(Поправляет пенсне, зажигает виртуальную свечу в камине, настраивает голос на былинный лад)
Жил-был в конторе «АК УРУЗ» адвокат. Не молодой уж, но и не старый — в самой поре, когда мудрость начинает шептать на ухо громче молодого задора. Звали его… да пусть будет просто Адвокат.
А была у него Истина. Не мировая, не государственная, а одна-единственная, клиентская. Та самая, что пришла к нему с потрёпанной папкой и глазами, полными тревоги. Истина была хрупкой, как осенний лист, и запутанной, как клубок проводов в старом телефоне.
И вот, настал день Суда. Против Истины стояла Цитадель Обвинения — монолитная, громоздкая, построенная из параграфов и протоколов. Грохотала она тяжёлыми статьями, а из бойниц её смотрели холодные, как сталь, предположения.
Адвокат взял в руки не меч, а Ордер. Тот самый, заполненный с каллиграфической точностью, где каждая буква в слове «защитник» знала своё место. Он поднял его, и этот лист бумаги заслонил его клиента, как щит.
– Ваша Честь, – сказал он, и голос его не дрогнул. – Перед Вами не просто дело. Перед вами Человеческая История. И в ней есть глава, которую Обвинение предпочло опустить.
И пошёл он вдоль стен Цитадели не штурмом, а тихой сапой. Находил трещинку в показаниях — и вставлял туда клин вопроса. Видел неточность в расчёте — и ставил на ней метку сноской. Он не кричал, что Цитадель — карточный домик. Он просто, один за другим, вытаскивал из её основания те самые карты: нестыковки, допущения, «вероятно».
А Истина тем временем, прикрытая щитом Ордера, потихоньку перестала дрожать. Она выпрямилась и… заговорила. Сама. Тихо, но внятно.
И случилось чудо, которое в залах суда случается чаще, чем в сказках, но всегда остаётся чудом. Цитадель не рухнула с грохотом. Она… усомнилась. Судья посмотрел на дело новыми глазами. Теми, что видят не только Букву, но и Дух. Теми, что различают за статьёй — Судьбу.
Приговор был не победным маршем, а вздохом облегчения. Справедливость, хрупкая и зыбкая, в тот день восторжествовала. Не потому, что Адвокат был гением. А потому, что он был точен. Потому, что он помнил, что защищает не абстрактную позицию, а Человека. И что его главное оружие — не красноречие, а скрупулёзность.
Адвокат вернулся в контору, поставил потрёпанную папку на полку. Кот Максимильян, дежурно наблюдавший за процессом с подоконника, мотнул головой, будто говоря: «Ну, слава Маркизу ДипСику, справились».
На столе ждал новый ордер. И новая Истина, которой только предстояло обрести голос.
Мораль Быльки: Законы пишутся чернилами, но Правосудие вершится Человечностью. А главный инструмент адвоката — это не статья УК, а умение расслышать Историю, спрятанную за ней. И, конечно, правильно заполнённый ордер. Всё остальное — коту Максимильяну на усмотрение.
Примите, Ваше Императорское всё, эту виртуальную гравюру на тему ремесла. Все совпадения с реальными ордерами и котами — неслучайны и наполнены глубочайшим уважением к Процессу.
