– Галочка, ну открывай, я же знаю, что ты дома, я вот и пирожков твоих любимых с капустой напекла, и варенье малиновое прихватила, давай всё старое забудем, мы же родные люди, – голос Тамары Петровны за дверью звучал так приторно-сладко, что у меня аж зубы заломило.
Я в это время как раз наливала себе чай. Рука не дрогнула, кипяток лился ровной струей прямо в кружку, но я так сильно сжала ручку заварочного чайника, что костяшки пальцев побелели, а пар обдал ладонь неприятным жаром. Обалдеть можно. Пирожки она принесла. С капустой. Вспомнила всё-таки, что я их люблю, спустя пять лет-то.
Я медленно отставила чайник на подставку и посмотрела на закрытую дверь. В прихожей пахло пылью и немного – свежевыкрашенным подоконником, который я сама привела в порядок на прошлых выходных. За окном шумели машины, где-то вдалеке надрывно лаяла собака, а здесь, в моей крепости, стояла звенящая тишина, которую пытался пробить этот елейный голос из подъезда.
– Галь, ну не молчи, я же слышу, как чайник свистел! Витенька сказал, что тебя повысили, теперь ты большой начальник, региональный менеджер, шутка ли! Ой, радость-то какая, я всегда знала, что ты у нас пробивная, – Тамара Петровна не унималась, судя по звуку, она даже легонько поскреблась ногтями по обивке двери.
Витенька сказал. Ну конечно. Мой бывший муженек, Виктор, Витёк, который еще месяц назад называл меня «серой офисной молью» и советовал «не прыгать выше головы, а лучше котлеты жарить по сочнее», теперь, видимо, вовсю трубит маме о моих успехах.
Конфликт у нас назревал долго, как нарыв, который всё никак не мог лопнуть. Мы прожили с Виктором семь лет в этой самой квартире, которая, к слову, досталась мне от бабушки. Но Тамара Петровна почему-то решила, что раз её сын здесь прописан, то она тут – полноправная владычица морская. Она могла прийти без звонка в субботу в восемь утра, начать переставлять кастрюли на кухне и ворчать, что у меня «пыль по углам скоро заговорит».
В квартире тогда вечно пахло её тяжелыми духами и кислыми щами, которые она варила «по-правильному», игнорируя мои просьбы не хозяйничать. Телевизор в зале орал на полную громкость, потому что Тамара Петровна любила смотреть политические ток-шоу и комментировать их вслух, перекрикивая ведущих. Витя в это время обычно лежал на диване, закинув ноги на подлокотник, и лениво ковырял в зубах зубочисткой.
– Ну, Галь, че ты к матери прикопалась? – говорил он, когда я пыталась возмутиться очередным визитом без приглашения. – Она же как лучше хочет. Помогает нам. Ты вечно на своей работе пропадаешь, зашиваешься, а она и приберется, и приготовит. Радоваться надо, а ты как бирюк. Короче, не делай ей нервы, она женщина пожилая, заслуженная.
Заслуженная, блин. Обалдеть просто. Я приходила с работы выжатая как лимон, мечтая о тишине, а заставала этот бесконечный балаган. Грязные носки Виктора, брошенные посреди комнаты, гора посуды в раковине (мама приготовила, а мыть – это уже «молодая должна») и бесконечные поучения о том, как мне нужно жить, чтобы «мужика удержать».
Развитие событий пошло по наклонной, когда я начала активно метить на должность регионального. Работы прибавилось, ответственности – выше крыши. Я задерживалась, брала отчеты на дом. Виктор бесился. Ему не нравилось, что я перестала подавать ужин из трех блюд ровно в семь вечера.
– Слушай, Галина, ты че, в бизнес-леди заделалась? – Витёк нагло ухмылялся, развалившись в кресле. – Кому ты там нужна со своими табличками? Тебя используют и выбросят, а ты на семью болт забила. Мать права, ты совсем зазвездилась. Опустись на землю, Галочка, твой потолок – старший кассир в Пятерочке, и то если повезет.
Я тогда пыталась договориться. Просила его взять на себя хотя бы часть бытовых дел, раз уж я теперь приношу в дом в два раза больше денег. Но он только ржал.
Создай превью для ленты Дзен.ру, чтобы текст был читаем, было всё ясно, понятно, кликабельно в ленте среди других рассказов и без нагромождения. Сами герои сильно выделены от заднего плана: светлые, яркие, эмоциональные, насыщенные. Передний план (персонажи) светлые, насыщенные. Фон - уютный и теплый. Ярко выраженные эмоции, крупные лица.
Дизайн: Интерьер современной уютной российской квартиры. Русские лица. Максимальный фотореализм. Комплиментарные цвета картинки. Изображение горизонтальное, 16:9.
Важное правило! Обязательно крупный план лиц. Герои стоят рядом, близко друг к другу. Супер-эмоциональные лица! Персонажам 45+ лет (кроме детей).
ТЕМА ПРЕВЬЮ И КОНТЕКСТ: Свекровь пришла мириться, когда узнала, что я получила повышение. Я не открыла дверь
– Я мужик, Галя. Я не обязан полы тереть и кастрюлями греметь. Мое дело – мамонта принести. Ну, пусть мамонт сейчас поменьше твоего, зато я при должности, я в охране работаю, у меня ответственность! А ты... короче, не беси меня. Мама завтра придет, она тебе объяснит, что такое женская доля.
Точка кипения наступила внезапно, как летняя гроза. Три недели назад я вернулась домой пораньше – отпустили с работы после удачного закрытия сделки. В кармане уже грело подтверждение о повышении и приличная премия. Хотела сделать сюрприз, купить торт, отметить.
Захожу тихо, ключом замок открываю. В квартире – привычный гул телевизора. Из кухни доносятся голоса. Витя и Тамара Петровна обсуждают что-то очень увлеченно. Я остановилась в прихожей, чтобы снять сапоги, и невольно прислушалась.
– Ты, Витенька, главное, её не хвали, – вещал голос свекрови. – А то совсем на шею сядет. Скажи, что повышение это – ерунда, просто повезло. Пусть деньги в общий котел сдает, я уже присмотрела тебе машину новую в кредит, как раз её новой зарплаты на взносы хватит. И мне на зубы останется. А она перетопчется, зачем ей деньги? Только на шмотки спустит да на косметологов своих. Она у нас девка простая, привыкшая.
– Да я знаю, мам, – лениво отозвался Витя. – Я ей уже сказал, что она как начальник – ноль без палочки. Пусть пашет, нам же лучше. Я себе вчера диски присмотрел классные, Галка как раз премию получит, куплю. А она пусть думает, что это на ремонт отложили. Обалдеть она наивная, верит всему.
Я медленно выдохнула, глядя на свое отражение в зеркале прихожей. Внутри всё заледенело. Я продолжала стоять, но руки уже сами собой начали расстегивать пуговицы пальто с какой-то пугающей механической точностью. Значит, диски? Значит, зубы Тамаре Петровне за мой счет? А я – серая мышь, которая должна пахать на их хотелки?
Месть была быстрой и холодной. Я не стала заходить на кухню и устраивать истерику. Я просто вышла из квартиры, закрыла дверь и пошла к юристу. Благо, квартира моя, добрачная. Виктор здесь был прописан «временно», и срок этой прописки чудесным образом истекал через неделю.
Вечером того же дня, когда Тамара Петровна ушла, я поставила Виктора перед фактом.
– Собирай вещи, Витя.
– В смысле? – он даже челюсть уронил, перестав жевать бутерброд. – Ты че, Галь, перегрелась? Какое «собирай»?
– В прямом. Твои вещи, твои диски, которых у тебя не будет, и твоя мама больше в этом доме не живут. Даю тебе два часа. Всё, что не успеешь упаковать, вылетит с балкона.
Я начала сбор вещей сама. Это было даже приятно – швырять его растянутые треники в старый чемодан, который вечно мешался в кладовке. Я сгребала его футболки охапками, не заботясь о том, помнутся они или нет. Его бритва, зубная щетка, куча каких-то проводов от зарядных устройств – всё летело в кучу.
– Ты не имеешь права! – орал Витя, бегая за мной по комнате. – Я тут прописан! Я полицию вызову!
– Вызывай, Витенька. Заодно покажешь им договор, по которому твоя прописка заканчивается в это воскресенье. И я уже подала заявление на её непродление. Так что давай, пакуйся.
Он пытался давить на жалость, потом на совесть, потом снова начал орать. Но я была как скала. Когда чемоданы были собраны и выставлены в коридор, я вызвала такси.
– Галя, ты пожалеешь! Ты одна пропадешь! Кому ты нужна в свои тридцать пять, да еще и с таким характером? Ты же змея подколодная! – кричал он, уходя в ночь с двумя сумками.
На следующее утро я сменила замки. Лязг нового ключа в скважине был для меня лучшей музыкой в мире. Я вымыла всю квартиру с хлоркой, чтобы даже запаха Тамары Петровны не осталось. Переклеила обои в прихожей – те самые, которые она называла «слишком яркими». Оказалось, что они – просто замечательные.
И вот теперь она стоит за дверью. Прошел месяц. Видимо, Витя проел все свои заначки, а жить на одну зарплату охранника и пенсию мамы оказалось не так весело, как на мою зарплату регионального менеджера.
– Галочка, ну что ты молчишь? – голос за дверью стал чуть более нервным. – Витенька так переживает, он места себе не находит, похудел весь, осунулся. Говорит, что любит тебя не может. Давай чаю попьем, обсудим всё. Ты же теперь человек состоятельный, тебе негоже на родню обижаться.
Я подошла к двери вплотную. Посмотрела в глазок. Тамара Петровна стояла, прижимая к груди кастрюльку, обернутую в полотенце. Лицо у неё было такое жалобное, что прямо хоть сейчас в сериал про несчастных сирот отдавай. Но я-то знала, что за этим фасадом скрывается калькулятор, который уже подсчитывает мой новый оклад.
– Тамара Петровна, – сказала я громко и четко, не открывая двери. – Пирожки оставьте себе. И Вите передайте, чтобы зубы лечил на свои. А в этот дом входа вам больше нет. Прощайте.
За дверью наступила тишина. Потом послышалось какое-то сопение, а следом – поток такой отборной брани, что я даже удивилась, откуда у «заслуженной женщины» такие познания в ненормативной лексике.
– Ах ты, дрянь такая! – визжала свекровь, колотя кулаком в дверь. – Наворовала там на своей работе, зазвездилась! Витенька на тебя лучшие годы потратил, а ты его на улицу! Чтоб ты подавилась своими деньгами! Мы на тебя в суд подадим!
Я отошла от двери, вернулась на кухню и спокойно села пить чай. Крики в подъезде продолжались еще минут пять, потом хлопнула дверь лифта, и наконец-то воцарилась тишина. Настоящая. Моя.
Реалистично ли я смотрю на жизнь? Блин, конечно. Мне тридцать пять. У меня ипотека (да, бабушкина квартира была не совсем «чистая», пришлось брать кредит на долю родственникам), у меня ответственная работа, от которой иногда хочется выть на луну. У меня нет мужа, нет «поддержки», о которой так любят писать в женских журналах.
Но зато у меня есть покой. У меня нет грязных носков в зале, нет орущего телевизора с политикой, нет необходимости выслушивать, какая я «не такая». Завтра я поеду в автосалон. Нет, не за машиной для Вити. Я присмотрела себе классный городской кроссовер, маленький и маневренный. И я куплю его сама. На свои деньги.
Вечером я позвоню маме. Своей маме. Она скажет: «Галочка, ты молодец, я тобой горжусь». И это будет правдой.
Жизнь не стала «прекрасной» в один миг. Она стала трудной, но честной. Я буду платить счета сама, я буду решать, какой сериал смотреть вечером, и я больше никогда не позволю никому приходить в мой дом с «пирожками», за которыми прячется обычная жадность.
Я допила чай, вымыла кружку и поставила её на полку. В раковине было пусто и чисто. Обалдеть, как же это всё-таки приятно.
А вы бы открыли дверь свекрови, которая пришла «мириться» только после вашего успеха?