– Аня, ну ты же понимаешь, что это просто глупо? – Игорь отложил вилку и посмотрел на жену так, будто объяснял что-то очевидное ребёнку. – Квартира пустует. Пустует! А мы тут в трёшке задыхаемся, Максу скоро восемнадцать, ему своя комната нужна нормальная, а не этот закуток.
Анна Сергеевна медленно помешивала чай. Ложечка звякнула о край чашки. За окном сгущались февральские сумерки, и на кухне стало как-то особенно тесно.
– У Макса есть комната, – тихо сказала она.
– Комната! – фыркнул Игорь. – Три метра на два с половиной. Там развернуться негде.
Макс, сидевший напротив с телефоном в руках, даже не поднял глаза. Анна знала, что сын слушает, просто делает вид, что музыка в наушниках важнее.
– Продадим бабушкину квартиру, сделаем здесь евроремонт, – продолжал Игорь, и голос его звучал всё убедительнее, будто он уже всё решил и просто ставил её в известность. – Максиму отгородим полноценную комнату, может, даже вторую ванную сделаем. Тамара говорит, у них знакомые за такую однушку в центре хорошие деньги дают.
При упоминании Тамары что-то сжалось у Анны в груди. Сестра мужа появлялась в их жизни всегда некстати, с советами, которые звучали как приказы.
– Я не хочу продавать, – сказала Анна и услышала, как неуверенно прозвучал её голос.
– Не хочешь? – Игорь усмехнулся. – А чего ты хочешь, Ань? Чтобы там пыль копилась? Чтобы коммуналку платить за пустое место?
– Это была бабушкина квартира.
– Была. Теперь твоя. И нужно распорядиться ею с умом.
С умом. Анна посмотрела на мужа. Игорь был уверен в себе, как всегда. Пятьдесят восемь лет, начальник отдела в проектном институте, привык, что его слушаются. Дома тоже.
– Я подумаю, – сказала она.
– Думай-думай, – Игорь снова взялся за вилку. – Только долго не раздумывай. Рынок же не стоит на месте.
Анна встала и начала убирать со стола. Руки двигались автоматически, как каждый вечер. Собрать тарелки, сполоснуть, загрузить в посудомойку. Протереть столешницу. Проверить, выключена ли плита. Всё как обычно. Всё правильно.
Только внутри что-то скребло. Что-то сопротивлялось.
Бабушкина квартира. Однокомнатная, на четвёртом этаже старого дома на Покровке. Анна получила её в наследство три месяца назад, когда бабушка ушла тихо, во сне, в девяносто два года. Завещание оказалось неожиданностью. У бабушки было трое детей, семеро внуков, но квартиру она оставила Анне. «Потому что ты одна приезжала просто так, без повода», – написала бабушка в письме, которое нашли в комоде вместе с документами.
Анна помнила эту квартиру с детства. Высокие потолки, скрипучий паркет, запах пирогов с капустой по субботам. Помнила, как сидела на широком подоконнике с книжкой, пока бабушка гладила бельё. Помнила мягкий свет настольной лампы с зелёным абажуром и бабушкины руки, тёплые и морщинистые, которые гладили её по голове: «Ты у меня умница. Ты у меня самая лучшая».
– Мам, – окликнул Макс.
Анна обернулась. Сын смотрел на неё, наушники болтались на шее.
– Да?
– Не слушай отца. Если тебе не хочется продавать, не продавай.
Сердце екнуло. Макс редко вмешивался в их с Игорем разговоры.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Мальчик пожал плечами и ушёл в свою комнату. Три метра на два с половиной. Может, и правда мало.
Но квартира на Покровке предназначалась не для продажи. Анна не могла объяснить этого Игорю, не могла объяснить даже себе до конца, но она хотела, чтобы это место осталось. Для Макса. Как запасной аэродром. Как место, куда можно вернуться, если что-то пойдёт не так. У всех должно быть такое место.
***
Тамара приехала в воскресенье. Без предупреждения, как всегда.
– Игорёк дома? – спросила она, даже не поздоровавшись.
– На диване, футбол смотрит, – ответила Анна.
Тамара прошла в комнату, и через минуту оттуда донеслись голоса. Анна осталась на кухне, нарезала пирог с яблоками. Слышала обрывки фраз: «...недвижимость сейчас растёт... глупо упускать... знаю риелтора...»
Когда Тамара вышла, её лицо выражало озабоченность.
– Ань, – она села за стол, придвинула к себе тарелку с пирогом. – Я прямо скажу. Ты неразумно поступаешь.
– В чём именно?
– С квартирой этой. Игорь говорит, ты не хочешь продавать.
– Не хочу.
– Почему?
Анна посмотрела на неё. Тамара была на пять лет старше Игоря, всю жизнь работала экономистом, привыкла считать деньги и выгоду. Для неё мир делился на рациональное и нерациональное. Бабушкины воспоминания явно относились ко второму.
– Это была бабушкина квартира, – повторила Анна.
– И что? Бабушка умерла. Царствие ей небесное, но жизнь продолжается. У вас семья, ребёнок, вам деньги нужны. Макс в институт пойдёт, репетиторы, поступление. Игорю машину пора менять, та уже сыплется. А ты сидишь на капитале и ничего не делаешь.
– Я работаю, – тихо сказала Анна.
– Библиотекарь, – Тамара махнула рукой. – Сколько ты там получаешь? Тридцать? Тридцать пять? Это же копейки.
Тридцать две. Но Анна не стала уточнять.
– Продайте квартиру, вложите деньги в ремонт, – продолжала Тамара. – Или сдавайте, если продавать не хотите. Пассивный доход, слышала про такое? Тысяч пятьдесят в месяц стабильно. Это же больше, чем твоя зарплата!
– Я подумаю.
– Аня, – голос Тамары стал мягче, почти ласковым. – Я понимаю, тебе память дорога. Но ты же не девочка, чтоб сентиментальничать. Тебе пятьдесят пять. Нужно думать о будущем. О семье. О Максе.
О Максе. Это был главный аргумент, против которого Анна не могла возразить.
– Хорошо, – сказала она. – Я подумаю.
***
В понедельник Анна приехала на Покровку. Первый раз после бабушкиных похорон.
Поднималась по лестнице медленно, держась за перила. Сердце стучало. Ключ поворачивался в замке туго, будто сопротивлялся.
Квартира встретила её тишиной и запахом пыли. Анна прошла в комнату, открыла окно. Февральский воздух ворвался внутрь, холодный и свежий.
Всё осталось, как было. Диван с вязаным пледом, книжный шкаф, круглый стол у окна. Фотографии на стенах. Бабушка улыбалась с чёрно-белого снимка, молодая, красивая, в белом платье. Рядом дедушка, которого Анна не застала.
Она села на диван и вдруг поняла, что плачет.
Здесь было хорошо. Здесь было спокойно. Здесь не нужно было ни перед кем оправдываться, объяснять, доказывать. Здесь можно было просто быть.
Анна вытерла глаза. Достала из сумки тряпки, моющее средство. Начала убираться. Протёрла пыль, вымыла полы, перестирала бабушкины занавески. Работа успокаивала. Руки двигались, мысли текли свободно.
Может, они правы? Может, она и правда упрямая? Цепляется за прошлое, вместо того чтобы думать о настоящем?
Но почему тогда внутри такое сопротивление? Почему каждый раз, когда Игорь или Тамара заводят разговор о продаже, что-то в груди сжимается, как будто пытаются отнять что-то важное, жизненно необходимое?
Анна подошла к окну. Внизу, на Покровке, текла обычная жизнь. Люди торопились по делам, машины стояли в пробках. Но здесь, на четвёртом этаже, было тихо. Было своё.
Она вспомнила Макса. Его слова: «Если тебе не хочется, не продавай».
Мальчик вырос. Когда это успело случиться? Ещё вчера, кажется, таскала его на руках, читала на ночь сказки, а теперь он выше её на голову и говорит такие взрослые вещи.
Ему нужно место. Не просто квадратные метры, а место, где можно начать заново, если понадобится. Где не нужно объяснять и выслушивать советы. Где можно просто прийти и сесть у окна с книжкой.
Анна закрыла окно. Решение созрело само собой, тихо и твёрдо.
Квартиру она не продаст. И сдавать не будет.
***
– Ты что, совсем уже?! – Игорь орал редко, но сейчас его голос гремел по всей квартире. – Я тебе нормально объясняю, по-человечески, а ты как баран упёрлась!
– Не кричи, – попросила Анна.
– Не кричу? Да я ещё не начинал кричать! Ты соображаешь вообще, что творишь? Деньги на ветер пускаешь! Семью подводишь!
– Квартира останется Максиму.
– Максиму?! – Игорь захохотал. – Ему шестнадцать лет! Ему до квартиры как до луны! Ему сейчас нормальные условия нужны, учёба, перспективы, а не твои сентименты!
Анна молчала. Спорить с Игорем было бесполезно. Когда он заводился, остановить его было невозможно.
– Знаешь, что Тамара говорит? – продолжал он. – Что ты всю жизнь ничего не решала. Всю жизнь плыла по течению. И вот теперь, когда нужно принять одно-единственное разумное решение, ты упираешься. Потому что тебе в голову бабушка всякую чушь вбила про семейные ценности и память.
– Тамара много чего говорит, – тихо ответила Анна.
– Тамара умная женщина! Она жизнь знает! А ты что знаешь? Библиотеку свою? Книжки пыльные?
Что-то внутри дрогнуло. Больно. Обидно.
– Я знаю, что это моя квартира, – сказала Анна. – И моё решение.
Игорь замолчал. Посмотрел на неё долгим взглядом.
– Моё решение, – передразнил он. – Ты слышишь, что говоришь? Какое твоё? У нас семья. Мы вместе решаем.
– Вместе – это когда учитывают моё мнение.
– Твоё мнение? Твоё мнение основано на эмоциях, а не на разуме. Я пытаюсь думать за двоих, потому что ты явно не справляешься.
Анна встала и вышла из комнаты. Руки дрожали. Села на кухне, налила воды. Выпила залпом.
Думать за двоих. Не справляешься.
Неужели он всегда так о ней думал? Или это Тамара его настроила?
Дверь в комнату Макса приоткрылась. Сын вышел, сонный, взъерошенный.
– Чего он орёт? – спросил он.
– Из-за квартиры.
– Скажи ему, чтоб отстал.
– Не так просто.
Макс подошёл, обнял её за плечи. Неловко, по-мальчишески, но Анне стало теплее.
– Мам, ты главное не переживай. Мне твоя трёшка не нужна. И евроремонт не нужен. Мне нужно, чтобы ты не расстраивалась.
Анна прижалась к нему и снова заплакала. Тихо, чтобы Игорь не услышал.
***
Следующие недели прошли в холодной войне. Игорь почти не разговаривал с ней, отвечал односложно, демонстративно общался только с Максом. Тамара звонила каждый день, сначала уговаривала, потом упрекала, потом просто вздыхала в трубку и говорила: «Ну ладно, Аня. Твоя жизнь. Только потом не жалуйся».
Анна ездила на Покровку каждую субботу. Убиралась, проветривала, просто сидела у окна. Это стало её ритуалом. Её островком.
Однажды она заметила, что Игорь стал задерживаться на работе. Приходил поздно, пах сигаретами и чужими духами. Анна не спрашивала. Не хотела знать.
Или боялась узнать?
В апреле Тамара приехала с новым предложением.
– Ань, давай так, – она села за стол, разложила какие-то бумаги. – Не хочешь продавать, не надо. Давайте сдадим квартиру. Я нашла агентство, они всё оформят, найдут арендаторов, проверят. Вам только деньги получать. Пятьдесят тысяч в месяц, чистыми. Подумай, сколько это за год!
Анна смотрела на бумаги. Договор аренды. Акт приёма-передачи. Всё готово, нужна только её подпись.
– Нет, – сказала она.
– Аня!
– Нет.
Тамара сгребла бумаги, сунула в сумку.
– Ты невменяемая, – сказала она холодно. – Игорь прав. С тобой невозможно разговаривать.
Она ушла, хлопнув дверью. Анна осталась сидеть на кухне. В квартире было тихо. Игорь куда-то уехал, Макс у друга ночевал.
Тишина давила.
Может, они правы? Может, она действительно упрямая, глупая, сентиментальная? Может, нужно было согласиться хотя бы на аренду?
Но рука не поднималась подписать эти бумаги. Не поднималась.
***
В мае случилось то, что перевернуло всё.
Анна решила поехать на Покровку в среду. Обычно ездила в субботу, но в эту неделю у неё был отгул. Купила цветы, хризантемы жёлтые, бабушка их любила. Хотела поставить в вазу, освежить квартиру.
Поднялась по лестнице, вставила ключ в замок.
Дверь открылась легко. Слишком легко.
В прихожей пахло чужим. Чужими духами, чужим шампунем. На вешалке висела женская куртка, которую Анна никогда не видела.
Сердце ухнуло вниз.
Она прошла в комнату.
На диване, на бабушкином диване, сидела молодая женщина. Лет тридцати, в халате, с чашкой кофе. Она вскочила, увидев Анну.
– Вы кто? – спросила женщина.
– Я хозяйка, – ответила Анна, и голос прозвучал странно, будто чужой. – А вы кто?
– Я... Игорь Петрович сказал, что я могу...
Игорь Петрович.
Анна опустилась на стул. Хризантемы выпали из рук на пол.
– Объясните, – попросила она.
Женщина замялась, потом заговорила торопливо. Игорь Петрович показал ей квартиру месяц назад. Сказал, что она свободна, что он хозяин, что можно снять за сорок тысяч. Она внесла залог, получила ключи. Живёт уже три недели.
– Он сказал, что хозяин? – переспросила Анна.
– Да. Показал документы. Я же проверила всё.
– Какие документы?
– Ну... свидетельство о собственности. Там ваше имя было, Анна Сергеевна, но он сказал, что это его жена и вы не против сдать.
Анна закрыла глаза. В ушах звенело.
Игорь сдал квартиру. Без её ведома. Подделал подпись или просто убедил агентство, что она согласна. Получил деньги. И эта женщина...
– Мы с ним встречались пару раз здесь, – продолжала женщина, и голос её стал тише. – Он говорил, что скоро разведётся. Что у него жена не понимает его. Я думала...
Дальше Анна не слушала.
Встречались здесь. На бабушкином диване. В бабушкиной квартире.
Она встала. Ноги не слушались, но она встала.
– Собирайте вещи, – сказала она. – У вас час.
– Но я заплатила!
– Деньги вам вернут. Это моя квартира, и я не давала согласия на аренду. Собирайте вещи.
Женщина открыла рот, хотела что-то сказать, но, видимо, что-то в лице Анны заставило её передумать. Она кивнула и ушла в ванную.
Анна достала телефон. Набрала Игоря.
– Да? – ответил он раздражённо.
– Приезжай на Покровку. Сейчас же.
– Чего?
– Приезжай. Или я вызываю полицию.
Она отключилась.
***
Игорь приехал через сорок минут. С Тамарой.
Анна сидела на диване. Женщина-арендатор уже ушла, забрав вещи и пообещав подать в суд. Анна кивнула. Пусть подаёт.
– Ань, – начал Игорь, но она подняла руку.
– Молчи.
Он замолчал. Тамара попыталась вмешаться:
– Аня, не надо устраивать истерику. Мы просто хотели...
– Вы просто хотели распорядиться моей квартирой, – перебила её Анна. – Без моего согласия. Подделали документы. Сдали квартиру. Игорь привёл сюда свою любовницу.
Тамара побледнела. Посмотрела на брата.
– Игорь, это правда?
– Какая разница, – пробормотал он. – Аня всё равно не соображает. Квартира пропадает, а я...
– Вон, – сказала Анна.
– Что?
– Вон отсюда. Оба. Сейчас же.
Она встала, подошла к двери, распахнула её.
– Аня, ты чего? – Игорь попытался улыбнуться. – Давай поговорим нормально. Я объясню.
– Мне не нужны объяснения. Мне нужно, чтобы вы ушли.
– Ты же не выгонишь меня, – он шагнул к ней. – Я твой муж.
– Ты предатель, – сказала Анна, и голос её не дрогнул. – Ты предал моё доверие. Ты использовал то, что было для меня святым. Ты привёл чужую женщину в бабушкину квартиру. Вы оба считали меня дурой, которая ничего не решает, ничего не понимает. Но я понимаю. Я понимаю, что больше не хочу жить с человеком, который не уважает ни меня, ни мой выбор.
– Аня...
– Уходите.
Тамара первая двинулась к двери. Игорь постоял, потом пошёл следом. На пороге обернулся:
– Ты пожалеешь.
– Нет, – ответила Анна. – Не пожалею.
Она закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Сползла на пол и сидела так долго, очень долго, пока не стемнело.
Потом достала телефон. Позвонила слесарю. Заказала замену замков на завтра.
Макс отреагировал спокойно. Слишком спокойно.
– Я знал, – сказал он, когда Анна рассказала ему всё. – Не про любовницу, но что он тебя не уважает, я знал давно.
Они сидели на кухне в их трёшке. Игорь съехал к Тамаре. Анна подала на развод. Адвокат сказал, что дело простое, имущество делится пополам, но бабушкину квартиру никто не тронет, это её личное наследство.
– Ты поедешь со мной на Покровку? – спросила Анна.
– А можно?
– Это будет твоя квартира. Когда-нибудь.
Макс кивнул. Потом вдруг обнял её, крепко, по-взрослому.
– Мам, ты молодец, – сказал он. – Правда.
***
Переезжали в июне. Вещей оказалось немного. Анна взяла только самое необходимое. Одежду, книги, несколько фотографий. Всё остальное осталось Игорю. Пусть забирает.
Квартира на Покровке встретила их тишиной. Анна открыла окна, впустила летний воздух. Макс поставил свои коробки в угол.
– Тут классно, – сказал он. – Прямо как в старом кино.
– Здесь жила моя бабушка, – ответила Анна. – А до неё её мама. Теперь здесь будем жить мы.
Она прошла на кухню, поставила чайник. Макс устроился на диване с ноутбуком. За окном шумела Покровка, вечерняя, суетливая.
Анна села у окна. То самое место, где сидела в детстве с книжкой. Теперь она сидела здесь снова, но уже не девочкой, а женщиной, которая защитила своё.
Защитила право распоряжаться своей жизнью. Право говорить "нет". Право на собственное пространство, на собственные решения, на собственную территорию.
Ей было страшно. Конечно, было. Пятьдесят пять лет, развод, новая жизнь. Что дальше? Она не знала.
Но знала другое: она сделала выбор. Свой выбор. И это было важнее любых планов.
– Мам, – окликнул Макс. – Чай кипит.
Анна встала, выключила чайник. Достала чашки, заварила чай. Бабушкин сервиз, тонкий фарфор с голубыми цветами.
– Будешь? – спросила она.
– Конечно.
Они сели за круглый стол у окна. Макс взял печенье, Анна пила чай маленькими глотками. За окном садилось солнце, окрашивая небо в розовые и золотые полосы.
– Тебе нравится здесь? – спросила Анна.
– Да, – Макс улыбнулся. – А тебе?
Анна посмотрела на него, потом на комнату, на окно, на закат.
– Да, – сказала она. – Мне тоже.
Она не знала, что будет завтра. Не знала, найдёт ли когда-нибудь новую любовь, наладится ли карьера в библиотеке, как сложатся отношения с Максом в будущем.