Игорь открыл рот, хотел что-то сказать, но Света уже пошла к машине.
По дороге домой молчали. Дети притихли на заднем сиденье, чувствуя напряжение.
Дома Игорь попытался объясниться.
Читайте начало этой истории здесь>>>
— Свет, ну я же как лучше хочу. Не могу же я её там одну оставить со всеми этими проблемами.
— Для этого есть специальные люди, Игорь. Мастера, сантехники. За деньги.
— Какие деньги? У неё пенсия копеечная.
— А у нас что, миллионы? Деньги нам самим нужны. Сколько можно?
Он замолчал. Потом сказал:
— Ладно. Всё. Больше не поеду. Обещаю.
Света посмотрела на него — усталая, потухшая. Не верила. Но кивнула.
— Посмотрим.
Дома Света разогревала ужин, гремела посудой громче обычного. Дети поели молча и ушли к себе. Игорь сидел за столом, крутил в руках телефон.
Между делом Света собрала его вещи для стирки — куртка вся в пыли после ремонта, джинсы в масляных пятнах. Полезла в карман куртки и нащупала бумажку. Достала, развернула. Чек.
По спине пробежал холодок.
— Это что? — она вышла на кухню с чеком в руке.
— Сорок три тысячи? — она подняла глаза на мужа.
— У мамы котёл вообще в негодность пришёл, ремонтировать бесполезно было. Решили новый купить.
— Ты где деньги взял, Игорь?
— Кредитка у меня есть.
— Кредитка? — голос Светы стал тихим, и это было страшнее крика. — Ты взял кредит, чтобы купить матери новый котёл?
— Это не кредит, это кредитная карта, там льготный период...
— Не морочь мне голову! — она швырнула чек на стол. — Ты понимаешь, сколько мы уже потратили на этот дом?
Она схватила телефон, открыла калькулятор. Пальцы бегали по экрану.
— Кран — две тысячи. Печка — четыре. Забор — двадцать две. Крыша — восемнадцать. Котёл — сорок три. Это только то, что я помню! Итого — восемьдесят девять тысяч, Игорь! Почти сто! За три месяца!
Она бросила телефон на стол, тот глухо стукнул о дерево.
— Нам Настю в школу на следующий год отдавать. Форма, портфель, канцелярия. У Дениса кроссовки разваливаются. А ты всё в этот дом спускаешь!
— И что я должен делать? Мать бросить?
— Выбирай!
Слово повисло в воздухе. Света стояла напротив, глаза блестели.
— Я тебе уже сказала сегодня. У тебя есть семья, про которую ты забыл.
— Ну прекрати, — Игорь поморщился. — Мама тоже семья. И ты прекрасно знаешь, как ей там тяжело одной.
— Я хочу, чтобы ты был мужем и отцом. А не мальчиком на побегушках.
— Я не на побегушках!
— Да? А почему тогда сын сегодня получил медаль, а отца рядом не было? Почему Настю в кино ты не сводил, а к матери поехал? Почему каждый выходной ты там, а не здесь?
Игорь встал, отодвинул стул.
— Ладно. Всё. Больше не поеду. Хватит. Довольна?
— Слова. Ты всегда говоришь слова.
— В этот раз серьёзно. Обещаю.
Света смотрела на него — усталая, потухшая. Не верила. Но кивнула.
— Посмотрим.
Прошла неделя. Телефон молчал — Валентина Фёдоровна не звонила. Игорь ходил на работу, возвращался вовремя, ужинал с семьёй. Помог Денису с математикой, сводил Настю на карусели. Почти как раньше.
Света начала оттаивать. Может, и правда — понял. Может, хватит.
А потом снова звонок.
Звонок раздался в воскресенье утром. Света замерла с кружкой в руке, прислушиваясь к разговору мужа в коридоре.
— Да, мам. Что случилось?
Света напряглась, пытаясь по обрывкам фраз понять, что там происходит.
— Пол в бане? Доски прогнили? — Игорь потёр лоб. — Мам, ну я не знаю... Сейчас сложно, денег нет совсем, и времени тоже. Ладно, приеду хоть посмотрю, может, там не всё так страшно.
Он положил трубку и повернулся к жене.
— Свет, я просто съезжу гляну. Там доски в бане прогнили, она боится провалиться. Посмотрю, посоветую что делать. Ничего больше, обещаю.
Она молча кивнула. Что тут скажешь.
Вернулся он через три часа. Сел за стол, налил себе чай.
— Ну что там? — спросила Света.
— Да там менять надо половину пола, не меньше. Я ей сказал — мам, денег нет и времени тоже, сама понимаешь. Она расстроилась, конечно. Говорит, ладно, оставлю до лучших времён, баню закрою пока.
— Вот видишь, и делать ничего не надо.
Игорь отмахнулся, ушёл в комнату.
На следующий день снова позвонила свекровь.
— Деточки, приезжайте ко мне на обед. Пирогов напеку, посидим по-семейному.
Света положила трубку и почувствовала, как внутри шевельнулась тревога. Что-то свекровь затеяла.
Ехали молча. За окном тянулся ноябрьский пейзаж — голые деревья, серое небо, лужи на обочинах. Игорь задумчиво переключал передачи, мотор ревел на подъёмах. Денис смотрел в окно, Настя дремала, прижавшись к брату.
Дом встретил их запахом пирогов и сырости. Валентина Фёдоровна суетилась у стола, расставляла тарелки. Улыбалась, но глаза были грустные.
— Проходите, проходите. Раздевайтесь, сейчас всё накрою.
За столом сначала говорили о пустяках — о школе, о погоде, о том, что зима будет холодной. Дети уплетали пироги, Игорь хвалил начинку. Света ждала.
И дождалась.
— А вот у Петровны, — начала свекровь, откладывая вилку, — сын каждые выходные приезжает. Всё ей сделал — и крышу перекрыл, и забор новый поставил, и баню отремонтировал. Она ни в чём не нуждается. А я тут одна сижу, брошенная...
Света почувствовала, как сжимаются кулаки под столом.
— Валентина Фёдоровна, мы вас не бросали.
— Не бросали? — свекровь подняла глаза. — А где вы все? Игорь один приезжает, надрывается. А ты, Света, только деньги считаешь! Жалко вам на Бабушку потратиться!
— Да, считаю! — Света не выдержала. — Потому что их нет! Почти сто тысяч за три месяца ушло на этот дом! У нас дети, их кормить надо, одевать, в школу собирать!
— Света... — Игорь попытался остановить.
— Нет, пусть услышит! Мы не миллионеры! У нас своя жизнь, свои расходы!
Валентина Фёдоровна побледнела, губы задрожали.
— Вот, значит, как. А когда вы с Игорем на ноги вставали, кто вам помогал? Мы с отцом последнее отдавали! Триста тысяч на квартиру дали, забыли уже?
Повисла тишина. Денис и Настя испуганно смотрели на взрослых. Света перевела дыхание.
— Валентина Фёдоровна... простите. Я перегнула. Но и вы в наше положение войдите. Нам тяжело.
Свекровь отвернулась к окну, промокнула глаза платком.
— Езжайте. Не буду вас больше обременять.
Обратно ехали в тяжёлом молчании. На заднем сиденье дети жались к окнам и молчали, чувствуя — случилось что-то плохое. Небо совсем потемнело, начал накрапывать дождь. Дворники скрипели по стеклу.
Дома уложили детей и сели на кухне — разбитые, уставшие, с чувством вины.
— Нужно что-то придумать, — сказал Игорь, глядя в пустую чашку. — Так не может продолжаться.
— Что ты придумаешь, гений?
— Придумаю.
Утром Света проснулась от запаха кофе. Игорь уже сидел за столом, задумчивый, невыспавшийся.
— Свет, я тут подумал... Давай маме квартиру купим.
Она замерла с кофейником в руке.
— Какую ещё квартиру мы купим?
— Обычную. Продадим этот чёртов дом и купим нормальную квартиру. В хорошем доме, с лифтом, чтобы до поликлиники недалеко. Всё, на этом вопрос решится.
— Думаешь, она согласится?
— Это уже другой вопрос. Но она с домом вообще не справляется. Сама видишь — всё сыпется, денег нет, здоровья нет. Выход один.
Света помолчала, потом кивнула.
— Да. Это выход.
К свекрови поехали вдвоём, детей решили оставить с соседкой. Валентина Фёдоровна открыла дверь, посмотрела настороженно. Глаза припухшие — видно, плакала.
— Мам, поговорить надо, — сказал Игорь. — Можно войти?
Валентина Фёдоровна отступила.
— Проходите.
Сели на кухне. Свекровь молча поставила чайник, достала чашки. Руки подрагивали.
— Мам, мы вот что придумали, — Игорь откашлялся. — Надо дом продавать.
Валентина Фёдоровна замерла с чайником в руке.
— Как продавать? Это же мой дом. Я его купила, чтобы жить спокойно, на воздухе...
— Мам, какой воздух? Ты из дома выйти боишься — то колено, то давление. Зимой дорогу заметёт — скорая не доедет. И всё сыпется, ты сама видишь.
— Ну подлатаем потихоньку...
— Чем подлатаем? — Игорь повысил голос. — Деньгами, которых нет? Мам, мы за три месяца почти сто тысяч сюда вбухали. И конца не видно.
Свекровь опустила чайник на стол, села напротив.
— И что ты предлагаешь? В дом престарелых меня сдать?
— Валентина Фёдоровна, ну что вы такое говорите, — Света подалась вперёд. — Мы квартиру хотим купить. Нормальную, в хорошем доме, с лифтом.
— Квартиру? — свекровь недоверчиво посмотрела на невестку. — На какие деньги?
— Дом продадим — хватит на однушку. В новостройке, в развитом районе. До поликлиники близко, магазины рядом, аптека во дворе.
— Новостройку? — свекровь нахмурилась. — Нет уж. Мне только в старом фонде. Эти новостройки — одноразовые, стены картонные, всё слышно. Чихнёшь — соседи "будь здорова" кричат.
— Мам, в старом фонде лифтов нет. Опять на пятый этаж карабкаться будешь?
— Ну... найдём что-нибудь на первом этаже.
— На первом сыро и темно. Мам, послушай — мы нашли хороший вариант, пока ехали Света смотрела объявления и там он не один, можно выбрать. Однушка, третий этаж, лифт работает, до поликлиники десять минут пешком. И балкон большой — под твои цветочки.
Валентина Фёдоровна молчала. Смотрела в окно, за которым серело ноябрьское небо. По щеке скатилась слезинка.
— Я так мечтала о своём доме, — сказала она тихо. — Всю жизнь в пятиэтажке, а тут — участок, воздух, тишина...
— Мам, — Игорь взял её за руку, — мечта не сбылась. Бывает. Но жизнь на этом не заканчивается. В новой квартире тебе будет хорошо. Тепло, светло, и мы рядом — полчаса на машине.
— А дом? — спросила она.
— Продадим. Мам, ты сама видишь — не тянешь ты его. И мы не тянем. Это не дача, это чёрная дыра.
Свекровь вздохнула. Долго молчала, крутила в руках салфетку. Потом сказала — сквозь зубы, но сказала:
— Ладно. Смотрите вашу новостройку.
Квартиру смотрели через неделю. Светлая, тёплая, с большими окнами. Лифт работал бесшумно, в подъезде пахло свежей краской. Валентина Фёдоровна ходила по комнате, трогала стены, выглядывала в окна. Лицо было напряжённое, недоверчивое.
— Батареи горячие, — заметила она, потрогав радиатор. — Это хорошо.
— И окна пластиковые, — добавила Света. — Дуть не будет.
Свекровь прошла на кухню, открыла кран — вода полилась сразу, горячая, парящая.
— Надо же. Без всяких котлов.
Игорь усмехнулся.
На балконе свекровь остановилась надолго. Широкий, застеклённый, с видом на сквер. Внизу дети катались на самокатах, молодая мама качала коляску.
— Здесь все мои фиалки поместятся, — сказала Валентина Фёдоровна тихо. — И герани место хватит. И даже лимон можно поставить, света достаточно.
Света и Игорь переглянулись. Впервые за долгое время свекровь улыбалась.
Переезд занял две недели. Дом в Сосновом продали быстро — нашёлся покупатель, который хотел всё сносить и строить заново. Денег хватило на квартиру и ещё осталось — на новую мебель и зимнюю куртку для Валентины Фёдоровны.
В день переезда привезли последние коробки. Денис и Настя помогали распаковывать — расставляли книги на полках, раскладывали посуду. Настя нашла старый фотоальбом и потащила его бабушке.
— Бабуль, а это кто?
— Это дедушка твой, Коля. Молодой ещё, красивый...
Валентина Фёдоровна долго смотрела на фотографию, потом подняла глаза на внуков, на сына, на невестку.
— Эта квартира как будто меня ждала, — сказала она. — Спасибо вам. Простите, что столько нервов потрепала.
Света почувствовала, как отпускает что-то внутри. Напряжение последних месяцев, обиды, ссоры — всё это медленно растворялось в тёплом свете новой квартиры.
— Главное, чтобы вам хорошо было, — сказала она. — Мы рядом. Если что — звоните.
Игорь обнял мать, потом жену. Денис и Настя носились по комнате, их голоса звенели эхом в полупустой квартире.
За окном падал первый снег. Валентина Фёдоровна смотрела на белые хлопья и думала — может, так оно и лучше. Может, это и есть — дом.