У каждого нормального человека есть своя иллюзия.
Кто-то уверен, что контролирует расходы. Кто-то — что «ещё один пирожок не повлияет». Владельцы собак живут с особой иллюзией: «я дрессирую своего пса».
Я смотрю на это с позиции ветеринара, который двадцать лет наблюдает за людьми и животными. И каждый раз, когда ко мне в кабинет заходит очередной «дрессировщик», я вижу одно и то же: рядом с ним сидит лохматый психолог, который давно ведёт человека по своей программе, только без сертификата и умных слов.
Хозяин уверен, что дрессирует пса.
Пёс уверен, что дрессирует хозяина.
А я знаю, кто прав.
Спойлер: не тот, у кого в руках поводок.
Того парня звали Денис. Тридцать с хвостиком, офисный умник: рубашка навыпуск, умные часы, взгляд человека, который привык всё считать в процентах и KPI. А рядом с ним — кобель по кличке Барон. Барон был метисом лабрадора с кем-то более настойчивым. Тело — от лабрадора, мозги — от начальника отдела продаж.
— Доктор, это невозможное животное, — с порога сказал Денис, пока Барон старательно обнюхивал мой кабинет. — Я его дрессирую, дрессирую, а он меня не слышит.
Я сразу насторожился: если человек говорит «он меня не слышит», значит, диалогом там и не пахнет.
— В каком смысле не слышит? — уточняю. — Глухота, неврология или избирательный слух на тему «сидеть-лежать»?
— Да он всё делает только на вкусняшку! — жалуется Денис. — Без еды как будто забывает, как его зовут. Я ему «ко мне» — ноль реакции. Только пакет шуршит — несётся, как олимпийский чемпион. Дома вообще ужас. Сидит у дверей, пока я не начну обуваться. Если я в тапках — лежит. Если потянулся к кроссовкам — уже на взводе. Вечером не даст спокойно посидеть: сначала игрушку тащит, потом поводок. Я ему говорю: «Барон, место!» — а он смотрит так, как будто я у него отпуск прошу.
Я слушаю и киваю. Потому что классика: «я дрессирую собаку» в переводе на собачий означает «собака выстроила мою жизнь по своим пунктам».
— Хорошо, — говорю. — Давайте посмотрим. Сядьте вот туда, на стул. Барона — рядом.
Денис сел. Барон послушно плюхнулся у ног, положил голову на лапы, но глаза оставил свободными, на всякий случай.
Я достал из кармана маленький кусочек сухого корма и незаметно сжал его в кулаке.
— Барон, — спокойно сказал я.
Барон даже ухом не повёл. Потому что в его мире я пока никто: непроверенный врач без истории вкусняшек.
Я слегка пошуршал пакетиком.
Собака мгновенно вскинула голову, подалась вперёд, на секунду забыв о приличиях. Демонстрация показательная: «имя — это шум, пакет — это смысл жизни».
— Видите? — победно воскликнул Денис. — Зависимость от еды!
Я повернулся к нему:
— Нет. Это зависимость от предсказуемости. Вы сами его так обучили.
— Это как? — искренне удивился он. — Я ж наоборот… команды, жесты, школа, тренер.
И вот тут началось самое интересное.
Обычно, чтобы понять, кто кого дрессирует, мне хватит трёх вопросов: «когда вы встаёте», «как ходите гулять» и «как кормите». С Денисом и Бароном понадобилось пять — для красоты.
— Во сколько вы встаёте? — спрашиваю.
— В семь, — отвечает Денис. — Ну, пытаюсь. Будильник на семь, встаю в семь тридцать.
— Кто первый встаёт: вы или собака?
— Пёс, конечно. Он уже в шесть пятнадцать у кровати. Сначала дышит в ухо, потом лапой меня трогает.
Пауза.
— То есть будильник у вас… — подсказываю.
— В собаке, — мрачно признаётся Денис. — Но это не считается. Это… прилагается.
Я улыбаюсь. Знаю я эти «прилагается».
— Ладно. Дальше. Вы встаёте. Что делает Барон?
— Сначала бежит к миске. Если я сразу не иду на кухню, приносит мне поводок. Я ему объясняю, что сначала в туалет, потом прогулка, а он всё равно прыгает. Тогда я сдаюсь и иду одеваться.
— Сдаётесь, — уточняю. — Это важное слово.
Денис вздыхает, но кивает.
— На улице кто выбирает маршрут?
Он даже не сразу понял вопрос.
— В смысле? Ну… мы же вместе идём.
— Когда вы доходите до перекрёстка, кто решает: налево, направо или прямо?
— Ну, он тянет туда, где «дела делает». Там куст хороший, — смущается Денис. — Я что, буду его тащить в другую сторону?
— Не будете, конечно, — соглашаюсь. — Зачем? Он же хозяин маршрута.
Следующий вопрос был контрольным:
— А вечером?
— Вечером он примерно в восемь начинает нервничать. Берёт мячик, бросает мне на колени, с дивана стаскивает плед. Если я делаю вид, что не замечаю, берёт поводок, несёт к двери. Я, конечно, стараюсь довести серию до конца, но после третьего «принеси» и десятого вздоха у двери… ну, понимаете…
Я понимаю.
Передо мной человек, который искренне уверен: он дрессирует собаку, потому что у него есть апорт, команда «сидеть» и диплом с курсиков по послушанию. А по факту каждое утро и вечер Барон нажимает на его невидимые кнопки: «ты что-то задумался — я напоминаю про прогулку», «ты слишком зазалип в телефон — я приношу мяч». Собака выстроила его день по своему расписанию и закрепила его положительным подкреплением: радостный хвост, довольная морда, отсутствие лужи в коридоре.
— Смотрите, — говорю я Денису, пока осматриваю Барона. — Как вы думаете, кто у вас лучше проходит курс дрессировки: вы или он?
— Я, конечно, — автоматически отвечает Денис. — Я же в интернет-курс вложился, книжку купил, свисток заказал. Он только ест, гуляет и спит.
— А вы что делаете по его сигналу? — спрашиваю.
И начинаю перечислять:
— По его дыханию в шесть пятнадцать — вы просыпаетесь. По его бегу к миске — идёте на кухню. По его носу, засовывающемуся вам под локоть, — отрываетесь от ноутбука. По тому, что он приносит поводок, — вылезаете из дивана и идёте в парк. По его вздоху у двери — прекращаете серию. По его морде «я так страдаю» — разрешаете залезть к вам на кровать.
Каждый пункт попадает. Денис сначала улыбается, потом перестаёт.
— Получается… — тянет он.
— Получается, вы оба дрессируете друг друга, — говорю. — Только он делает это честнее.
Барон в этот момент сидит на столе, терпеливо позволяя мне слушать сердце. Дышит ровно, смотрит умными глазами: ну же, человек, догадайся, я же тебя не просто так в шесть утра поднимаю.
Честность собак в том, что они не прячут свои методы за психологическими терминами.
У нас как устроено? Человек идёт к коучу, отдаёт деньги, его спрашивают: «чего вы хотите», «какие шаги готовы сделать», рисуют схему, выдают домашнее задание. Человек потом сидит и мучается: выполнить, не выполнить, написать отчёт.
Собака действует проще. Она видит, что хозяин, например, любит затягивать сборы на работу. И начинает ходить вокруг, ныть, прыгать. Хозяин ругается, но при этом надевает носки быстрее. Собака получает результат — хозяин встал с дивана. Значит, сценарий работает, можно повторять.
Или наоборот: видит, что каждый раз, когда она садится перед дверью, человек хватает поводок, потому что «как посмотреть в такие глаза и не вывести гулять». Всё: команда «сидеть у двери» закрепилась, как зелёный свет светофора.
Мы, люди, любим думать, что всё это «просто так». Мол, ну что вы, это не дрессировка, это случайно вышло. Ага. Я видел слишком много «случайностей», когда собака из приюта за полгода выстраивала в семье такие ритуалы, что любой семейный психотерапевт позавидует.
Чтобы не казаться учителем, который стоит над всеми с линейкой, признаюсь честно: меня мои пациенты тоже дрессируют.
Моя собака Грета, например, долго и терпеливо обучала меня тому, что вечером нужно не зависать в компьютере, а идти в парк. И не куда попало, а «на наш луг, где палки вкуснее и другие собаки нужнее».
Первые месяцы она просто приносила мне мяч в девять вечера. Я, как человек, «занятый важными делами», откладывал: ещё пять минут, ещё письмо, ещё ответ подписать.
Через неделю Грета подкорректировала методику. Стала не просто приносить мяч, а класть его на клавиатуру. Причём строго посередине, там, где обычно лежат мои руки. То есть «продолжить печатать» стало физически невозможно.
Когда я и это умудрился обходить, отодвигая мяч, она перешла к сложной схеме: мяч + тяжёлый вздох + уход в прихожую. Лежит там, к стенке повернувшись, как бедная сирота.
Через три дня я заметил: когда я всё-таки вставал и говорил: «Ладно, пошли уже», она подскакивала так, как будто ей пообещали всю колбасу мира. И я поймал себя на мысли: мне этого «пошли уже» не хватало не меньше, чем ей.
Кто кого в итоге дрессировал — большой вопрос.
Вернёмся к Денису и Барону.
Когда мы всё обсудили, Денис грустно посидел, потом сказал:
— То есть я не тренер, а подопытный?
— Вы — партнёр по танцу, — ответил я. — Вопрос в том, кто задаёт музыку.
Он замолчал, переваривая. Барон тем временем пытался незаметно продвинуться ко мне ближе: кабинет пах вкусняшками, а ему, как честному трудуге, по правилам полагалась премия.
— Смотрите, — продолжил я. — То, что собака выстроила вам режим, в принципе неплохо. Вы стали раньше вставать, регулярно гулять, чуть больше двигаться. Я уверен, вам это полезнее, чем ему. Но если вам кажется, что вы потеряли контроль, то ваша задача — не сломать собаку, а научиться говорить «нет» без чувства вины.
— Это как?
— Например, вы хотите поспать подольше в выходной. В шесть пятнадцать он пришёл. Вы ему: «Барон, иди на место». Спокойным голосом. Не отталкивая, не ругая. Не вскочили сразу, не начали суетиться. С точки зрения собаки сейчас самое важное — понять, будет ли её сценарий работать сегодня. Если вы через две минуты всё равно встанете, сценарий закрепился. Если нет — он начнёт искать новый.
— То есть, если выдержать паузу…
— Да. Только честно. А не так, что лежали-лежали, поделали вид, что «воспитываем», а потом всё равно вскочили, потому что плохо себя чувствуете из-за её глаз.
Денис усмехнулся:
— У него правда глаза такие, как у ребёнка, которого забыли на станции.
Я развёл руками:
— Вот поэтому они нас и дрессируют. Они нажимают не на кнопки, а на совесть. А мы, люди, очень плохо переносим, когда любимое существо вдруг выглядит несчастным.
Мы поговорили ещё немного. О том, как не поддаваться на манипуляции, которые сами же и создали. О том, почему важно иногда закрывать дверь в ванную, даже если за ней стоит собака и подвывает, а не идти туда вместе «чтобы не травмировать». О том, что дрессировка — это не «кто кого победил», а договор о правилах совместной жизни.
На прощание я сказал Денису:
— Составьте список команд, которые Барон дал вам. Просто ради эксперимента. «Подойди к миске, когда я посмотрю на неё», «открой дверь, когда я у неё сядy», «отпусти меня с дивана, когда я притащу тебе поводок». А потом решите, какие из этих команд вам самим нравятся. Остальные постепенно отмените. Без агрессии, без скандала. Просто перестаньте их выполнять.
— А если он обидится? — спросил Денис.
Я посмотрел на Барона: тот сидел, высунув язык, и, казалось, лыбился.
— Поверьте, он переживёт. Главное, чтобы вы не обиделись на него за то, чему он вас уже научил.
Через месяц Денис вернулся.
Я узнал его не сразу. Вместо помятого офисного страдальца в кабинет вошёл мужик с лёгким загаром и загадочной улыбкой человека, который нашёл в жизни кнопку «сохранить».
Барон выглядел не хуже: гладкий, бодрый, заглянул ко мне в карман, как старый знакомый.
— Ну что, тренер, — спрашиваю. — Кто теперь кого?
Денис усмехнулся:
— Мы решили, что ходим в одну секцию.
И рассказал.
Сначала он честно пытался сопротивляться утреннему будильнику. Две недели держался, не вскакивал по первому вздоху. Говорил: «Лежи», — и сам лежал. Барон пару дней нервничал, потом подстроился: начал приходить не в шесть пятнадцать, а в семь. Потом научился различать рабочие дни от выходных: в будни будил как раньше, в выходные — ждал, пока Денис зашевелится.
— То есть вы оба нашли компромисс, — констатирую.
— Ага, — кивает он. — Зато вечером, представьте себе, он меня дрессирует дальше. Если я задерживаюсь на работе и прихожу позже девяти, он обижается. Не гавкает, не грызёт обувь. Ложится у двери и демонстративно отворачивается. Пока я с ним не поговорю, не обниму — не оттаивает.
Я могу представить. Мои пациенты на это мастера.
— И как вы к этому относитесь? — спрашиваю.
— Раньше бесило, — честно признаётся Денис. — А потом я поймал себя на том, что если бы у меня не было Барона, я бы так и жил: офис-дом-диван, иногда бар. А сейчас у меня по расписанию есть «живая встреча» каждый день. Одна. Но самая честная. Он не смотрит отчёты, не спрашивает, сколько я заработал, не сравнивает меня с чужими мужиками из Инстаграма. Ему важно одно: пришёл ли я к нему целый.
Он замолчал, а потом добавил:
— Наверное, если бы он был просто «послушной собакой», которую я только дрессирую, я бы это всё пропустил.
Барон в этот момент почему-то подошёл ко мне, положил голову на колени и вздохнул. Взгляд был тот самый: «ну что, док, подтверждай, что я молодец».
Я подтвердил.
Вот за это я и люблю своих клиентов.
За то, что под видом «поведения животных» они приносят мне свои человеческие истории. И под видом «дрессировки» пытаются навести порядок в собственной жизни.
Если честно, за годы работы я так и не встретил ни одного пса, который бы по-настоящему мечтал дрессировать хозяина. Они просто живут рядом и предлагают нам свои привычки: гулять, когда светло; есть, когда голоден; отдыхать, когда устал; радоваться мелочам, а не новым версиям смартфонов.
Мы же, с нашими расписаниями, дедлайнами и тревогами, часто забываем самые базовые вещи. И тогда в нашу жизнь приходит хвостатый тренер. Без диплома, без методички, без громких лозунгов. И начинает нас тихо перестраивать: по утрам — вытащить на улицу, вечером — оторвать от телефона, в выходные — отвезти в лес вместо торгового центра.
Кто тут кого дрессирует?
Формально — мы. У нас же поводок, команды, занятия по послушанию. Фактически — они. Потому что по их схеме меняется не только «поведение собаки», но и наше дыхание, сердечный ритм, уровень тревоги, количество шагов и, простите, смысл утра.
Так что, когда в очередной раз ко мне приходит хозяин с жалобой «он меня не слушается», я стараюсь улыбнуться мягко и спрашиваю:
— А вы его?
И очень часто в ответ человек вдруг замолкает. Потому что понимает: уже месяц встаёт по первому движению хвоста, год отменяет встречи «ради прогулки» и вообще давно живёт по расписанию, которое ему прописал не фитнес-тренер, а рыжая морда.
Хозяин уверен, что дрессирует пса.
Пёс уверен, что дрессирует хозяина.
А я знаю, кто прав.
Правы они оба — но каждый по-своему.
Собака правда учит человека — вставать, двигаться, радоваться, замечать мир, не откладывать жизнь на «ещё десять минут». Человек правда учит собаку — не убегать на дорогу, не есть гвозди, не ссориться с соседями.
Но если честно-честно, без научных терминов и гордости…
Лучше всего получается именно у пса.
Потому что ещё ни один мой пациент не жаловался, что его научили слишком много гулять, слишком искренне радоваться и слишком сильно любить.