Ева открыла глаза и увидела белый потолок. Голова раскалывалась, в горле пересохло, тело будто не слушалось. Рядом склонился мужчина с тёмными волосами и встревоженным лицом.
— Евочка! Слава богу, ты очнулась! — он взял её за руку, сжал пальцы. — Я так боялся…
Ева смотрела на него и пыталась вспомнить. Что-то важное крутилось на краю памяти, но ускользало, как песок сквозь пальцы. Она не знала этого человека. Совсем.
— Кто вы? — прохрипела она.
Мужчина побледнел.
— Ева, милая, это я. Максим. Твой муж.
Муж? Ева попыталась вспомнить хоть что-то, но в голове была пустота. Белая, страшная пустота.
— Я ничего не помню, — прошептала она. — Ничего.
Врач, пожилая женщина в белом халате, подошла ближе, посветила фонариком в глаза.
— Не волнуйтесь, это временная амнезия после черепно-мозговой травмы. Вы попали в аварию, были в коме три недели. Память может вернуться постепенно. А может и не вернуться, всё индивидуально.
Максим обнял Еву за плечи.
— Главное, что ты жива. Остальное неважно. Я помогу тебе всё вспомнить.
Его голос звучал заботливо, но почему-то Еве стало не по себе. Интуиция подсказывала, что что-то не так. Но она не могла понять что.
Выписали её через неделю. Максим забрал из больницы, привёз в просторную квартиру на Кутузовском проспекте. Ева бродила по комнатам, пытаясь найти что-то знакомое. Но всё было чужим. Мебель дорогая, ремонт свежий, но ни одной вещи, которая бы отозвалась в душе.
— Это наша квартира, — Максим провёл её в спальню. — Мы женаты восемь месяцев. Познакомились на корпоративе, я работаю менеджером, ты бухгалтером. Влюбились с первого взгляда.
Ева кивала, слушала, но внутри нарастала тревога. Она смотрела на этого мужчину и не чувствовала ничего. Ни любви, ни нежности, ни даже симпатии.
— А фотографии со свадьбы есть?
— Конечно, — Максим достал телефон, показал несколько снимков. Они стояли в загсе, она в простом белом платье, он в костюме. Оба улыбались. — Мы расписались скромно, без гостей. У тебя ведь родственников нет.
— Нет?
— Ты сирота. Родители погибли, когда тебе было восемнадцать. Бабушка умерла в прошлом году, оставила тебе эту квартиру и довольно приличные сбережения.
— Квартиру? Эту?
— Да. Ну, формально она на тебе, но мы же семья, всё общее.
Что-то кольнуло в груди, но Ева не поняла что. Головная боль усилилась, она легла на кровать.
— Отдохни, милая. Я приготовлю ужин.
Максим ушёл на кухню. Ева закрыла глаза, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Но память была пуста. Она не помнила ни родителей, ни бабушку, ни этого мужчину, с которым живёт.
Дни шли. Максим ухаживал за ней, готовил, покупал лекарства. Ева восстанавливалась физически, но память не возвращалась. Она пыталась привыкнуть к мужу, но не получалось. Он был заботлив, внимателен, но что-то в нём настораживало. Взгляд слишком цепкий, улыбка какая-то неискренняя.
Однажды она проснулась ночью от того, что Максим разговаривал по телефону на кухне. Голос его был тихим, но злым.
— Говорю тебе, всё под контролем. Она ничего не помнит, верит каждому слову. Квартира уже почти оформлена на меня, осталось пару подписей. Деньги со счетов переведу на следующей неделе. Да отстань ты, никто ничего не докажет!
Ева замерла. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Она тихо встала, закрыла дверь спальни, села на кровать. Руки дрожали.
Значит, он врёт. Значит, всё это спектакль. Квартира, деньги… он хочет забрать всё.
Утром она сделала вид, что ничего не знает. Максим был весел, шутил за завтраком.
— Ева, мне нужно, чтобы ты подписала кое-какие бумаги. Ерунда, просто переоформление счетов на общие. Так удобнее будет.
— Какие счета?
— Те, что от бабушки остались. Там немного, но лучше, чтоб на обоих было. Мало ли что.
— Хорошо, — Ева кивнула, стараясь не выдать волнения. — Только покажи их сначала, я хочу почитать.
Максим нахмурился.
— Зачем? Ты же юриспруденции не знаешь.
— Всё равно хочу посмотреть.
Он принёс папку с документами. Ева взяла, стала читать. Юридический язык был сложным, но суть она уловила. Максим действительно переводил все её сбережения на совместный счёт, где единоличным распорядителем был он. Квартира тоже переоформлялась на его имя.
— Мне нужно подумать, — сказала она.
— О чём думать? Мы семья!
— Всё равно. Дай мне время.
Максим сжал кулаки, в глазах мелькнула злость. Но он справился, улыбнулся натянуто.
— Конечно, милая. Сколько хочешь.
Когда он ушёл на работу, Ева начала обыскивать квартиру. Она не знала, что ищет, но интуиция подсказывала, что должно быть что-то. Что-то, что докажет его ложь.
В шкафу, на антресолях, она нашла коробку. Старую, картонную. Открыла. Внутри лежали документы: её свидетельство о рождении, паспорт бабушки, завещание. Ева читала и не верила глазам. Бабушка действительно оставила ей квартиру и крупную сумму денег. Но в завещании было условие: всё переходит Еве лично, отчуждению не подлежит.
Ещё в коробке лежала записная книжка.
«Евочка моя, если читаешь это, значит, меня уже нет. Прости, что не смогла уберечь тебя от всего. Хочу предупредить: не доверяй никому деньги. Мир жесток, люди готовы на всё ради наживы. Береги себя. Храни документы в надёжном месте. И помни: ты умная, сильная девочка. Справишься. Люблю тебя. Бабуля.»
Слёзы покатились по щекам. Ева не помнила бабушку, но эти слова согрели душу. Она перелистала страницы дальше. Там были записи, даты, суммы. Бабушка вела учёт расходов. И в самом конце запись, датированная за месяц до её смерти:
«Познакомилась с молодым человеком Максимом. Ева привела его в гости. Что-то мне в нём не нравится. Взгляд хитрый, улыбка фальшивая. Спросила Еву, давно ли они встречаются. Она сказала, что две недели. А он себя ведёт, будто уже всё решено. Предлагал помочь мне с ремонтом, с документами. Я отказалась. Не нравится он мне. Поговорю с Евочкой.»
Ева похолодела. Значит, бабушка не доверяла Максиму. И встречались они всего две недели до её смерти. А Максим говорил, что восемь месяцев женаты.
Она продолжила поиски. В другой коробке нашла свидетельство о браке. Дата — четыре месяца назад. Не восемь, а четыре. И расписывались они уже после смерти бабушки.
Ева села на пол, прижала коробку к груди. Всё начинало складываться. Максим женился на ней из-за денег. Подстроил аварию? Или просто воспользовался ситуацией?
Ей нужен был адвокат. Срочно. Но кому довериться? Она никого не помнила, никому не могла позвонить.
Ева взяла телефон, набрала номер полиции. Дрожащим голосом объяснила ситуацию дежурному. Её выслушали, записали адрес, сказали, что пришлют сотрудника.
Через час в дверь позвонили. Ева открыла. На пороге стояла женщина-полицейский, лет сорока, с усталым лицом.
— Добрый день. Меня зовут Ирина Сергеевна. Вы вызывали?
Ева пропустила её, рассказала всё: про аварию, амнезию, Максима, подслушанный разговор, документы. Полицейский слушала внимательно, записывала.
— Покажите документы, которые нашли.
Ева принесла коробки, выложила всё на стол. Ирина Сергеевна изучала бумаги, хмурилась.
— Ситуация неприятная. Формально он ещё ничего не сделал, но явно готовится к мошенничеству. Вы бы эти документы никогда не подписывали в здравом уме?
— Не знаю. Я ничего не помню.
— Ну судя по записям бабушки, она предупреждала вас. Значит, вы, скорее всего, были настороже. А он воспользовался вашей беспомощностью после травмы.
— Что мне делать?
— Во-первых, ни в коем случае ничего не подписывайте. Во-вторых, нужно проверить, как именно произошла авария. Может, он причастен. В-третьих, обратитесь к нотариусу, заблокируйте все счета и возможность распоряжаться квартирой без вашего личного присутствия и документов.
— А он узнает?
— Узнает. Но это ваше право.
Ева кивнула. Страшно было, но деваться некуда.
— Я вам дам номер нашего дежурного психолога и адвоката, который специализируется на таких делах. Они помогут. А я подниму материалы аварии, посмотрю, что там было.
Когда Максим вернулся вечером, Ева сидела на диване. Лицо её было спокойным, но внутри всё дрожало.
— Привет, милая. Как день прошёл?
— Нормально.
— Ты подумала насчёт документов?
— Да. Я не буду их подписывать.
Максим замер.
— Что? Почему?
— Потому что не хочу.
— Ева, мы же семья! Это просто формальность!
— Если формальность, то какая разница, подпишу я или нет.
Он сел рядом, взял её за руку. Ева увидела, как напряглись его пальцы.
— Милая, ты меня не понимаешь. Я хочу помочь тебе. Ты же больна, не помнишь ничего. Я забочусь о тебе, управляю финансами. Так будет проще.
— Нет.
— Ева, не упрямься!
Она вырвала руку.
— Я сказала нет. И вообще, мне кажется, мне нужно побыть одной. Поживи где-нибудь какое-то время.
Максим вскочил.
— Что за ерунда? Это мой дом!
— Нет. Это моя квартира. Бабушка оставила её мне. Я нашла завещание.
Лицо его исказилось. Маска заботливого мужа слетела, и Ева увидела настоящего Максима. Злого, жадного, опасного.
— Ах ты дрянь! Думаешь, умная? Ничего ты не докажешь! Мы женаты, всё моё по закону!
— Не всё. И не по закону. Я уже была у адвоката.
Это была ложь, но Ева решила блефовать. Максим дёрнулся.
— Врёшь!
— Не вру. Завтра подаю на развод и заявление в полицию. За попытку мошенничества.
Он шагнул к ней, Ева отпрянула. В его глазах была ярость.
— Ты пожалеешь! Я тебя в психушку упеку, скажу, что у тебя крыша поехала после комы!
— Попробуй. У меня есть свидетели, записи, документы.
Максим сжал кулаки, но развернулся и вышел, хлопнув дверью. Ева заперла за ним, привалилась спиной к косяку. Дрожь била всё тело. Она испугалась по-настоящему.
Ночь не спала. Сидела с телефоном в руке, готовая вызвать полицию, если он вернётся. Но он не вернулся.
Утром Ева поехала к нотариусу. Заблокировала все счета, запретила любые сделки с квартирой без её личного участия. Потом пошла в банк, сменила все пароли, коды доступа.
Ирина Сергеевна позвонила к обеду.
— У меня новости. Я подняла дело об аварии. Там есть странности. Экспертиза показала, что тормозная система вашей машины была повреждена. Механически. То есть кто-то специально испортил тормоза.
Ева похолодела.
— Он хотел меня убить?
— Возможно. Или просто напугать, чтобы вы стали более управляемой. Мы подняли камеры возле вашего дома в ту ночь. На записи видно, как ваш муж возится под капотом машины за час до того, как вы сели за руль.
— Боже мой…
— Ева, это серьёзно. Покушение на убийство. Мы возбудили уголовное дело, сейчас будем его искать для допроса.
— А если он ко мне придёт?
— Вызывайте полицию сразу. И желательно пока поживите где-то ещё. У вас есть друзья, знакомые?
— Я не помню никого.
— Тогда гостиница. Или к нам в отдел можете приехать, мы вас защитим.
Ева собрала вещи, сняла номер в небольшой гостинице недалеко от центра. Она боялась, что Максим найдёт её, но полиция заверила, что за ним установлено наблюдение.
Прошло три дня. Ева сидела в номере, боялась выходить. Адвокат, которого порекомендовала Ирина Сергеевна, готовил документы на развод и иск о признании сделок недействительными, если бы Максим успел что-то оформить.
На четвёртый день позвонила Ирина Сергеевна.
— Мы его задержали. Он пытался скрыться, но мы перехватили на вокзале. При обыске нашли у него ваши документы, которые он украл из квартиры, и переписку с неким Андреем, где они обсуждали план. Максим должен был жениться на вас, выждать время, а потом устроить аварию. Если бы вы погибли, он бы как муж получил всё наследство. Но вы выжили, хоть и потеряли память. Он решил воспользоваться этим, переоформить всё на себя, а потом развестись и исчезнуть.
Ева слушала и не могла поверить. Значит, всё было спланировано. Он не любил её. Даже не знал толком. Просто охотился за деньгами.
— А что теперь будет?
— Уголовное дело. Покушение на убийство, мошенничество, подделка документов. Ему грозит лет десять, не меньше.
— А я?
— А вы свободны. Живите, восстанавливайтесь. Память может вернуться, а может и нет. Но главное, что вы теперь в безопасности.
Ева вернулась в квартиру. Пустую, тихую. Она бродила по комнатам, гладила стены. Здесь жила её бабушка. Здесь прошло её детство, юность. Жаль, что она ничего не помнит.
На столе лежала записная книжка. Ева открыла её, перечитала бабушкины слова. «Ты умная, сильная девочка. Справишься.»
Справилась. Без памяти, без знания прошлого, но справилась. Потому что интуиция подсказала, что что-то не так. Потому что не поверила Максиму на слово. Потому что нашла в себе силы искать правду.
Ева подошла к окну, посмотрела на город. Где-то там её прежняя жизнь, друзья, работа, воспоминания. Может быть, однажды она их вспомнит. А может, и нет. Но сейчас она была жива, свободна и защищена. Бабушка оказалась права: деньги притягивают хищников. Но она научилась отбиваться.
Ева села за стол, взяла ручку и открыла чистую страницу в бабушкиной записной книжке. Написала:
«Дорогая бабуля. Я не помню тебя, но ты спасла меня. Твои слова, твои записи помогли разобраться. Спасибо. Я буду беречь то, что ты оставила. И себя тоже. Обещаю. Твоя Ева.»
Она закрыла книжку, убрала её в шкаф. Жизнь начиналась заново. Без памяти, но с надеждой. И правда восторжествовала.