Знакомясь с историей сёл Апастовского района, можно прийти к выводу, что большинство из них либо существуют со времён Казанского ханства, либо основаны в тревожном для татар XVI веке. Тогда земли бывшего улуса Джучи были присоединены Иваном Грозным к Русскому государству. В те неспокойные времена мусульманское население, напуганное слухами о предстоящем насильственном крещении, уходило с обжитых мест в глухие лесные урочища, укрываясь от царских дьяков-писцов и чиновников созданной впоследствии Новокрещенской конторы, которые усиленно навязывали местным новую веру.
Так поблизости от старинных татарских сёл, таких как Давликеево, Верхний Индырчи, Азбаба и Большие Болгояры, которые помнят имена последних ханских правителей, в ХVI столетии татарские переселенцы основали сёла Деушево, Бурнашево, Багишево, где проживали переселенцы. К числу таких поселений относится и село с довольно необычным названием Аю-Кудерган, расположенное по берегам небольшой речки Тумбы, почти у самой границы с Чувашской республикой.
АЮ НАДО ПРОУЧИТЬ!
Тяжело было обживать новосёлам здешнюю глухомань. Приходилось не только заново ставить избы на берегу мелководной Тумбы, но и вырубать кустарник, валить деревья, корчуя пни на месте будущей пашни. Но земледельцы трудились в поте лица, не жалея сил, и вскоре население лесной деревушки выросло вдвое. Помимо хлебопашества, местные татары разводили скот, занимались пчеловодством – в окрестностях села было несколько пасек.
Вот тогда-то и пожаловали к людям их непрошеные соседи – медведи, испокон веку бывшие хозяевами здешних мест. Недели не проходило, чтобы косолапые хищники не устраивали какой-нибудь переполох. То задерут отбившуюся от сельской отары овцу или молодую тёлку. То до смерти перепугают отправившихся в лес по грибы или ягоды женщин и ребятишек. А то и вовсе заявятся на пасеку, учинив там настоящий погром, разбив и разграбив пчелиные ульи в поисках мёда… Об этом красноречиво свидетельствовали клочки медвежьей шерсти, оставленные на дубовых колодах, и свежие отпечатки когтистых медвежьих лап.
Вскоре местным жителям всё это порядком надоело. «Аю (медведя – тат.) надо проучить!» – решили они. И устроили на медведей дружную охоту с облавой.
Тот, кто помнит детскую сказку Киплинга о Маугли, знает, чего так боялся гроза джунглей, свирепый и кровожадный тигр Шерхан. Красный цветок – так называли обитатели леса огонь, который в руках человека превращается в страшное и беспощадное оружие. Именно с помощью огня выкуривали из берлоги лесного хищника местные жители. Напуганный и обожжённый мишка с воем позорно бежал от охотников и с тех пор уже никогда не беспокоил их своими непрошенными визитами.
А село в память о том случае так и назвали – «Аю-Кудерган», что значит «Подпалённый медведь».
ЗА ЗЕМЛЮ И ЗА ВЕРУ
Постепенно основанное в лесной глухомани село росло и расширялось. К началу ХХ столетия, незадолго до революции, в нём проживали более тысячи человек. В селе было две мельницы и пять торговых лавок.
Местные хоть и принадлежали к числу так называемых ясачных татар, а впоследствии государственных крестьян, и выплачивали дань, а потом и подушную подать московскому царю, но веру свою сохранили. Большинство жителей села считали себя правоверными мусульманами. В селе действовала мечеть, а при ней духовная школа-медресе.
Вскоре после революции и Гражданской войны местным татарам вновь довелось испытать гонения за веру, но уже со стороны новой советской власти. В конце двадцатых годов с началом претворения в жизнь политики массовой коллективизации на селе в Аю-Кудерган прибыл отряд чекистов.
Явившимся комиссарам сразу же не понравился решительный настрой сельчан, вставших на защиту местной мечети. Местные мусульмане потребовали от чекистов немедленно открыть опечатанную мечеть и освободить уже арестованного к тому времени сельского муллу Вахитова – такую вот «революционную» фамилию носил местный служитель культа. В ответ чекисты арестовали представителя сельчан и стали реквизировать у так называемых кулаков излишки зерна, которые свозили в общественный амбар.
Тут уже терпение сельчан лопнуло окончательно. Собравшись толпой, вооружившись вилами, кольями, топорами и охотничьими ружьями, они двинулись на центральную площадь села к закрытой безбожниками мечети.
Чекисты встретили их револьверным огнём, полагая, что уже после первых же выстрелов мусульмане разбегутся. Однако вид крови первых упавших раненых и убитых вызвал такой приступ ненависти у сельчан, что они вмиг смели чекистский заслон, сбив замки на мечети и освободив муллу и заложников.
В вооружённом столкновении пострадали восемь человек, но местные чувствовали себя полными победителями. Они сорвали с крыльца правления красный флаг, сбили замки с общественного амбара, а всё реквизированное зерно поделили поровну между собой.
И хотя впоследствии многие участники крестьянского бунта были наказаны и высланы из села, власти пошли перед местными на некоторые уступки.
ТЫ ВЗРАСТИЛА МЕНЯ, А САМА ПОСЕДЕЛА…
«О тебе, моя мама, струна зазвенела. Ты взрастила меня, а сама поседела…» Слова этой песни вспомнились, когда я присутствовал на открытии памятника женщине-матери в районном центре Апастово. Происходило это в уже далёком от нас 2000 году.
Не отрываясь, смотрю в лицо пожилой татарской женщины в национальном костюме. Взор её глаз простирается далеко поверх голов людей, которые сегодня приносят к подножию памятника букеты цветов. Женщина словно всматривается за горизонт, где теряется петляющая в поле дорога, на которой вот-вот должен показаться знакомый силуэт самого близкого ей человека…
Этот образ создал уроженец села Аю-Кудерган, известный в Татарстане скульптор Фагим Фасхетдинов.
Автором памятника женщине-матери является уроженец села Аю-кудерган, известный в Татарстане скульптор Фагим Фасхетдинов.
Он родился в селе в 1944 году. Это был трудный и вместе с тем счастливый год – год надежды. Трудный, потому что ещё шла война и гремели бои на фронтах Великой Отечественной. Счастливый, потому что война уже близилась к концу и люди ожидали от будущего только хорошего. Маленький Фагим с детства ценил всё то, что старалась дать своему сыну его мать, простая сельская труженица, которую будущий скульптор буквально боготворил. Знакомые с детства черты её портрета легли в основу памятника, который украшает сегодня центральную площадь Апастова. А рядом с памятником на Стене памяти увековечены десятки женских имён – тех, что прославили Апастовский район на всю республику. Это хорошо известная в республике женщина-композитор Сара Садыкова, заслуженный врач ТАССР, министр здравоохранения Татарии Раися Ярмухамметова, первая женщина – депутат Верховного Совета Советской Татарии Бибинур Ибрагимова, женщины-героини соцтруда Максума Калимуллина и Амина Маликова-Шафигуллина и многие другие. И список этот дополняется с каждым годом.
Всего же скульптором Фагимом Фасхетдиновым, которому несколько лет назад было присвоено почётное звание заслуженного деятеля искусств РТ, созданы десятки портретных работ. Это бюсты и памятники людям, прославившим Татарстан. Среди них такие личности, как Фатих Амирхан и Фатхи Бурнаш, Муса Джалиль и Наки Исанбет, Хади Такташ и Карим Тинчурин, Габдулла Тукай и Шамиль Усманов.
К сожалению, мастер покинул нас несколько лет назад. Но в родном селе его хорошо помнят. Также, как и другого своего земляка – известного учёного-филолога Шарифа Сайкина, автора ряда учебников по татарскому языку для студентов и школьников.
Артём СУББОТКИН