Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Группа, спустившись с холма, рассредоточилась, охватив полукольцом покосившуюся хижину, сколоченную из тёмных неровных досок, со множеством щелей в стенах и покрытую потемневшей от времени соломой из бананового листа. Дверной проём и единственное окно были прикрыты грязной серой тканью.
Из-за дома вышла босоногая женщина неопределённого возраста, одетая в длинную тёмную юбку и светлую, посеревшую от времени и стирок блузу. Её длинные седые волосы были собраны в тугую косу. Лицо, испещрённое глубокими морщинами, и тёмные, уставшие, глубоко посаженные глаза смотрели равнодушно на незваных вооружённых гостей. «Молния» шагнула вперёд с улыбкой. Женщина тихо спросила, что они хотят. «Молния» заверила, что они не побеспокоят её, лишь дождутся друзей и уйдут, и попросила разрешения воспользоваться очагом. Женщина ответила, что не может им запретить, и взмолилась не причинять вреда её внучкам и невестке, ведь у неё в этой жизни никого больше нет. «Молния» дала слово, что ни её, ни её семью никто не тронет.
Андрей, закурив, внимательно наблюдал за коммандос, направившими стволы винтовок на хижину, за женщиной и за «Молнией». Ткань, прикрывающая дверной проём, шевельнулась, и показалась перемазанная сажей мордашка девчушки лет пяти-шести. Малышка со страхом в глазах обвела взглядом стоящих и юркнула обратно в дом. Один из коммандос прошёл мимо женщины, отодвинул тряпку, остановился на пороге, осмотрел жилище и, повернувшись, кивнул. «Молния» отдала приказ организовать охранение, а остальным — отдыхать.
Двое бойцов, скинув ранцы и поставив их у стены хижины, бегом направились на противоположную сторону маленькой долины. «Молния» попросила женщину, если ей не трудно, сварить им кофе.
Коммандос продолжали скидывать ранцы, составляя их у стены жилища. Двое достали тряпичные мешочки и направились за дом, откуда поднимался дым. Журналисты опустились на землю в тени большого дерева, вытянув натруженные ноги. «Молния» с улыбкой подошла к ним и спросила, не возникло ли у них желания вернуться. Мари спросила, где они находятся. «Молния» с улыбкой ответила, что в Никарагуа, и сообщила, что через два-три часа они соединятся с патрулём и двинутся дальше, если, конечно, они не передумали. Уин фыркнул, что они не останавливаются на полпути. «Молния» сказала, что через полчаса будет готов завтрак, и направилась к сидящим коммандос.
Чуть в стороне, под раскидистым кустом, коммандос, почти мальчишка лет семнадцати, развернул рацию. Андрей извлёк из ранца фотоаппарат, поднялся и подошёл к нему. В руке радист держал небольшую записную книжку с надписью «Новый рассвет». Он произнёс в трубку позывные. Что отвечали на другом конце, Андрей не слышал. Опустившись на колено, он поймал в объектив радиста и нажал на спуск — хлопнуло зеркало. Коммандос положил трубку, сделал пометку в блокноте и посмотрел на журналиста, смотрящего на записную книжку. Он объяснил, что её выдали, когда началась программа ликвидации неграмотности, и что его учитель, его ровесник-сандинист, научил его читать и писать.
Андрей, покачав головой, вернулся к друзьям, опустился на землю и прикрыл глаза. Рядом опустилась «Молния», держа в руках две большие выскобленные изнутри половинки скорлупы огромного ореха хикаро, наполненные тёмным густым напитком. Она спросила Андрея, о чём он задумался. Тот, открыв глаза и взяв протянутую скорлупу, ответил, что размышляет об иронии жизни: радиста научили читать и писать юные сандинисты, а теперь в блокноте с надписью «Новый рассвет» он записывает шифрограммы, возможно, считая, что это и есть тот самый новый рассвет. «Молния» тяжело вздохнула, заметив, что они уже говорили о том, как многие оказались на этой войне. Андрей ответил, что, выслушав не один десяток рассказов, так и не услышал ни одной веской причины. «Молния» с блеснувшими глазами спросила, разве убийство её мамы и братишки — не веская причина. Андрей, вздохнув, спросил, уверена ли она, что кинувшие гранату были сандинистами, ведь она, будучи девчонкой, могла не отличить их форму от формы гвардейца, и приняла решение мстить, не зная истинных виновников. Он добавил, что только Бермудес смог объяснить свою причину, которая, хоть и показалась надуманной, свидетельствовала о наличии у него принципов.
«Молния», отвернувшись, глотнула напиток, глядя вдаль. Андрей поставил скорлупу на вытянутые ноги и закурил. Девушка со слезами в глазах спросила, зачем он сказал ей, что её маму могли убить не сандинисты. Андрей извинился, сказав, что не хотел её обижать или усомниться в правильности её выбора, и думал, что она и сама могла сделать подобный вывод.
К ним быстро подбежал радист и сообщил, что «Сьерра-1» обнаружил засаду пирис, в бой не вступал, но из-за этого патруль задержится на пару часов. «Молния» спросила, как далеко обнаружена засада, и, получив ответ, что в семи километрах на юго-запад, отпустила его.
Андрей одним глотком допил ставший тёплым кофе и спросил, что им делать, если они встретятся с сандинистами. «Молния», усмехнувшись, объяснила, что при первом же выстреле им надо упасть на землю, сбросить ранцы и найти дерево пошире. На вопрос Андрея, что, если сандинистов окажется слишком много, она спросила, боится ли он. Андрей ответил, что за себя — нет. «Молния» с холодной уверенностью описала тактику своего отряда, который никогда не отступает, а идёт на прорыв, чтобы не попасть в ловушку двойной засады. Она рассказала, что её группа, после прохождения подготовки рейнджера, ни разу не попадала в засаду. Андрей с улыбкой назвал её строгой старшей сестрой.
«Молния» спросила Андрея, убивал ли он. Тот вздохнул и ответил, что у него не было выбора. Затем она спросила, что у него произошло с Суицидой, узнав об этом от Бермудеса. Андрей коротко рассказал, что Суицида вырвал у него из рук ленту и хотел убить, а он в ответ обезоружил его и ударил. «Молния» заметила, что Суицида не простит такого унижения, даже если его прежние подчинённые уже ушли. Андрей сказал, что пообещал Суициде, что их следующая встреча будет последней. И тут «Молния» с внезапным осознанием произнесла, что позывной «Сьерра-1» принадлежит Суициде. Она резко поднялась, крикнула радисту быстро связаться со «Сьеррой-7» и направилась к нему.
К Андрею подошёл Грегори и спросил, что случилось. Андрей объяснил, что они должны встретиться с патрулём, который возглавляет Суицида. Грегори, потирая подбородок, сказал, что только этого им не хватало, и спросил, что они будут делать. Андрей, прищурив один глаз, ответил, что выбора у них нет, и слово надо держать.
Подошедшая «Молния» посмотрела на них и усмехнулась. Она сказала, что они позавтракают и уйдут, присоединившись к «Сьерре-7», и спросила Андрея, нет ли у него разногласий с её командиром, Майком Лимой. Андрей с улыбкой ответил, что они знакомы и даже вместе ужинали. «Молния» засмеялась, сказав, что это радует.
К разговаривающим подошли двое коммандос, протянув банановые листы, на которых был выложен рис с фасолью, сдобренный вяленым мясом. Андрей спросил, есть ли руками. «Молния», опускаясь рядом, сказала, что если руки грязные, можно помыть их в ручье, взяла щепоть риса и отправила в рот.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.