Тамара стояла у окна и наблюдала за сыном, который в некотором отдалении от всех, в это время лежал в сугробе и «рисовал» собой ангела.
Глава 149
« Сашка, Сашка, - вздохнула Тамара. – Попал случайно в другой мир…, и не вписался. – Ей стало жалко сына. – Я виновата, что ты у нас такой…, я. Я, я, я…, - застучало у неё в висках. Её мысли сделали крутой поворот. Она подумала о старшем сыне и попыталась представить здесь и его. – Он бы тоже не вписался в их мир, - прямо в сердце кольнула её мысль. – Ну, а что, собственно, я хочу от Сашки? Я же тоже здесь не как рыба в воде. Подружись с братьями. Смоги. Сломай себя…, зачем я требую от него невозможного? Вон три бывших жены приехали. Я смогу с ними подружиться? – задала она себе вопрос.- Да ни одна из них, не захочет со мной даже говорить на одном языке. Кто я для них? Нищебродка! Как Сашка для их сыновей. Они же бывшие миллиардерши…, знают вкус миллиардам…, а сами, возможно, в прошлом, такие же, как я. – В этот момент она увидела, что к Сашке подошёл Хайман и, протянув руку, вытащил его из сугроба. – Пришёл на помощь…, мне тоже надо здесь быть ближе к сыну…», - подумала она.
Тамара, отвернулась от окна и, вспомнив, что хотела позвать свекровь на кухню, направилась в её гостевую комнату.
- Мама, у тебя что, голова болит? Давление подскочило? Где аптечка? Ты же взяла с собой свои таблетки?– засыпала вопросами Тамара свекровь, увидев её сидящей в кресле с рукой, прижатой ко лбу.
- Нет, Том, голова не болит. Сердце сжало так, что едва дышу, - ответила Лариса Васильевна.
Тамара налила из бутылки в стакан воды и подала свекрови.
- На, выпей. Щас капли найду…, - засуетилась Тамара.
- Не надо мне каплей, не помогут, - махнула рукой Лариса Васильевна. – Васька меня расстроил.
- Аркадий? Чем? – вылупила глаза Тамара.
- Попросил, чтоб я не звала его Васей. А я не могу. Вася, Васенька, он для меня, - всхлипнула Лариса Васильевна.
Тамара забрала из рук свекрови пустой стакан и поставила его на стол. Села на застеленную покрывалом кровать и, помолчав какое-то время, обратилась к ней.
- Мам, я понимаю тебя…, понимаю твою боль. Но, думаю, ты требуешь от него слишком много.
- Много?
- Да, много. Вот сама подумай. Василия ты похоронила. Он это знает. Ты молилась. Столько заупокойных молитв прочитала…, а сколько в храмах заказывала…, свечей ставила…, не сосчитать. Бога просила упокоить душу, и послать царствия небесного для кого? Для Василия! Мам, имя Василий, вы с Иваном отдали тому младенцу, которого похоронили…, ведь так.
- Но я же не знала, не знала, что мой сын живой, - простонала Лариса Васильевна.
- А он пятьдесят с лишним лет не знал о твоём существовании. Другие люди назвали его Аркадием. Он живёт с этим именем. И вдруг появляешься ты, объявляешь, что мать. Он с этим смирился…, называет тебя мамой. Детям объявил, что ты их бабушка. Но тебе этого мало. Ты хочешь, чтоб он в мгновение ока всё поменял…, имя, фамилию…, жизнь свою…, жизнь детей…, - перечисляла Тамара и загибала пальцы. – Так не бывает…, мама! Не бы-ва-ет! – произнесла она по слогам.
- И что теперь? – спросила Лариса Васильевна.
- А я не знаю. Не хочешь называть его Аркадием, обращайся к нему по-другому.
- Как? Как по-другому?- смахнула рукой слезу со щеки Лариса Васильевна.
- Сын…, сынок…, родной…, да сердце подскажет, как. Но не делай ему больно…, не зови Василием…, он же живой, - сказала Тамара.
Лариса Васильевна перевела свой взгляд с Тамары на свои руки, которые лежали у неё на коленях.
- Возможно, ты права, Том. Василием был тот малыш…, чужой. Чужой малыш, которого мы с Иваном так назвали и похоронили. А этот…, этот наш, он не Василий…, - рассуждала вслух Лариса Васильевна. – Ох-хо-хо-хох. В церковь сходить надо, Бога попросить, чтоб меня вразумил, - проохала она. – Том, ты при случае ему скажи, что я поняла свою ошибку.
- Нет, мам. Ты уж давай сама. Аркадий умный мужик, поймёт…
**** ****
Запах тушёной зайчатины витал по квартире. В кастрюльке булькала вода, варилась картошка.
Георгий Петрович сидел на диване и, переключая каналы, искал, фильм про Деда Мороза и Новогоднее чудо, но пока не нашёл. Ему хотелось пустить в свою жизнь, хоть чуточку тепла, уюта и какого-то спокойствия для души.
Щёлкнул замок на входной двери.
- Юра, Юр, подойди…, возьми сумки, - прокричала из прихожей Алевтина Максимовна, ногой закрывая за собой дверь. Снова щёлкнул замок.
- Сумки? Ты в магазин только за молоком пошла. Это что? Я же сказал, у нас есть всё…, - недовольно бурчал Георгий Петрович, забирая из рук супруги два пакета.
- Это? Это закуска на Новогодний стол и шампанское, - снимая пуховик и вешая его на вешалку, ответила Алевтина Максимовна.
- Не понял. Ты что, по Интернету заказ оформила, и всё привезли?
- Да, нет. Я ничего не заказывала. В магазин пошла за молоком. На пюре надо, вот и пошла. А там. Ты не поверишь, Юр, но там…, - Алевтина Максимовна напялила тёплые тапки и прошла в комнату.
- Что там?
- Там я встретила Илонкиного друга. Он мне всё это купил. Он платил за всё, - показала она на пакеты, стоящие на стуле у стола.
- Друга? Какого друга? – насторожился Георгий Петрович. – Одноклассника, что ли? – спросил он, вытаскивая из пакета на стол палку копчёной колбасы, батон и мандарины.
- Нет. Не одноклассника. Он с ней работал. Он так сказал.
- Постой, Аль, работал где? В Москве?
- А где ж ещё? Конечно в Москве. Ещё до Хаймана. Так вот, - Алевтина Максимовна доставала из другого пакета консервные банки и ставила их на стол. – Мы с ним разговорились…
- И что ты сказала? Сказала, где Илона сейчас, да? – уставился на Алевтину Максимовну Георгий Петрович.
- Конечно сказала. Сказала, что сидит она…, что Хайман посадил её.
- Алька, ты совсем что ли того? – покрутил он пальцем у виска. – Куда ты лезешь? Жить надоело, да? Глупая! Какая ж ты глупая…
- С чего это я стала глупой? Наоборот. Я не упустила момент. Он мне обещал, что к Рождеству вытащит нашу дочь из тюрьмы.
- Что? Что ты сказала? Вытащит…, - схватился за голову Юрий Петрович.
- Да. Вытащит. Я поклялась, что помогу дочери. Поклялась! И вот, подвернулся случай…, помогла, - вскинула голову Алевтина Максимовна.
- Помогла она..., подвернулся случай, решала. Алька, Алька, дурья твоя башка…ууу, - выдохнул Юрий Петрович из себя весь воздух и вздохнув сел на диван. – Постой…, так ты за молоком пошла, или на встречу с ним? Отвечай! Живо отвечай…, - взревел он.
- Какая тебе разница, за молоком, или на встречу? Главное Илонка скоро будет с нами, - сверкнула глазами Алевтина Максимовна
Георгий Петрович встал с дивана и заходил по комнате кругами.
- Ну, забегал. Не мельтеши! Он обещал. Он решит!
- Решит, говоришь. Ну, да, решит. Ну, спасибо, Аль…, спасибо. Устроила ты нам Новый год! Век не забуду…, - Георгий Петрович достал из холодильника бутылку водки, из шкафчика достал гранёный стакан. Откупорив бутылку, он наполнил до краёв стакан и залпом осушил его до дна.
Алевтина, выключив горелку под кастрюлькой с картошкой, слила воду и принялась мять пюре…