«На камбузе стоял чайник, ещё тёплый. На столе лежал свежий хлеб, сыр, кусок жареного мяса — всё нетронутое. В каюте капитана швейная машинка замерла над детским платьицем, игла воткнута в ткань. На койке лежала раскрытая книга, страницы ещё не успели пожелтеть. Корабль был цел, груз на месте, паруса спущены аккуратно, но ни одного человека. Словно экипаж растворился в воздухе».
Так описывал находку Артур Конан Дойл в рассказе «Заявление Дж. Хабакука Джепсона» 1884 года. Он сменил название на «Мария Селеста», добавил тёплый чай и ощущение, что люди исчезли буквально минуту назад. Именно эта картинка и закрепилась в массовом сознании: корабль-призрак, проклятый груз, мистика.
Теперь реальность.
«Мэри Селест» не была новым судном. Построена в 1861 году в Новой Шотландии под именем «Амазонка». Первый капитан умер от пневмонии во время первого рейса. В октябре 1867 года судно село на мель в бухте Коу-Бей на острове Кейп-Бретон. Повреждения были серьёзными, и владельцы продали его как развалину в 1868-м. Американцы выкупили, отремонтировали, переименовали в «Мэри Селест» и следующие четыре года плавали без происшествий. В 1872 году прошла капитальная реконструкция стоимостью десять тысяч долларов — добавили вторую палубу, дополнительные складские помещения, увеличили длину до 31 метра.
Капитан Бенджамин Спунер Бриггс был известен как убеждённый трезвенник, набожный христианин и храбрый офицер. В морских кругах Новой Англии его уважали. Он тщательно отбирал команду — брал только проверенных людей.
Четвёртого декабря 1872 года бригантина «Деи Грации» нашла в Атлантике дрейфующий парусник. Паруса частично спущены, ход хаотичный, корпус целый. Название на борту — «Мэри Селест». На палубе пусто. Команда поднялась на борт.
Первый помощник «Деи Грации» Джон Райтс на суде в Гибралтаре говорил: «На камбузе стоял хлеб, сыр и кусок мяса — всё нетронутое. В каюте капитана лежало недошитое детское платье, игла воткнута в ткань. Всё выглядело так, будто люди ушли на минуту». Капитан Морехаус добавил: «Корабль был в полном порядке, паруса спущены аккуратно, но ни одного человека. Еда на столе была холодной и не свежей. Никаких следов борьбы или насилия».
В трюме — 1701 бочка спирта-ректификата, почти весь груз цел. Одежда, деньги в ящике, личные вещи — всё на месте. Но экипажа нет. Спасательная шлюпка исчезла. Секстан, хронометр, часть карт — тоже. На палубе обнаружили измерительный шнур — видимо, недавно мерили уровень воды в трюме. Один из насосов был разобран. В трюме плескалось около метра воды — не критично, но неприятно. Записи показывают, что утекло около 300 галлонов спирта — более чем достаточно, чтобы создать опасность взрыва. Вахтенный журнал заканчивался абсолютно рутинной записью 25 ноября в восемь утра: погода, курс, положение, никаких тревожных заметок. Дальше — тишина.
Корабль находился в шести милях к северо-востоку от острова Санта-Мария — земля была в прямой видимости. Именно поэтому они рискнули уйти в шлюпке: рассчитывали добраться до острова за несколько часов и переждать опасность на берегу.
Есть версия, что шлюпку спустили на воду, но оставили на коротком буксире — канат порвало штормом. Логика понятна: в открытом море гоняться за судном на веслах — безумие. Но в протоколе суда нет ни слова об оборванных канатах, крюках или повреждениях фальшборта. Ни следа того, что шлюпка была привязана и оторвалась. Это делает версию с «коротким поводком» маловероятной.
Корабль был в полном порядке: не повреждён, не разграблен, не горит. Просто пустой. «Деи Грации» взяла его на буксир и привела в Гибралтар. Там начался адмиралтейский суд.
Подозрения вспыхнули мгновенно. Бриггс и капитан «Деи Грации» Дэвид Морехаус знали друг друга лично. Встречались в Нью-Йорке перед отплытием. «Деи Грации» вышла всего через неделю после «Мэри Селест», но нашла её подозрительно быстро. Груз спирта был застрахован на 36 тысяч долларов. Судно — на 8–10 тысяч. Итого — около 44–46 тысяч долларов.
Если бы афера удалась, схема выглядела бы так: Бриггс бросает корабль, Морехаус его «спасает». Приз за спасение мог составить до половины стоимости — 20–23 тысячи долларов. Страховку за судно и груз — ещё 44–46 тысяч. В сумме — потенциально 65–70 тысяч долларов. Но капитаны — не владельцы. Львиная доля страховки ушла бы Джеймсу Спунеру, владельцу «Мэри Селест». Ему пришлось бы делиться с экипажем (9 взрослых человек), чтобы никто не слил заговор. Даже если каждому матросу дать по 3–5 тысяч — это огромное состояние для моряка (годовой заработок был 200–300 долларов). Но риск предательства был колоссальным. Даже не сознательного — просто один человек, внезапно разбогатев, начал бы сорить деньгами в порту, угощать всех ромом, покупать золотые часы. Один язык в таверне — и вся схема раскрыта.
Страховщики сразу заартачились. Суд тянулся месяцами. Проверяли каждую мелочь. Рассматривали сговор: якобы договорились заранее, перегрузили часть груза, заявили о спасении. Но доказательств не нашли. Ни одной бочки не перетащили — все 1701 на месте. Шлюпку никто не видел. Никто не признался.
Владелец «Мэри Селест» Джеймс Спунер писал своему агенту в Англии в начале 1873 года: «Я не верю в сговор, но и не понимаю, почему они ушли. Это была трагедия, а не мошенничество».
Суд вынес вердикт: «Корабль был оставлен экипажем по неизвестным причинам». Приз за спасение Морехаусу присудили всего 1700 фунтов стерлингов — жалкие крохи. Страховку владельцу выплатили частично, около 8000 долларов. Вместо 40–50 тысяч на двоих реально получили меньше 17 тысяч суммарно. Большая часть ушла на судебные издержки.
Что произошло 25 ноября? Скорее всего — ничего романтичного. Шторм с грозой. Спирт-ректификат — штука крайне летучая. Пары тяжелее воздуха, скапливаются в трюме. Записи показывают, что утекло около 300 галлонов спирта — более чем достаточно, чтобы создать опасность взрыва. Один удар молнии, искра от металла — и команда решила: сейчас рванёт. Корабль находился в шести милях к северо-востоку от острова Санта-Мария — земля была в прямой видимости. Именно поэтому они рискнули уйти в шлюпке: рассчитывали добраться до острова за несколько часов и переждать опасность на берегу.
Но шторм не утих. Волна накрыла шлюпку. Все погибли.
Почему не взяли деньги и еду? В панике люди хватают то, что ближе и кажется важнее всего для выживания. Журнал остался в рубке. Деньги — в каюте. Еда — на камбузе. Всё логично, если думаешь, что вернёшься скоро.
Афера не удалась. Никто не нажился. Корабль продали за бесценок. История попала в газеты. Конан Дойл добавил тёплый чай и мистику. С тех пор «Мэри Селест» превратилась в корабль-призрак, проклятый груз, сверхъестественное исчезновение. Реальность прозаичнее и трагичнее: обычные люди испугались взрыва, бросили судно, погибли в шлюпке, а жадность страховщиков, любопытство прессы и отсутствие фактов сделали из этого одну из самых знаменитых морских баек.