— Валер, ты сейчас серьезно или это у тебя такой сложный юмор, последствия вчерашнего кефира? — Зоя замерла с пачкой купальников в руках.
На кровати, похожей на поле боя после бомбежки вещами, лежал открытый чемодан. Огромный, желтый, купленный специально для этой поездки. Он зиял пустотой, как бюджет семьи после новогодних праздников, и ждал, когда его наполнят надеждами на лучшее будущее.
Валерий, муж Зои (законный уже целых три дня и пять часов), переминался с ноги на ногу в дверном проеме. Вид у него был виноватый, как у кота, который не просто стащил сосиску, а еще и надкусил хозяйский фикус на десерт.
— Зоенька, ну почему сразу юмор? — Валера почесал затылок, где предательски пробивалась лысина, которую он ласково именовал «площадкой для поцелуев». — Людочке правда очень плохо. Ты же знаешь, этот ее… Артурчик. Подлец. Бросил ее прямо перед Восьмым марта, представляешь? У человека депрессия, нервный срыв. Мама звонила, плачет, говорит, Люда лежит лицом в стенку и даже пельмени не ест.
Зоя медленно выдохнула, считая до десяти. В свои сорок два года она твердо знала: нервные клетки не восстанавливаются, в отличие от жировых отложений.
— Валера, — вкрадчиво начала она, аккуратно сворачивая парео. — У нас медовый месяц. Мы летим в Турцию. В отель, где нет детей, аниматоров, орущих в микрофон «Арам-зам-зам», и очередей за арбузами. Я заплатила за этот покой сумму, равную стоимости подержанной иномарки. Я хочу лежать тюленем, смотреть на море и чтобы меня никто не трогал. А ты предлагаешь взять с собой твою сестру? Которая, напомню, на нашей свадьбе умудрилась разрыдаться во время тоста, потому что «у молодых счастье, а я одна как перст»?
— Ну она тихонько, — заныл Валера, делая шаг в комнату. — Она же мешать не будет. Будет ходить хвостиком, водичку пить, на песочке лежать. Ей просто нужно сменить обстановку. Мама говорит, морской воздух лечит душевные раны. Мы же не звери, Зоя. Мы семья. А семья должна поддерживать.
Зоя посмотрела на мужа. Хороший он мужик, Валера. Рукастый, не пьющий, работает инженером в теплосетях, зарплату домой несет. Но есть у него один недостаток, перечеркивающий все достоинства жирным красным маркером: его святая уверенность, что его родственники — это вымирающий вид панд, которых нужно оберегать, кормить и чесать за ушком.
— Я не обязана брать твою сестру с нами в отпуск, у нас медовый месяц, а не пионерлагерь «Зорька», — отчеканила Зоя, швырнув купальник в чемодан. — Я хочу ходить по номеру в неглиже. Я хочу пить шампанское на балконе. А не выслушивать истории о том, какой козел этот Артурчик и почему все мужики… кхм… парнокопытные.
— Зоя, ну у нас же номер люкс! — Валера решил зайти с козырей. — Там диван есть. Раскладной. Она там поместится, она компактная.
— Компактная? Валера, твоя Людочка носит 54-й размер и храпит так, что стеклопакеты дрожат. Я помню ту ночевку на даче, спасибо, повторения не надо.
— Это у нее от стресса было! — вступился брат за сестру. — А сейчас она на успокоительных. Зоечка, ну пожалуйста. Я уже маме сказал, что мы подумаем.
Зоя села на край кровати. Вот оно. «Я маме сказал». Сакральная фраза, после которой обычно начинается апокалипсис местного масштаба. Свекровь, Зинаида Захаровна, женщина монументальная и несокрушимая, как ледокол «Ленин», умела управлять сыном на расстоянии. Она не требовала, нет. Она просто тяжело вздыхала в трубку так, что у Валеры на другом конце города начиналась изжога от чувства вины.
Финансовый вопрос в их паре тоже был, мягко говоря, с перекосом. Валера зарабатывал на «хлеб с маслом», а вот «икру», ремонты, новую бытовую технику и этот самый люксовый отпуск оплачивала Зоя. Она работала заместителем директора в логистической компании, нервов тратила вагон, но и получала соответственно. Валера же считал, что деньги в тумбочке берутся от сырости, и искренне не понимал, почему нельзя «немножко потесниться».
— Сколько? — сухо спросила Зоя.
— Что сколько? — не понял Валера.
— Сколько стоит путевка для Людочки? Мы вылетаем послезавтра. Билетов может не быть. Отель может быть в стопе. Ты вообще узнавал?
Валера расцвел, почуяв слабину.
— Узнавал! Я звонил твоему менеджеру, этой, Леночке. Она сказала, что в наш отель мест нет, но… — он замялся. — Можно взять «доп. место» в наш номер. Раскладушку поставят. И билет на самолет один остался, правда, в экономе, но Люда не гордая, она потерпит.
— А я? Я потерплю? — Зоя прищурилась. — То есть, мы втроем в одном номере. Романтика. Лепестки роз на кровати, шампанское в ведерке и Людочка на раскладушке, оплакивающая Артурчика. Валера, ты в своем уме?
— Зоя, ну на три дня всего! Она потом в себя придет, познакомится с кем-нибудь… Там же анимация, турки, море! Мы ее утром на пляж отправим, а сами… — он игриво подмигнул.
Зоя встала и подошла к окну. За стеклом серый февральский город месил грязь. Ей так хотелось солнца. Простого человеческого тепла. А на нее вешали тридцативосьмилетнюю «девочку», которая ни дня в своей жизни не работала нормально, зато мастерски умела страдать. Людочка жила с мамой, перебивалась случайными подработками в стиле «администратор солярия на полставки» и вечно искала принца. Принцы попадались бракованные, без коней, зато с алиментами и вредными привычками.
— Кто платит за банкет? — спросила Зоя, глядя на мокрый асфальт.
— Ну… — Валера замялся. — У мамы сейчас с пенсией туго, лекарства подорожали. У Люды, сама понимаешь, простой в карьере. Я думал… у нас же есть отложенные? Те, что на новую кухню хотели. Мы потом накопим! Я премию получу к маю.
Зоя усмехнулась. Премию Валера получал такую, что на нее можно было купить разве что ручку от кухонного гарнитура.
В этот момент зазвонил телефон Валеры. На экране высветилось «Мамуля». Он схватил трубку, включил громкую связь (привычка, от которой Зоя не могла его отучить) и сделал лицо первоклассника у доски.
— Валерик, сынок, ну что? — голос Зинаиды Захаровны звучал так, будто она звонила из реанимации, хотя фон был вполне бодрым — работал телевизор, шел какой-то сериал. — Людочка уже чемодан достала, сидит, бедная, ждет. Вы же не бросите сестренку? Она говорит: «Если Валера меня не возьмет, я руки на себя наложу». Прямо так и сказала, представляешь?
Манипуляция 80-го уровня. «Руки на себя наложу» — любимая фраза Людочки, когда ей не покупали новые сапоги или не давали денег на наращивание ресниц.
— Мам, мы решаем, — промямлил Валера, косясь на жену.
— А что решать? Зоя женщина умная, понимающая. Она же не жадная. У нее зарплата вон какая, что ей, тарелку супа для родственницы жалко? Мы же одна семья теперь! Зоенька, ты меня слышишь?
Зоя подошла к телефону.
— Слышу, Зинаида Захаровна. Прекрасно слышу.
— Вот и умница. Людочка вам мешать не будет. Она тихая. Вы там отдыхайте, а она просто рядом побудет. Ей нужно женское счастье поправить, ауру почистить. А то сглазил ее кто-то, точно сглазил.
Зоя посмотрела на мужа. На его лице было написано такое жалкое молящее выражение, что ей на секунду стало даже смешно. «Как за каменной стеной», говорили они. «Опора и надежда». А по факту — желе, присыпанное сахарной пудрой.
И тут в голове у Зои что-то щелкнуло. План созрел мгновенно, как попкорн в микроволновке. Злой, коварный, но абсолютно справедливый план. Она вспомнила слова Леночки, своего турагента, с которой болтала вчера: «Зоя Павловна, там сейчас такая накладка вышла с чартерами, можно перебронировать отели без штрафов, если день в день».
— Хорошо, — громко сказала Зоя. — Пусть собирается.
Валера чуть не выронил телефон.
— Правда? Зойка, ты лучшая! Мам, слышала? Берем!
— Ой, спасибо, доченька! — голос свекрови мгновенно окреп и налился сталью. — Я знала, что ты человек. Люда! Люда, иди собирайся, Валера разрешил!
— Только одно условие, — перебила поток благодарностей Зоя. — Организацией занимаюсь я. Никаких вопросов, никаких претензий. Я звоню Лене, переоформляю документы. Паспорт Людин пришлите мне фото сейчас же. И деньги… ну ладно, деньги с «кухонных» возьмем.
— Конечно-конечно! — закивал Валера, готовый целовать песок, по которому она ходила (паркет, в данном случае). — Всё, как ты скажешь!
Зоя вышла из спальни, плотно прикрыв дверь. На кухне она налила себе стакан воды, выпила залпом. Потом достала телефон и набрала номер турагента.
— Лена? Привет, это Зоя. Да, по поводу завтрашнего вылета. Слушай, у меня форс-мажор. Состав меняется. Да, добавляем одного человека. Но слушай меня внимательно…
Разговор длился пять минут. Лена на том конце провода сначала хихикала, потом откровенно ржала, а под конец сказала: «Зоя Павловна, вы гений, но это жестоко».
— Жестоко — это заставлять меня слушать нытье тридцатипятилетней женщины про мужиков за мои же двести тысяч, — отрезала Зоя. — Оформляй. Разницу в цене я доплачу, если надо. Или наоборот, вернется? Отлично. Остаток кинь мне на карту, куплю себе туфли.
Вечер прошел в суматохе. Людочка примчалась через два часа, таща за собой розовый чемодан на колесиках, который скрипел, как несмазанная телега. Сама Людочка была в образе «раненной лани»: глаза на мокром месте, губы надуты, но в руках — пакет с пирожками от мамы.
— Зоечка, спасибо тебе, — пропищала она, чмокая Зою в щеку. — Я буду тише воды. Я вообще из номера выходить не буду, только на завтрак.
«О да, на завтрак ты выходить будешь», — подумала Зоя, глядя на габариты золовки.
Валера летал на крыльях счастья. Он умудрился впихнуть в свой рюкзак еще и любимую Людину подушку («Она без нее не засыпает, шейный хондроз!»). Зоя молча наблюдала за этим цирком, аккуратно пакуя свои крема. В её душе царило ледяное спокойствие самурая перед битвой.
Утро вылета. Аэропорт Домодедово гудел, как улей. Валера суетился с паспортами, Людочка делала селфи на фоне табло вылетов с подписью «Прощай, холодная Россия, привет, новая жизнь!».
Зоя стояла чуть в стороне, в стильном бежевом пальто, и пила кофе. Она выглядела как женщина, у которой всё под контролем.
— Так, мои дорогие, — подошла она к своим спутникам. — Я зарегистрировала нас онлайн, чтобы не стоять в очереди. Вот посадочные.
Она протянула Валере и Люде распечатки.
— О, ряд 35! — обрадовалась Люда. — У окошка?
— Почти, — улыбнулась Зоя. — У крыла. Там меньше трясет.
В самолете они расселись. Валера и Люда оказались рядом, а место Зои… оказалось через проход, на два ряда впереди.
— Ой, а почему так? — расстроился Валера.
— Система так раскидала, милый. Самолет полный, сезон, — соврала Зоя, не моргнув глазом, и надела наушники, всем видом показывая, что разговор окончен.
Весь полет она наслаждалась аудиокнигой и бокалом вина, который заказала дополнительно. Краем глаза она видела, как Людочка что-то активно рассказывает брату, размахивая руками, а Валера кивает, периодически вытирая лоб салфеткой. «Терпи, казак, атаманом будешь», — злорадно подумала Зоя.
Прилетели в Анталью. Теплый ветер ударил в лицо запахом моря и керосина. Трансфер. Зоя уверенно повела свое семейство к стойке туроператора.
— Нам вот в этот автобус, — она указала на маленький микроавтобус с надписью «VIP-трансфер».
— Ого! — восхитилась Люда. — Зойка, ты шикуешь!
Они загрузились. Ехали долго, пейзажи за окном менялись: сначала шли роскошные отели-дворцы, потом пошли поселки попроще, потом вообще какие-то горы и козы.
— Зой, а куда мы едем? — забеспокоился Валера. — Наш отель вроде «Риксос» был или что-то такое… На первой линии.
— Сюрприз, — загадочно ответила Зоя, глядя в телефон. — Я решила, что нам нужно что-то более аутентичное. Ближе к природе. Чтобы поправить душевное здоровье Людочки.
Микроавтобус свернул на грунтовую дорогу. Пыль столбом. Водитель-турок весело напевал что-то под нос.
Наконец, машина остановилась.
— Приехали! — объявил водитель.
Валера и Люда вышли и остолбенели.
Перед ними не было ни пятизвездочного дворца, ни бассейнов с голубой водой, ни швейцаров в ливреях. Перед ними раскинулся… эко-кемпинг. Несколько деревянных домиков, похожих на скворечники-переростки, стояли посреди сосновой рощи. Чуть дальше виднелись палатки. Где-то вдалеке блестело море, но до него было топать километра два по крутой тропинке. Пахло хвоей и дымком.
— Это что? — прошептала Людочка, прижимая к груди розовый чемодан, колесики которого явно не были рассчитаны на гравий.
— Это эко-ретрит «Сила Земли», — торжественно объявила Зоя, выходя из машины налегке (ее чемодан водитель почему-то не достал). — Никакого "олл инклюзив", никакого алкоголя, никакого вредного сахара. Подъем в 6 утра, йога, чечевичная похлебка и медитации. Полное очищение организма и кармы. Людочка, это же именно то, что тебе нужно, чтобы забыть Артура!
— Ты шутишь? — у Валеры дернулся глаз. — Зоя, где наш отель? Где джакузи?
— А, про джакузи, — Зоя поправила солнечные очки. — Видишь ли, Валера, бюджет поездки был фиксированным. Когда добавилась Люда, деньги пришлось перераспределить. Трое в «люксе» — это дорого. Трое в эко-кемпинге — как раз уложились. Зато все вместе! Семья!
— А твой чемодан? — вдруг заподозрила неладное Люда. — Почему его не выгрузили?
— А вот это самое интересное, — Зоя улыбнулась самой обворожительной улыбкой, от которой у Валеры обычно холодело внутри. — Водитель сейчас отвезет меня в соседний городок. В тот самый отель, где я изначально бронировала номер. Там, к сожалению, остался только один «Single Room» — одноместный номер. Крошечный, вы бы там не поместились. Так что я, как любящая жена и невестка, пожертвовала своим обществом ради вашего комфорта. Вы же хотели побыть семьей? Вот, наслаждайтесь. Я приеду за вами через неделю.
Зоя захлопнула дверь микроавтобуса.
— Поехали, Мехмет! — скомандовала она водителю.
Машина рванула с места, оставив Валеру и Люду в облаке пыли, посреди сосен, цикад и надвигающегося ужаса осознания. Валера смотрел вслед удаляющемуся «VIP-трансферу» и понимал: он не просто попал. Он попал так, как не попадал даже тогда, когда случайно выбросил мамину рассаду.
Но он даже представить не мог, что удумала его жена. Он сто раз пожалел, что решил на нее надавить, но самое страшное было еще впереди: к ним уже направлялся бородатый инструктор по йоге с очень вдохновенным лицом и отсутствием понимания слова «пиво»...
ЧИТАТЬ РАЗВЯЗКУ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ