Когда Сталин после Второй Мировой Войны отказался уступить Восточную Польшу и Бессарабию, отверг любые обсуждения независимости прибалтийских государств, добивался формирования преимущественно коммунистического польского правительства, требовал основной части германских репараций, поднимал вопрос о военных базах в турецких проливах и затягивал вывод войск из Северного Ирана, – внешне он действовал как завоеватель.
В действительности, его политика была продиктована скорее безопасностью СССР. Основной тревогой Сталина стало недопущение возрождения германской мощи. В беседах с коммунистами и некоммунистами, восточными и западными европейцами, американцами и британцами тема Германии неизменно выходила на первый план. «В 1871 году Германия напала на Францию… В 1914-м – снова. После Первой мировой войны восстановилась и начала войну в 1939 году», – напоминал он. Если ограничиться половинчатыми мерами, полагал Сталин, «через 15 лет у нас будет новая война».
Он рассчитывал, что США и Великобритания поймут эти опасения и пойдут навстречу. Взамен Сталин много уступал. Он согласился вступить в войну против Японии, помогая США сократить потери. В Китае был готов сотрудничать с националистами. Советские войска были выведены из Маньчжурии и Ирана. Сталин не торопился поддерживать антиколониальные движения во Вьетнаме и Индонезии.
Сталин вывел войска из Чехословакии, допустил проведение свободных выборов в советской зоне оккупации в Австрии, Венгрии и Чехословакии. Он призывал компартии Греции, Франции и Италии отказаться от захвата власти, несмотря на благоприятные условия. В Германии он настаивал на сотрудничестве коммунистов с социал-демократами и поддерживал идею восстановления единого государства.
Однако Сталин не доверял капиталистическим державам. Применение США атомного оружия в Японии он сразу же воспринял как форму давления на СССР. «Хиросима потрясла весь мир. Равновесие разрушено», – говорил он.
9 февраля 1946 года Сталин выступил с речью в Большом театре. Он утверждал, что война стала неизбежным результатом капитализма. В то же время победа СССР в войне доказала превосходство социалистической системы во всём мире.
Он резко отреагировал на фултонскую речь Черчилля в марте 1946 года. Сталин утверждал, что Германия смогла напасть на СССР именно через страны, где существовали враждебные Москве правительства. Поэтому, по его мнению, стремление к созданию лояльных режимов было оправданным.
И всё же Сталин не желал разрыва с Западом. Понимая, что его речь была воспринята как сигнал конфронтации, Сталин пытался публично и частным образом разъяснить свою позицию. «Разногласия бывают даже между братьями», – говорил он, подчёркивая возможность их преодоления.
В январе 1946 года на встрече с уходящим послом США Авереллом Гарриманом Сталин говорил о возможности взаимопонимания и интересовался перспективами получения американского кредита для восстановления экономики.
С середины 1945 года он начал поддерживать идею объединения и экономического восстановления Германии. Его целью была единая, демилитаризованная Германия, способная сдерживать англо-американское доминирование. Однако он понимал риск: восстановленная Германия могла выйти из-под контроля и вновь стать угрозой. Поэтому сотрудничество с союзниками оставалось необходимым – прежде всего ради получения репараций.
Несмотря на все уступки и открытость к переговорам – холодная война началась. США были обеспокоены экономическим кризисом в Европе и ростом популярности коммунистов. Разочарование в капитализме усиливало позиции левых сил.
В 1947 году Трумэн провозгласил доктрину сдерживания коммунизма. В том же году Маршалл предложил программу экономического восстановления Европы. США стремились как можно быстрее восстановить Германию без репараций СССР.
Ответом Советского Союза стало усиление контроля над Восточной Европой и отказ от участия в плане Маршалла. Напряжённость росла, а логика международной конфронтации делала разрыв неизбежным.