Утро началось с холода. Толик проснулся от того, что желудок исполнял брачные песни китов. Есть хотелось зверски. Он почесал бок, зевнул и пошлепал на кухню, предвкушая яичницу с беконом.
Вадима дома не было. Этот трус, почуяв неладное, сбежал на работу еще на рассвете, оставив друга на растерзание. Толик зашел на кухню и замер.
Света не было. Розетки не работали. На холодильнике висел массивный велосипедный замок, перекрывая доступ к еде. А за столом сидела Мирослава. Она была в полном обмундировании: камуфляжный костюм, берцы, бандана на голове. В руках она держала длинное мачете. И точила его. Вжик. Вжик. Вжик.
Звук металла о точильный камень в утренней тишине прозвучал зловеще.
— О, хозяюшка! — попытался улыбнуться Толик, хотя улыбка вышла кривой. — А чё с холодильником? Я жрать хочу. Где завтрак?
Мирослава подняла на него взгляд. Тяжелый, оценивающий. Так смотрят на дичь, которая сама пришла в силки. — Завтрака не будет, — сказала она.
— В смысле? — не понял Толик. — Ты чё, обиделась? Ну извини за шоколадку. Давай яичницу сварганим, а?
Мирослава вогнала мачете в деревянную разделочную доску. Оно вошло глубоко, с глухим стуком. Толик икнул.
— Слушай вводную, боец, — голос Мирославы звучал как приказ генерала. — Цивилизация рухнула. Магазины закрыты навсегда. Электричества нет. Водопровод отключен. Мы перешли на автономное выживание. В квартире введен режим тайги.
— Ты чё, больная? — Толик попятился. — Какая тайга? Вон «Пятерочка» за углом!
— Там мародеры, — отрезала она. — Выйдешь — убьют. Мы заблокированы. Еды в доме нет. Запасы истощены. Твоими стараниями, кстати.
Она кивнула на стол. Там лежали: охотничий нож, старый компас, распечатанная карта ближайшего лесопарка и пустой, черный мусорный пакет.
— Это твой инвентарь. Мирослава указала мачете на ведро в углу. — Видишь перья? Это я голубя поймала. Ощипала уже. Это мой завтрак. Я свою норму выполнила. А ты, самец, сидишь на шее у племени. В дикой природе таких изгоняют. Или съедают.
Толик посмотрел в ведро. Там действительно лежали какие-то перья (он не знал, что Мирослава распотрошила старую перьевую подушку ради антуража). Ему стало не по себе. В глазах этой женщины горел какой-то нездоровый, фанатичный огонь.
— Мир, харош прикалываться, — голос Толика дрогнул. — Открой холодильник. Я реально голодный. У меня гастрит!
— В тайге гастрита нет, — парировала она. — В тайге есть естественный отбор. Хочешь жрать — иди добывай. Она швырнула ему карту и пакет. — Парк в двух километрах. Там есть белки, голуби, может, утку на пруду поймаешь. Кора дуба, кстати, питательная. Отвар сделаем.
— Ты гонишь... — прошептал Толик. — Я никуда не пойду. Я Вадику позвоню!
— Связи нет, — Мирослава взяла со стола сухой лавровый лист. — Глушилки работают. На, пожуй. Разгоняет метаболизм перед охотой.
Она протянула ему лист. Толик смотрел на её руку, на мачете, торчащее из стола, на запертый холодильник. В его голове, затуманенной похмельем и голодом, начала складываться страшная картина. Она чокнутая. Реально чокнутая. Вадик сбежал, потому что знал. Она сейчас заставит его жрать кору, а если он откажется — пустит на котлеты вместо той говядины.
— Я... я не буду это жевать, — просипел он.
— Тогда вали на охоту, — Мирослава встала. Она была высокой, крепкой. В берцах она казалась огромной. — У тебя десять минут на сборы. Без добычи не возвращайся. Если придешь пустой — дверь не открою.
Она сделала шаг к нему. — Или ты думаешь, я тебя кормить буду? Я слабых особей не содержу. Я их... утилизирую.
Толик увидел её глаза. Там не было ни капли шутки. Там была сталь. Он понял: котлеты ему здесь больше не светят. Пиво тоже. А вот перспектива стать объектом «утилизации» казалась пугающе реальной.
— Да пошла ты! — взвизгнул он, пятясь в коридор. — Психопатка! Каннибал! Я в полицию заявлю!
Он влетел в комнату, начал судорожно запихивать вещи в сумку. Носки летели вперемешку с футболками. Руки тряслись. Он то и дело оглядывался на дверь, ожидая, что Мирослава войдет с мачете. Через три минуты он, пыхтя и спотыкаясь, выскочил в прихожую.
— Я уезжаю! — крикнул он, натягивая кроссовки. — Ноги моей здесь не будет! Вы тут с Вадиком оба больные! Секта какая-то!
Мирослава стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. — Слабак, — бросила она ему вслед. — В лесу ты бы сдох через час.
Толик вылетел из квартиры так, будто за ним гналась стая волков. Было слышно, как он вызывает лифт, матерясь на весь этаж, а потом, не дождавшись, бежит по лестнице. Хлопнула подъездная дверь.
Мирослава постояла минуту, слушая тишину. Благословенную тишину, в которой никто не чавкал, не рыгал и не требовал пива. Она подошла к холодильнику. Достала ключ. Щелкнул замок, освобождая доступ к благам цивилизации. Затем она подошла к щитку и включила рубильник. Квартира наполнилась мягким светом.
Мирослава сняла бандану, отложила мачете в ящик с инструментами. Достала из потайного шкафчика свежий круассан (который припрятала вчера) и банку хорошего кофе. Турка зашипела на плите, наполняя кухню ароматом уюта, а не выживания.
Телефон пиликнул. Сообщение от Вадима: «Он мне звонил, орал, что ты хотела его ощипать и заставить есть кору. Сказал, что едет на вокзал. Мир, ты что там устроила?» Мирослава улыбнулась, откусывая хрустящий кончик круассана. «Провела учения по гражданской обороне, — набрала она ответ. — Территория зачищена. Купи по дороге новый замок. И шоколад. Бельгийский».
Каждый сам кузнец своего счастья, и сегодня Мирослава выковала себе идеальный выходной. Без паразитов.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
