Давайте назовем то, что сделал художник Гриша Брускин, тем, чем и является этот текст. Это, конечно, манифест. Признаться, мы даже не ожидали. Оказывается, человек умеет писать не только картины, а и манифесты. Не менее художественные, между прочим, чем картины. Бог уж как пошлет человеку дар, так и не знаешь, куда от него деваться. Остается вчитываться и качать головой. И думать, думать.
Современное искусство и свобода
Куда идет современное искусство? Я не Сивилла, чтобы прозревать будущее. И, в частности, будущее современного искусства. Опасное занятие. Более ста лет тому назад Василий Кандинский грезил, что человечество стоит на пороге великой эпохи. Эпохи духовности, где будет царить свобода. Искусство поведет человека в новый мир. Сделает его совершенным. Чаемое будущее Кандинский обозначил как «великое завтра».
Великое завтра Кандинского — это наше сегодня. Стал ли нынешний мир свободнее? На днях позвонила приятельница — профессор-искусствовед из Болонского университета: «Как я хотела бы увидеть твою выставку в “ЗИЛАРТе”!» — «Приезжай!» — «Если я поеду в Россию, меня точно выгонят из университета».
Конечно, искусство не живет без свободы. Свобода — одна из фундаментальных ценностей человеческого существования. Жертвы восстаний и революций оправдываются стремлением обрести свободу. Всегда ли хороша свобода? Свобода — великий дар и великий соблазн. Бог создал человека и дал ему свободу выбирать между добром и злом. А зло, как известно, подчас прикидывается добром.
На грани катастрофы
Пребывает ли сегодняшний человек в духовной гармонии? Отнюдь нет. Напротив, мы вновь на грани катастрофы и в трепете ждем конца света. Научный прогресс породил невиданного зверя — искусственный интеллект. И теперь люди в ужасе ожидают, что ИИ вот-вот достигнет уровня развития, недоступного человеческому разуму. Возникнет точка невозврата — так называемая сингулярность, когда адская машина начнет совершенствовать сама себя без участия людей.
Вырвавшийся на свободу цифровой зверь в одночасье изменит мир до неузнаваемости и уничтожит биологическую жизнь на Земле, включая человека.
Антихрист
Что может помешать столь грустному сценарию? Глобальное государство? То самое, которое американский мультимиллиардер Питер Тиль (один из спонсоров ИИ) называет Антихристом. Новая система управления явится нам под лозунгом «Мир и безопасность» и предложит решение всех глобальных проблем (войн, климатических катастроф, неравенства), но ценой этому будет полный отказ от свободы и тотальный контроль над человеком. То есть глобальная стагнация общества, науки и искусства под маской безопасности, где человечество превратится в единый управляемый муравейник. Стерильный, мертвый мир.
Роман Евгения Замятина «Мы» наконец обернется жизнью. Смерть… или жизнь как унижение… Хрен редьки не слаще.
Примечание №1
Метафорой Антихриста (глобального государства) в проекте «Dies Illa/Тот День» является инсталляция «Толпа и власть».
Комментарий: маленькие штампованные человечки, марширующие в тени крыльев механического двуглавого орла, — устоявшаяся негативная мифологема дихотомии толпа—власть. Правители «надзирают и наказывают», а человек перед лицом власти мал, зависим и лишен индивидуальности. Человек или служит власти и становится ее лапами, крыльями, клювом. Или живет как живется и превращается в «молчаливое большинство». Или протестует против тирании и устраивает революции во имя свободы, равенства, братства. Активный индивид стремится слиться с массой и в результате становится коллективным, «средним человеком».
Имеем ли мы дело с окончательной гибелью субъекта? Или все же возможно человеку проплыть между Сциллой власти и Харибдой толпы, не потеряв личную свободу и независимость?
Примечание №2
Метафорой сомнительной роли прогресса и науки в современном мире в проекте «Dies Illa/Тот День» является скульптура «Убегающая Аталанта».
Комментарий: «Убегающая Аталанта» (Atalanta Fugiens) — иллюстрация в одноименной книге знаменитого ученого, философа, музыканта и алхимика XVI–XVII веков Михаила Майера. Название гравюры: «Для сведущего в Химии пусть Природа, Разум, Опыт и Чтение станут Проводником, посохом, очками и светильником». В своей философской аллегории о поиске всегда ускользающей истины Майер использовал античный миф об Аталанте и Гиппомене.
Я создал свою версию мифа: о природе и ученом. Связал с проблематикой наших дней. Моя Аталанта — неуловимая тайна творения, природы, жизни. В стремлении постичь истину ученый-философ преследует ее, тщательно изучая оставленные следы. Научное знание далеко не всегда способно дать адекватные ответы на фундаментальные вопросы бытия, а порой заводит ученого в безвыходный тупик. Втягивает в опасные для самого существования человека заблуждения.
В проекте «Dies Illa/Тот День» я снабдил Аталанту золотыми лапами чудовищных гарпий, превратив в фигуру соблазна и обмана, ведущую человечество по ложному пути. К конечной катастрофе.
Осмыслить современность
Современность отражается в творчестве художника. Но… «Подлинно принадлежит своему времени, подлинно современен тот, кто не совпадает с ним полностью» (Джорджо Агамбен). Тот, кто может взглянуть на свое время со стороны, в контексте былых времен. Архаика мерцает в современности. Во все времена «новое» припоминало «старое». Греки вспоминали египтян, римляне — греков, люди эпохи Ренессанса — и тех, и других.
Истоками самых дерзких модернистских порывов являлись традиции и образы древних культур. Будь то африканские скульптуры, египетская премудрость или же византийская иконописная традиция.
Но… Не только архаика сквозит в современном искусстве. Подлинное творчество угадывает и будущее. Убежден, искусство имеет пророческую силу. Часто, когда я показываю работы былых лет, люди не верят: «Неужели вы это сделали десять лет назад?»
Задача искусства
Кто я такой? И зачем занимаюсь искусством? Мне неинтересны художники, создающие свои произведения по рецептам «умных людей» — теоретиков искусства, знающих «как надо». Выставки подобных мастеров, в каких бы странах они ни происходили, как правило, похожи друг на друга и необыкновенно скучны.
Я против стаи. Мне интересен тот, кто смотрит туда, куда другие не смотрят, и видит то, что другие не видят. Создающий «необычайное и небывалое». Искусство всегда исследовало человека. Темные и светлые стороны души. Стремилось быть зеркалом общества. А сегодня? Важнейшей темой является выживание планеты.
Для меня художник — человек, который ведет беседу с другими людьми, предлагая им не слова, а свои образы. Расшифровывая их или рассуждая о них, его собеседник, возможно, обретет новую оптику и иначе посмотрит на мир. В моем творчестве я не даю зрителю ответы. Я предлагаю вместе подумать над опасными темами. Мир стремительно меняется на наших глазах. Грядущая фундаментальная трансформация страшит человека. Я пытаюсь осмыслить это тревожное изменение. Мое искусство — это территории рискованных вопросов. Но, по словам поэта: «Там, где опасность, там и спасение» (Гёльдерлин).
Каким мне хотелось бы видеть искусство будущего?
Я рассуждаю о культуре и творчестве в контексте своего опыта. Нам невозможно угадать, какими новыми средствами выражения обзаведется художник будущего. Наверняка будет использовать новые технологии и привлекать ИИ в соавторы.
Но сейчас, в двадцать первом веке, после цинизма и иронии постмодернизма двадцатого, люди все чаще говорят об эмоциональном ренессансе (новой искренности). Зритель больше не хочет просто взирать на картины на стенах и на скульптуры в пространстве. Ему важно оказаться «внутри» произведения. Иммерсивность — одна из особенностей искусства сегодня. И, видимо, будущего. Современному человеку важно пережить мощный физический опыт «здесь и сейчас».
Примечание №3
Иммерсивность — важная составляющая моей выставки в «ЗИЛАРТе». Она нашла отражение в самой форме презентации проекта как театра, где зритель вовлечен в действие. Получает роль и становится частью творческого коллектива моего спектакля «Dies Illa/Тот День». Где хор, задыхаясь в предсмертном дыхании, поет молитву о спасении в скорбный час композитора Алексея Сысоева. Где ожившие тени героев обступают зрителя. Где звучит печальный, трогающий до слез мадригал Клаудио Монтеверди. Где посетитель оказывается не зрителем, а соучастником действия, актером на сцене наравне с героями пьесы-инсталляции — металлическими и войлочными куклами. А на выходе попадает за кулисы, где рисунки и видео на мониторах раскрывают кухню, показывают процесс работы над произведением.
Здесь стирается граница между жизнью и искусством.
Опубликовано в журнале "Русский пионер" №131. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
