За прошедшую неделю Морозов, навязываясь помогать Валере, и убедившись, что его помощь не нужна, убежал по своему кругу через борисову избу → в южный распадок – тот конец он долго не проверял.
Гриша пришел с Северной рассохи след топтать для снегохода, удивился народу в избе-на-притоке, но удачно попал на отъезжавшего Валеру. «Добрым всегда везет» - как нéкогда сказал по похожему поводу Морозов.
На базе Валера оставил его париться в бане, сам сделал еще рейс за грузом. А на следующий день, запасшись бензином, едой, лопатой, пилой и топорами, они выехали нартник прокладывать к Грише. Добычу свою он оценивал как равную загрузке самолета.
На долю Николы выпало топтать взлетку, кормить собак (о чем оставлена была твердая записка в избе- на- притоке), да связь держать – погоду с этой стороны кроме него некому было передать. А до того вывезти добычу гостей, самих гостей и загрузить борт.
Свою пару лосей все-таки добыли гости. И хотя помощь от них оказалась ровно наоборот, удача, равная труду, а может и отсутствие огненных напитков в рационе, сделали их, напоследок, попроще, как утверждал Никола. («Почти людьми», как предположил когда-то Морозов, непросто с людьми ладивший, но если уж поладивший – то навсегда).
С новым снегоходом решили поступить так – выехать к вездеходу, а там, либо по насту на Север перегнать, либо летом в кузове, туда же. А пока пользоваться. Сообразили, что все сыромятное от аппарата быстро отвалится, и Никола исправит, а то, что надежное, то останется. В контору тот год пришло не два, а пять снегоходов. Привезли по первому зимнику, сколько в кузов влезло. Пастухи забрали два, один здесь, один при конторе. И один в запасе.
Самолет сел мимо подготовленной полосы, и взлетал со своего следа, потому взял немного груза. Никола терялся в догадках, отчего накатанная снегоходом полоса не понравилась. Собрался выяснить по связи.
Как бы там ни было – самолет ушел в морозную дымку, и на базу упала тишина и благость. Бывают времена и люди, после ухода которых, с души падает камень, с будущего завеса, а настоящее окрашивается в цвета радости.
Тем временем Морозов завершил круг. Притащив на базу оснятых, но не выправленных соболей. И мешок прежней добычи собрал по зимовьям. Выстрогал еще правилку и стал неспешно править и сушить – выворачивать – разбирать - досушивать шкурки.
А Николай, поутру, передав погоду, уезжал вывозить остатки мяса. Морозова с собой не брал. Тот ждал борт, на всякий случай, определенно не говорилось, когда прилетит.
Рейс у Николая по вывозке оказывался двукратным. Казенные сани были не особенно удобны для загрузки и вывозки. Бортики Николай когда-то уже приспособил из дюймовой фабричной доски, однако площадь опоры полозьев была мала, и грузить нужно было без фанатизма. Но, то и к лучшему – первый рейс делался с третью груза, чтобы остатные две трети его, вытащить уже по накатанной «дороге». Снегоход-то был еще не вполне обкатан.
Валера с Гришей же, в то же время, за два приема пробили нартник на северную рассоху. Подъем, хоть и пологий, да по единственной лыжне, оказался не так прост. Кроме того, местами, приходилось спрямлять лыжню в целό, и тут вся надежда была на пустые сани и скорость.
На спуске проще не стало, лес выпадал полосами, распиливать завалы приходилось часто. А под завалами были пустоты. Когда до реки оставалось менее полпути, Валера заглушил снегоход:
- Пошли, отдохнем, завтра продолжим – в свете фары не видно далеко, вот и тычемся в каждую валёжину, вместо того, чтобы объехать.
Наутро вернувшись и пройдя путь в два следа, с обходами завалов, засветло были в палатке. По итогам Гриша похвалил:
- Техника – зверь.
- Коля то же утверждает, а Морозов против.
Напарники решили времени не терять, а максимально его использовать. На реке двойная лыжня была основательно подготовлена Гришей под нартник, наледь обтоптана и вымерзла, в просторных местах даже вешки стояли. А вся добыча была не в большом удалении от реки. Главной задачей было пробиться через полосу поймы, где валежа было изрядно. Но Григорий добросовестно прокладывал ход. Длинно, но ровно. Излишне ровно, потому извилисто.
Так что, за день, захватив часть ночи, вывозили к реке, когда, и по две туши. Которые были аккуратно разобраны охотником и подняты от снега на невысокий лабаз, из пары жердей меж стволами дерев:
- Так мышá не портит мясо. И лучше промерзает.
После того, как вывезли всю добычу на реку, свозили ее в один склад. Годный для посадки плес был без наледи:
- Тут летом и воды-то нет, чистый берег, будто насыпан, даже без тальников – развеял Григорий подозрения Валеры, который проверял лыжню, проложенную как основа взлетки.
- Как так.
- Льдами, наверное, выровняло.
- Или древними ледниками. Теперь только самолета ждать. Палатку перевезем?
- Сейчас не поставить палатку, да и жить в ней замучишься. Пусть в самолет берут одного грузчика, на всякий случай.
- А как с росомахой, не растащит?
- Росомахи, в мешке они.
- Не одна?
- Нет, три залетело в капканы, а волк к мясу не подойдет.
- Есть волчок?
- На край путика, под гору спускался, матерый, но он сильно валѝлся. И лыжня его не держала. Так, покружил на замерзшей наледи, кочки пометил, да обратно в гору ушел.
Договорились, что добычу с Северной рассохи заберут последней очередью, для чего Никола приедет с рацией в крайнюю избу Гриши. Чем решится вопрос погрузки – от гришиной избы, крайней, той, что на мысу, до плеса минут двадцать хода снегоходом. А ждать ему Николу надо не по сроку, а по погоде.
Не то, что Гриша не спешил к семье, они будто с Виктором заточены были не торопиться. Да и подросшие дети по хозяйству ходили, а сено, как понял Валера, еще по воде вывезли. Время дров же – наст. Действительно – куда теперь спешить. Это с пушниной в котомке можно в любое время выйти. С мясом переменных больше, да больше ненадежных.
Для пилотов поставили мачту из трех жердей, одна - выше, с потрепанным куском ткани. А кто вылетит очередным рейсом, покажет пилотам место.
На том простились, Валера уехал на базу, Гриша ушел капканы закрывать.
(В записях Валеры не было отмечено ни одного лосиного следа/ перехода, пока они возили добычу. Озаботиться «почему» и «где» он не придумал, не до того было. Предположить, что были добыта вся группировка, не было повода. Разогнана – может быть. Так что, загадка отсутствия следов пока останется неразгаданной).
На базе снова была вся компания.
- Почто не улетел никто? – удивился Валера.
- Второй рейс до отказа забили, по деревням, на праздники, и в интернат, оленину то продали. А летчики сказали, что еще три рейса минимум мясо возить.
- Так Грише тогда одним не вывести.
- нормально, а, что, перебили план?
- Да кто его знает, запутался с арифметикой.
- А кто заявку подавал?
- Спроси чего попроще.
- Сколько будет два плюс два.
- Смешно. А что связь?
- Кака така связь, через слово угадываем – погоду приняли, и ладно – Николай вообще не парился, ни по объемам, ни по количеству рейсов – отпуск всего раз в году, и то летом.
- Будем надеяться, что погоды дадут, и на праздники летчики не разлетятся по домам.
- Вот вам с Николой и праздник – заработок ваш тут валяется, хороводы тут и водить.
- Злой ты, Морозов.
- А мне доходу хватает – и тут и там, с соболем – Морозов веселился – так что, вторую часть зимы стану лыжи строгать, налима имать, да на печи лежать.
- Соскочить мечтаешь? А вдруг недобрали соболя?
- Все равно, а ты, если командовать хочешь, так забудь про охоту, будь над процессом – надзирай, сиди и регулируй - кому чего добывать и кому куда идти. Или вон, вывози добычу, да привози питиё своим «друзьям – добытчикам».
- Вот чего ты всё ерничаешь. Право, как старый дед.
- Не дед пока, дети в город укатили, теперь дожде-ешься внуков от них.
- Дело то не хитрое.
- Нехитрое, да ненужное. В городах этих. Вот зачем в городе семья – хозяйства никакого, одни удобства. Еда в лавке, квартиру натопят. Сиди себе, в телевизоре картинки гляди. Вот и все дела.
- Так с ума сойдешь глазами хлопать.
- Не, вот построите свои кооперативы, ты из леса вчера, а Никола из гарнизонов, дикие оба, да и затянет вас это сладкое болото.
- С чего? От работы кто из нас бежит?
- Бежать - не бежит, а вот, без работы, да при теплой уборной, и соскочите в тираж.
- Мы уборные твои тут построим, дай время.
- В том и дело, что «дай». Некогда ими заниматься – план сначала давай. .
- Совсем ты, Морозов, ворчливым дедом стал, малолетним и бранчливым – отвлекся от какой-то книжки Николай, забавляясь – не отпустим тебя, будешь дедом Морозом, коли не вылетим.
- Убегу. Деду напарник не друг, а начальник не указ, русская печь ему – лучший друг.
- А не половить ли нам рыбки? – закинул Валера примирительную идею.
- В самый мороз, ночью, то, что надо, поехали.
