В читальном зале городской библиотеки всегда пахло одинаково: старой бумагой, подсохшим клеем и несбывшимися мечтами. Елена Петровна, которую коллеги за глаза называли «книжной душой», аккуратно расправляла загнутые уголки на страницах потрёпанного томика Бунина. Её пальцы, тонкие и вечно испачканные в типографской краске, работали быстро и бережно.
Дома её ждал другой мир. Мир, где сияли софиты, даже если они были воображаемыми, и где звенел голос её мужа, Вадима.
Вадим был актёром. Не из тех, чьи лица печатают на каждой остановке, а из «вечно подающих надежды». Красивый, с благородной сединой на висках и баритоном, от которого у дам в первом ряду провинциального театра замирало сердце. Елена была его тылом. Десять лет она жила не своей жизнью, а его ролями. Она правила его сценарии, вычёркивая бездарные реплики и вписывая живые, хлёсткие фразы. Она заучивала с ним тексты до хрипоты, подавая реплики за Офелию, за леди Макбет, за наивных дурочек из современных антреприз.
— Леночка, ну послушай, как звучит! — Вадим расхаживал по их небольшой, но уютной гостиной, взмахивая руками. — «Я ухожу, чтобы остаться в твоей памяти вечным укором!»
— Слишком напыщенно, Вадик, — мягко качала головой Елена. — Скажи проще. «Я ухожу, а ты живи с этим». В простоте больше боли.
Он прислушивался. Он всегда прислушивался, потому что знал: у его жены безупречное чутье на правду. Благодаря её советам он вырвал-таки счастливый билет — главную роль в многосерийной драме «Золотой капкан». Это был проект всей его жизни. Большие деньги, федеральный канал, слава, о которой он грезил с театрального училища.
Но слава — коварная штука. Она, как хмельное вино, ударяет в голову тем, кто к ней не привык.
В тот вечер Вадим вернулся поздно. От него пахло дорогим парфюмом, который Елена ему не покупала, и чем-то острым, чужим. Он не стал, по обыкновению, обнимать её на кухне, пока она грела ужин. Он сел в кресло, вытянув ноги, и посмотрел на жену так, словно видел её впервые. Или, что ещё хуже, словно видел перед собой старую, надоевшую мебель.
— Лена, нам нужно поговорить, — сказал он, и в его голосе не было привычной нежности. Только холодная, отрепетированная сталь.
— Ты устал? Давай я налью чаю, — Елена потянулась к чайнику, но его слова пригвоздили её к месту.
— Я ухожу. Это не сценарий, Лена. Это жизнь. Ты прекрасный человек, ты святая женщина, но... ты слишком проста. Понимаешь? Мой новый статус требует иного окружения. Рядом со мной должна быть женщина, которая блистает, а не та, что пахнет книжной пылью.
Елена замерла. Внутри что-то тихо хрустнуло, как сухая ветка под ногами. Она посмотрела на свои руки — те самые, что гладили его сценические костюмы и переписывали его судьбу.
— Это из-за неё? Из-за Кристины, твоей партнёрши? — голос Елены был тихим, почти шелестящим.
Вадим усмехнулся, и эта усмешка была самым болезненным ударом.
— Кристина — богиня. Она живёт в кадре, она дышит со мной одним воздухом. А ты... ты просто привычка. Хорошая, добрая, но изжившая себя. Завтра я пришлю за вещами. Квартиру... ну, мы решим вопрос с жильём позже. Пока побудь здесь.
Он ушёл, прихватив только ключи от машины. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто в жизни Елены поставили жирную, уродливую точку. Она сидела на кухне до рассвета, не включая свет. В голове крутились обрывки их разговоров, его клятвы в вечной любви, которые, как оказалось, были просто плохой актёрской игрой.
Утром её разбудил настойчивый звонок в дверь. «Неужели одумался?» — мелькнула слабая, предательская мысль.
Но на пороге стоял не муж. Там стояли двое мужчин в тяжёлых кожаных куртках. У одного из них было лицо, изрезанное шрамами, а глаза напоминали два куска мутного льда.
— Вадим Игоревич здесь проживает? — спросил тот, что постарше.
— Его нет. А вы кто? — Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Мужчина бесцеремонно отодвинул её плечом и вошёл в прихожую. Он огляделся, презрительно скривив губы.
— Значит, жена. Слушай внимательно, милая. Твой благоверный задолжал очень серьёзным людям. Сумма с шестью нулями. Играть в казино — это не в кино сниматься, тут талант не поможет, тут фарт нужен. А фарта у него нет.
— Какие долги? Какое казино? — Елена схватилась за край вешалки. — Вы ошиблись.
— Ошибся твой муж, когда поставил на кон эту квартиру, — мужчина выучил из внутреннего кармана документ и помахал им перед лицом онемевшей женщины. — Вот договор залога. С его подписью и печатью нотариуса. Квартирка-то, оказывается, на нём числилась по документам, хоть и досталась тебе от бабушки. Юридическая тонкость, верно?
Елена смотрела на бумагу и видела знакомый размашистый почерк Вадима. Тот самый почерк, которым он подписывал ей открытки на восьмое марта.
— У вас неделя, — ледяным тоном произнёс гость. — Либо он отдаёт долг с процентами, либо мы выставляем хату на торги. И поверь, нам плевать, куда ты пойдёшь — в библиотеку или на вокзал.
Когда за ними закрылась дверь, Елена медленно сползла по стене. Мир рушился. Человек, которому она отдала душу, не просто предал её ради другой женщины. Он украл у неё крышу над головой, само право на тихую, скромную жизнь.
Она поднялась, подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на своё отражение. Глаза были красными от слёз, волосы растрепались. «Слишком проста», — вспомнила она слова Вадима.
В этот момент в глубине её души, там, где раньше жила любовь, родилось что-то новое. Острое, как скальпель, и холодное, как зимнее утро. Она знала Вадима лучше, чем он сам. Она знала все его слабости, все его страхи, все его актёрские приёмы. Он думал, что она — лишь тень. Но тень знает о человеке всё, даже то, что он скрывает от самого себя.
Елена вытерла слёзы и подошла к письменному столу. Она достала чистый лист бумаги и ручку.
— Ну что ж, Вадик, — прошептала она. — Раз ты хочешь играть по-крупному, давай напишем твой последний сценарий. И в этот раз правки буду вносить я.
Первые два дня Елена провела в странном, лихорадочном оцепенении, которое бывает у людей после большой катастрофы. Она не плакала. Слёзы казались ей теперь излишней роскошью, на которую не было времени. Она методично, как заправский следователь, изучала «наследство», оставленное Вадимом.
В его кабинете, где на стенах висели афиши спектаклей и его собственные портреты в золочёных рамах, она нашла то, что искала. Вадим всегда был небрежен в деталях — он верил в свою исключительность и безнаказанность. В ящике стола, под стопкой старых программок, обнаружилась папка. В ней — долговые расписки, выписки из сомнительных игорных клубов и переписка с той самой Кристиной.
Елена читала их сообщения. Кристина не просто была его любовницей, она была его «проводником» в мир роскоши, который ему был не по карману. Она подстрекала его ставить больше, сорить деньгами, соответствовать её уровню. «Ты звезда, Вадик! Звёзды не мелочатся», — писала она. И он верил. Он заложил квартиру Елены, чтобы купить Кристине колье, которое та надела на премьеру первой серии «Золотого капкана».
— Звезда, значит? — тихо произнесла Елена, глядя в окно на серый городской пейзаж. — Ну что ж, пора устроить тебе настоящий звездопад.
Она понимала: просто пойти в полицию — значит потерять всё. Квартира была переоформлена на Вадима обманным путём несколько лет назад, когда он убедил её, что так будет проще «для налогов». Юридически он имел право её заложить. Кредиторы были людьми серьезными, им не нужны были оправдания обманутой жены, им нужны были деньги или квадратные метры.
Елене нужен был план. И этот план должен был быть театральным, ведь она имела дело с актёром.
Она начала с того, что сменила гардероб. Никаких больше растянутых свитеров и серых юбок «в пол». Она достала свои сбережения, которые откладывала на их общий отпуск, и отправилась в салон красоты. Там она попросила состричь её длинные, вечно собранные в пучок волосы. Теперь на неё из зеркала смотрела женщина с резким, графичным каре и холодным блеском в глазах.
Затем она позвонила старому знакомому — Илье, который когда-то работал в их театре осветителем, а теперь промышлял частным сыском и мелкими махинациями с техникой.
— Илья, мне нужно, чтобы ты установил пару «жучков» и скрытых камер в одном гостиничном номере, — без предисловий сказала она, когда они встретились в маленьком кафе на окраине.
— Леночка? Тебя не узнать, — Илья присвистнул. — Вадим знает, что ты... так изменилась?
— Вадим скоро узнает много нового. Поможешь?
— Для тебя — что угодно. Ты единственная, кто в том театре со мной по-человечески разговаривал. Но это стоит денег, Лена.
— Деньги будут. Я знаю, где их взять.
Следующим шагом был визит к тем самым «кредиторам». Она сама позвонила по номеру, оставленному на визитке. Встречу назначили в бильярдном клубе, пропитанном запахом дорогого табака и опасности.
Тот самый мужчина со шрамом, которого звали Артуром, удивлённо поднял бровь, увидев Елену.
— Быстрая ты, милая. Неделя ещё не прошла. Принесла деньги?
— Денег пока нет, — Елена села напротив него, не дожидаясь приглашения. — Но я принесла вам нечто более ценное. Возможность получить в три раза больше, чем вам должен мой муж.
Артур усмехнулся, поигрывая кием.
— И что же это? Твои библиотечные книжки?
— Репутация, — коротко бросила Елена. — Вадим сейчас на пике. Через неделю — официальная презентация сериала, где объявят о его контракте на второй сезон. Сумма контракта покроет все ваши долги, и ещё останется. Но есть проблема. Вадим собирается объявить о банкротстве и разводе со мной, переписав все будущие гонорары на подставную фирму своей новой пассии. Вы не получите ничего, кроме этой квартиры, которая стоит сущие копейки по сравнению с его долгом.
Артур прищурился. Информация была ложью, но Елена подала её так уверенно, с такой долей «инсайдерской» горечи, что он поверил.
— И что ты предлагаешь?
— Я помогу вам прижать его так, что он отдаст всё до копейки. Но вы оставите квартиру мне. Я напишу вам сценарий, по которому он сам приползёт к вам с деньгами. Вы ведь знаете, что актёры — самые трусливые люди на свете, когда дело доходит до настоящей драмы?
Артур долго смотрел на неё, оценивая. В этой женщине не осталось и следа от той «серой мышки», которую он видел два дня назад.
— Ладно, книжная душа. Говори свой план.
Елена начала излагать. Это был шедевр драматургии. Она знала, что Вадим панически боится двух вещей: забвения и физической боли. И она собиралась использовать оба этих страха.
Она знала, что в пятницу Вадим и Кристина планируют закрытую вечеринку в загородном отеле, чтобы отпраздновать его «освобождение» от семейных уз. Именно там должен был состояться первый акт её пьесы.
Вернувшись домой, Елена достала из шкафа сценарий «Золотого капкана», который Вадим оставил на тумбочке. Она открыла его на середине и начала править. Она вписывала новые реплики, меняла мизансцены, но не в тексте, а в своей голове.
— Ты сказал, что я слишком проста, Вадик, — прошептала она, чиркая ручкой по полям. — Но ты забыл одну вещь. Простые механизмы работают надёжнее всего. А ты... ты просто плохо выучил свою роль.
Вечером она позвонила Вадиму. Он ответил не сразу, на заднем плане слышался смех Кристины и звон бокалов.
— Да, Лена, я занят. Что-то случилось?
— Вадим, я просто хотела сказать... я съезжаю. Завтра. Ты был прав, нам не по пути. Я нашла в твоём столе документы на квартиру... те самые, залоговые.
В трубке воцарилась тишина. Смех на заднем плане стих.
— Ты... ты о чём? — голос Вадима дрогнул.
— О твоих долгах, дорогой. Не волнуйся, я никому не скажу. Я просто хочу, чтобы ты знал: я тебя прощаю. Приходи завтра вечером в наш старый ресторан, «Мелодия». Я отдам тебе ключи и все бумаги. Пусть это будет наш прощальный ужин. Без скандалов.
— Да... да, конечно. Ты молодец, Лена. Я знал, что ты поймёшь, — в его голосе послышалось облегчение. Дурак. Он всегда был плохим психологом.
Елена положила трубку. Ловушка была расставлена.
В её плане не было места случайностям. Она знала, что Вадим придёт. Он придёт, потому что ему нужно забрать документы, которые могут разрушить его карьеру, если они попадут в прессу. Он придёт, потому что уверен в своём превосходстве над «простой библиотекаршей».
Но он не знал, что «Мелодия» — это не просто ресторан. Это сцена. И зрители на ней будут не из тех, кто аплодирует после занавеса.
Елена подошла к окну. В небе разгорались первые звёзды.
— Первый акт окончен, — сказала она своему отражению. — Во втором — маски будут сорваны.
Она чувствовала странный прилив сил. Вся та творческая энергия, которую она годами вкладывала в чужой успех, наконец-то нашла выход. Она больше не была тенью. Она была режиссёром. И её главный актёр даже не подозревал, что его триумф превращается в реквием.
Ресторан «Мелодия» доживал свои последние дни в блеске позолоты и тяжелого бархата. Это было место «старой школы», где официанты помнили имена гостей, а скрипач в углу играл так надрывно, будто от каждого смычка зависела его жизнь. Вадим любил это место — здесь он чувствовал себя классическим героем, барином, покровителем.
Елена пришла на тридцать минут раньше. Она выбрала столик в глубине зала, скрытый массивной колонной от основного входа, но с прекрасным обзором на зеркальную стену. Илья уже был там. Он сидел за барной стойкой в неприметной куртке, изображая скучающего посетителя. Короткий кивок подтвердил: аппаратура установлена, запись идет, и «зрители» на связи.
«Зрителями» были Артур и его люди, находившиеся в машине за углом. Они видели и слышали всё через скрытую камеру в броши на лацкане пиджака Елены.
Вадим появился ровно в восемь. Он вошел своей фирменной «походкой триумфатора» — грудь колесом, подбородок чуть приподнят. Увидев Елену, он на мгновение запнулся. Перед ним сидела не та женщина, которая еще неделю назад варила ему борщи в застиранном фартуке. На ней было строгое черное платье, подчеркивающее внезапно прорезавшуюся стать, а в глазах светилось такое ледяное спокойствие, что ему стало не по себе.
— Леночка, выглядишь... необычно, — он сел напротив, пытаясь вернуть себе привычный тон снисходительного превосходства. — Вижу, развод пошел тебе на пользу. Смена имиджа, все дела?
— Решила соответствовать твоему новому статусу, Вадик. Ты ведь теперь звезда, — Елена едва заметно улыбнулась. — Заказала твой любимый коньяк. Выпьем за твой успех? И за твою новую жизнь.
Вадим жадно приложился к бокалу. Ему нужно было успокоить нервы. Разговор о долгах пугал его больше, чем он готов был признать.
— Да, «Золотой капкан» — это только начало. Кристина говорит, что мной уже заинтересовались в Голливуде. Но давай к делу. Ты сказала, у тебя бумаги?
Елена положила на стол пухлую папку. Вадим потянулся к ней, но она прикрыла её ладонью.
— Сначала поговорим о правде, Вадим. Зачем ты это сделал? Ты ведь знал, что эта квартира — единственное, что осталось мне от семьи.
Вадим раздраженно дернул плечом, его лицо исказилось в гримасе фальшивого раскаяния — его любимая маска «невольного грешника».
— Лена, пойми, искусство требует жертв! Мне нужны были деньги на раскрутку, на представительские расходы. Ты бы не поняла. Ты мыслишь категориями библиотекаря: копейка к копейке, тишина и покой. А мне нужен размах! Я планировал всё вернуть с первого же гонорара, но... карты не так легли.
— Ты проиграл мой дом в подпольном казино, — ровным голосом констатировала Елена. — И теперь те люди приходят ко мне. Они угрожают мне, Вадик.
— Ну, потерпи немного, — он отмахнулся, как от назойливой мухи. — Кристина договорилась, мне дадут аванс за второй сезон. Я всё решу. А ты... ты пока поживешь у подруги. Или в деревню съездишь, к тетке. Тебе полезно подышать свежим воздухом.
— Кристина знает о долгах? — спросила Елена, подаваясь вперед.
Вадим расхохотался, и в этом смехе было столько самодовольной пустоты, что Елене на секунду стало его жаль.
— Кристина? Ты с ума сошла? Она — хрупкое создание, она не должна знать о такой грязи. Она думает, что я сказочно богат. И я таким стану! А ты... ты просто должна исчезнуть из моей жизни тихо и красиво. Как уходит тень, когда зажигаются настоящие софиты.
Елена кивнула, будто соглашаясь.
— Тень, значит. Знаешь, Вадим, я ведь все эти годы не просто правила твои сценарии. Я их писала за тебя. Тот монолог из пятой серии, от которого критики в восторге? Его написала я. Твой образ «честного героя»? Его создала я. Ты без меня — пустая оболочка. Красивый сосуд, в котором нет даже воды.
Лицо Вадима налилось краской. Гордыня была его ахиллесовой пятой.
— Да что ты о себе возомнила! Ты — серая мышь! Ты пыль на моих ботинках! — он сорвался на крик, забыв о публике. — Я заложил квартиру, и заложу всё, что угодно, лишь бы никогда больше не видеть твоего скучного лица! И кредиторы твои подождут. Я — народный любимец, меня никто не тронет!
В этот момент за соседним столиком поднялся мужчина. Артур медленно подошел к их столу, на ходу вытирая руки салфеткой. Вадим побледнел так, что стал похож на гипсовый бюст.
— «Народный любимец», говоришь? — Артур положил тяжелую руку на плечо актера. — А по мне, так обычный фуфлыжник.
— Артур... я... я всё отдам... — пролепетал Вадим, вмиг растеряв весь свой лоск. Он буквально вжался в кресло, уменьшившись в размерах.
— Ты сейчас всё это на камеру сказал, Вадик, — мягко произнесла Елена, указывая на свою брошь. — О том, как ты обманул жену, как подделал подписи, как планируешь кинуть своих кредиторов, прикрываясь контрактами. А еще Илья установил камеры в твоем номере с Кристиной. Там много интересного. О том, как вы обсуждаете способы «красивого» избавления от долгов через банкротство.
Вадим переводил взгляд с жены на бандита. Он понял, что попал в капкан, который сам же и выстроил, только теперь дверца захлопнулась с другой стороны.
— Что ты хочешь? — прохрипел он.
— Справедливости, — Елена открыла папку. — Здесь отказ от прав на квартиру в мою пользу. Чистый, заверенный, который мы сейчас же подтвердим у нотариуса, который ждет в соседнем кабинете. И твое признание в мошенничестве. Если ты подписываешь — запись из отеля не попадает к продюсерам твоего сериала. Ты сохранишь роль. Пока.
— А деньги? — подал голос Артур. — Квартира — это хорошо, но мне нужен нал.
— О, — Елена улыбнулась самой обворожительной из своих улыбок. — Вадим как раз собирался рассказать вам, где Кристина прячет свои «гонорары» от налоговой. У них ведь общий котел, не так ли, дорогой? Ты ведь не хочешь сидеть один?
Вадим смотрел на Елену с ужасом. Он видел перед собой незнакомку. Эта женщина знала его сценарий лучше него. Она знала, что он предаст Кристину в ту же секунду, как запахнет жареным. Она знала, что он подпишет любую бумагу, лишь бы не лишиться гримерки и грима.
— Подписывай, Вадик, — прошептала она, пододвигая ручку. — Иначе завтра вся страна узнает, что их кумир — не благородный рыцарь, а мелкий воришка, обокравший собственную жену. Тебя не просто уволят. Тебя сотрут.
Дрожащей рукой Вадим взял ручку. Он подписывал лист за листом, а Елена смотрела на него и чувствовала, как внутри нее окончательно умирает последняя капля боли. На ее месте рождалась тихая, торжествующая пустота.
Когда последняя подпись была поставлена, Артур забрал бумаги и кивнул Елене.
— Ты способная, библиотекарша. Если надумаешь сменить работу — звони. Такие сценаристы нам нужны.
Они ушли, оставив Вадима одного за столом. Он сидел, обхватив голову руками, уничтоженный, раздавленный собственной низостью, которую выставили на свет.
Елена вышла на улицу. Воздух был свежим и прохладным. Она достала телефон и удалила последний контакт — номер Вадима.
Но это был еще не конец. Оставался последний акт. Тот, где занавес падает с грохотом, слышным на всю страну. Ведь месть — это блюдо, которое библиотекари подают в алфавитном порядке.
Утро после «ужина в Мелодии» выдалось на редкость ясным. Елена проснулась в своей квартире — в той самой, которая теперь снова принадлежала ей не только по совести, но и по закону. Вадим не вернулся. Его вещи всё ещё лежали в шкафу, пахнущие дорогим табаком и его самодовольством, но теперь они казались лишь грудой ненужного тряпья, оставленного прежним, нерадивым жильцом.
Елена не торопилась. Она заварила себе крепкий кофе и села у окна. В её руках был планшет. Сегодня должна была состояться главная пресс-конференция по случаю запуска «Золотого капкана». Весь цвет киноиндустрии, критики и блогеры собирались в элитном отеле в центре города, чтобы чествовать новую «звезду» — Вадима Игоревича.
— Ну что ж, пора наносить финальные правки, — прошептала Елена.
Она знала: подписи под документами на квартиру — это только юридическая победа. Но Вадим, если оставить его в покое, выкарабкается. Он умел мастерски лгать, он умел очаровывать нужных людей. Оставшись «лицом» сериала, он за год заработал бы на новую жизнь, а через два — забыл бы о содеянном, выставив себя жертвой «сумасшедшей бывшей жены». Елена не могла этого допустить. Не из мести, а из чувства высшей справедливости, которое так часто воспевали книги на её полках.
Она достала флешку, которую передал ей Илья. На ней были не только записи из ресторана, но и те самые кадры из загородного отеля, где Вадим и Кристина, будучи в полной уверенности в своей безнаказанности, откровенно высмеивали продюсеров канала, называя их «дойными коровами» и «недоумками в дешевых пиджаках».
Елена надела элегантный костюм цвета горького шоколада — подарок, который она когда-то купила себе на юбилей, но так и не решилась надеть, чтобы не затмить Вадима на очередном банкете. Теперь скрываться было не за кем.
У входа в отель царило оживление. Красные дорожки, вспышки фотокамер. Елена прошла мимо охраны, уверенно предъявив пропуск «ассистента ведущего актёра» — старую карточку, которую никто не догадался аннулировать.
В зале уже началось действие. На подиуме стояли Вадим и Кристина. Они сияли. Вадим, профессионально скрывая вчерашний позор, вещал в микрофон о «глубине своего персонажа» и «верности истинным ценностям».
— Мой герой — человек чести, — проникновенно говорил Вадим, прижимая руку к сердцу. — Он проходит через предательство, но остается верен себе. В этом мы с ним похожи. Семья, преданность, дом — вот что главное...
Елена стояла в тени у пульта звукорежиссера. Рядом возник Илья.
— Всё готово, Лена? — шепнул он. — Одно нажатие, и его сказка превратится в тыкву.
— Делай, Илья.
В тот момент, когда Вадим начал рассказывать о том, как важна поддержка близких людей в творчестве, огромный экран за его спиной, на котором должен был крутиться трейлер сериала, внезапно мигнул и погас. А через секунду на нем появилось видео.
Зал ахнул. Это был не трейлер.
На экране крупным планом был виден Вадим в ресторане «Мелодия». Его лицо, искаженное злобой, и его голос, усиленный мощными колонками:
«Да что ты о себе возомнила! Ты — серая мышь! Ты пыль на моих ботинках! Я заложил квартиру, и заложу всё, что угодно, лишь бы никогда больше не видеть твоего скучного лица!»
Затем кадр сменился. Теперь это был номер отеля. Вадим и Кристина, потягивая вино, со смехом обсуждали, как они «накрутят» бюджет второго сезона, чтобы вывести деньги через подставные счета.
«Эти продюсеры — такие лохи, Вадик, — щебетала Кристина. — Они подпишут всё, лишь бы ты улыбался в камеру».
В зале воцарилась гробовая тишина. Такая тишина бывает только за секунду до взрыва. Вадим застыл с открытым ртом, глядя на свое собственное предательство, транслируемое на всю страну. Кристина побледнела и попыталась спрятаться за спины коллег.
Елена медленно вышла из тени на свет софитов. Она не поднималась на сцену. Она просто стояла в проходе, глядя мужу прямо в глаза.
— Роль окончена, Вадим, — громко и четко произнесла она. — Текст был плохим, а актер — посредственным.
Журналисты, почуяв сенсацию десятилетия, набросились на Вадима как стая голодных волков. Камеры вспыхивали не переставая, но теперь это были вспышки позора. Продюсер канала, побагровев от ярости, поднялся со своего места и коротким жестом приказал охране вывести «звезду» вон.
Елена развернулась и пошла к выходу. Она не видела, как Вадим пытался что-то кричать ей вслед, как он споткнулся о провод и упал под ноги прессе. Ей это было уже не интересно.
На улице шел мелкий, освежающий дождь. Елена вдохнула полной грудью.
— Елена Петровна! — к ней подбежал Илья. — Ты видела? Это же конец! Его завтра из всех проектов вычеркнут. Квартира твоя, репутация его — в пыль. Что теперь?
Елена остановилась у своей старой машины. Она посмотрела на свои руки — на них больше не было типографской краски. Она чувствовала себя так, будто сама написала книгу и наконец-то поставила последнюю точку в длинной, утомительной главе.
— А теперь, Илья, я возвращаюсь в библиотеку, — она улыбнулась. — Но не для того, чтобы прятаться за полками. Я слышала, городскому издательству нужен толковый редактор сценариев. Тот, кто знает, как отличить правду от дешевой фальши.
Она села за руль. На заднем сиденье лежал томик Бунина, с которого всё началось. Она знала, что впереди её ждёт непростой развод, судебные тяжбы с кредиторами Вадима, которых она, впрочем, больше не боялась — у неё на руках были все козыри. Но главное было в другом.
Она больше не была тенью. Она была автором своей собственной жизни. И эта жизнь, без иностранных спецэффектов и напускного блеска, была по-настоящему прекрасной.
Машина плавно тронулась с места, увозя скромного библиотекаря в её новое, светлое завтра, где слова имели вес, а обещания — смысл. Занавес упал, но жизнь только начиналась.
