложить продать мою квартиру — это неудачно выразилась?
— Ну, она думала, что тебе будет не жалко. Мы же семья.
— Семья, — Таня присела на подлокотник дивана. — Игорь, а скажи мне: когда мы женились, я просила тебя подписать брачный договор. Помнишь?
Он кивнул.
— Ты отказался. Сказал, что это неправильно, что мы должны доверять друг другу. И я согласилась. Поверила тебе. Помнишь?
— Ну да...
— Ещё я помню, как ты обещал, что мы поживём у твоей матери полгода и съедем. Прошло три года. Помнишь?
Игорь начал что-то мямлить, но Таня подняла руку.
— Я помню, как отдавала деньги от аренды квартиры в общий бюджет. Тридцать тысяч каждый месяц. Три года. Больше миллиона рублей. Куда они делись, Игорь?
— Ну... на семью же...
— На какую семью? На продукты, которые я сама покупала? На коммуналку, которую я сама оплачивала? Или на новый телевизор твоей маме и машину твоей сестре?
Игорь молчал.
— Вот именно, — Таня встала. — Знаешь, что я поняла вчера? Что для вашей семьи я — не жена. Я — дойная корова. Которая должна работать, приносить деньги и молчать. А когда уже нечего доить — пустить на мясо. Продать мою квартиру.
— Это не так!
— Правда? Тогда объясни мне, почему первый вариант помощи Марине — продать МОЮ квартиру? Почему не твоей матери? У неё ведь тоже двушка!
— Потому что мама в ней живёт!
— А я что, не живу? Я вообще где, по-твоему, должна жить?
— Ну... с нами...
— В квартире твоей матери. На птичьих правах. Пока не надоем. А потом?
Игорь отвёл глаза.
— Тань, ну что ты накручиваешь себя...
— Я не накручиваю. Я просто наконец увидела правду. Знаешь, Валентина Петровна вчера сказала: «Жёны приходят и уходят». И она права. Только вот уходят они почему-то всегда без квартир, без денег, без ничего.
— Это не про нас!
— Нет, Игорь, это именно про нас. Твоя первая жена ушла через два года. Вторая — через полтора. Думаешь, они просто стервы попались? Или может, они просто раньше меня поняли, что к чему?
— При чём тут они?!
— При том, что схема одна! — Таня почувствовала, что снова повышает голос, но не сдержалась. — Женишься, перевозишь жену к маме, начинаешь высасывать из неё всё, что можешь! А когда выжал досуха — ищешь новую!
— Ты что несёшь?!
— Правду несу! Твоя первая жена продала свою машину, чтобы помочь Марине с ремонтом! Вторая взяла кредит на операцию твоей маме! А я три года сдавала квартиру и отдавала деньги вам! И теперь вы хотите саму квартиру!
Игорь побелел.
— Ты... ты с ними общалась?
— Нашла их в соцсетях, — кивнула Таня. — Вчера вечером. Знаешь, очень познавательный был разговор. Оказывается, у вашей семьи целая система. Находите женщину с жильём или деньгами, женитесь, высасываете всё — и прощайте.
— Это неправда!
— Правда, Игорь. Первая потеряла машину и сто тысяч на кредите, который ты убедил её взять. Вторая — вообще триста тысяч. У меня что, квартиру хотите забрать?
— Мы не хотим забрать! Просто помочь сестре!
— На МОИ деньги! На МОЮ квартиру! А ты что, Игорь? Что ты готов дать, чтобы помочь сестре? Свою почку? Или только чужое раздавать горазд?
Он молчал, глядя в пол.
— Вот и я о том, — устало сказала Таня. — Уходи, Игорь.
— Тань...
— Уходи. Мне нужно подумать.
— О чём?
— О том, зачем мне муж, который встаёт на сторону мамы и сестры против меня. О том, зачем мне семья, которая считает меня дойной коровой. О том, стоит ли вообще продолжать эти отношения.
Игорь схватил её за руки.
— Тань, не надо! Я люблю тебя! Правда!
— Любишь? — она высвободилась. — Любишь, но готов был продать мою квартиру? Любишь, но три года держишь меня в квартире своей матери? Любишь, но берёшь все деньги от аренды и спускаешь на семью? Странная у тебя любовь, Игорь.
— Я исправлюсь!
— Сколько раз я это уже слышала? — Таня покачала головой. — Каждый раз, когда я возмущалась. «Исправлюсь», «больше не повторится», «дай ещё один шанс». А потом всё по новой.
— Но я правда...
— Уходи, Игорь. Пожалуйста.
Он постоял ещё немного, потом развернулся и вышел. Таня закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной.
Три года. Три года она жила в иллюзии, что это семья. А это была просто ферма. И она — дойная корова, которую вели на бойню.
Но теперь корова сбежала. И доить её больше никто не будет.
Таня достала телефон и набрала номер юриста. Пора разбираться с разводом. И с разделом имущества. Интересно, что скажет Игорь, когда она потребует вернуть все деньги от аренды? Полтора миллиона — не шутка.
А может, и не потребует. Может, просто уйдёт и забудет, как страшный сон. Главное — что квартира её. Была, есть и будет. И никакие Игори с Валентинами Петровнами её не получат.
Никогда.