— Но ничего, мы с ним справляемся. А по вашей логике я должен был тут же сдать его в интернат?
— В таком случае, мне, наверное, лучше уволиться.
Он уже пожалел о своих словах. «А вдруг Константин Егорович скажет „да“? И что тогда мне делать?»
— Знаете, это неплохая мысль. Во всяком случае, от меня вы больше никакой поддержки не дождётесь.
Вечером Леры долго не было с работы. Владимир и сам не знал, почему так переживал. «Ну, уволился, ну и ладно. Для такого специалиста, как я, всегда найдётся работа. Вот прямо завтра и найду».
Лера явилась уже за полночь — с лёгким запахом шампанского.
— О, а ты чего не спишь?
— Ты где была?
Лера удивлённо на него посмотрела:
— Что за тон?
— Нормальный тон. Мне интересно, где была моя женщина. Вообще‑то, скоро утро.
— Ну, во‑первых, я не твоя женщина. Крепостное право у нас давно отменено. А во‑вторых, это что за снобизм? Я не собираюсь отчитываться перед тобой за каждый свой шаг. Мы взрослые люди. У нас есть друзья, подруги.
Владимир понял, что пора сбавлять обороты:
— Но позвонить‑то ты могла?
— Могла, но забыла.
Владимир скрипнул зубами. «Забыла она…» Он звонил раз сто. Сначала она его сбрасывала, а потом просто выключила телефон.
— У меня новости.
Лера подняла руки:
— Володя, всё завтра. Я безумно устала.
Он молча прошёл за ней в спальню, но Лера рухнула так, что ему места на кровати не осталось. Пришлось возвращаться в гостиную и устраиваться на коротком диванчике.
Он долго не спал, лежал, смотрел в потолок, думал, думал…
На работу его взяли. Правда, оклад оказался не таким приличным, как он рассчитывал. Лера была страшно недовольна.
— Надо Катьку прав родительских лишить, чтоб не бегала и не жаловалась.
— Почему ты думаешь, что это она?
— А кто ещё? Да даже если не она, всё равно — с её подачи. Вот я же говорила тебе: они просто отравляют тебе жизнь. Кстати, ты документы на расторжение брака подал? Я тут такое премиленькое свадебное платье присмотрела.
Примерно через три года Леру уволили за большую недостачу.
Весь долг повесили на неё, и Володя вдруг понял, что вернулся туда, откуда убежал. Только там был ребёнок, а здесь — Лера. Точно так же все деньги уходили в пропасть. Лера выплачивала долг, чтобы не сесть в тюрьму, а Володя работал. Лера не могла — она была согласна только на должность директора, а такие места разбирали очень быстро.
Как‑то вечером, возвращаясь домой, Владимир свернул на знакомую улицу. Остановился под окнами, стоял и смотрел на светящиеся квадраты. На душе было так противно, так щемило… Хотелось подняться, сказать, какой он дурак, чтобы его простили. Хотелось посмотреть рисунки дочери.
— Володя? Ты что ли?
Он дёрнулся. Рядом с машиной стояла бабка‑соседка с первого этажа.
— Здравствуйте.
— Да, я. Давненько тебя не видать было. Только зря стоишь. Уехали твои, квартиру продали и уехали.
— Куда?
— Куда‑то сильно далеко — на самолёте надо, и страна другая.
— Как уехали? Зачем?
— Ну, этого мне не доложили. Уехали совсем. Вроде бы жить. О, вспомнила — в Италию.
Он ничего не понимал. Не похоже, чтобы бабка что‑то путала — она всегда отличалась твёрдым умом. «А если это правда, то тогда ерунда какая‑то получается. Врачи говорили, что перелёт, любой перелёт может стать последним для Вероники. Слишком велик шанс, что клапан не выдержит. Катя не могла добровольно на это пойти… Если только… если только она тоже решила облегчить себе жизнь».
Но нет — Катя на такое точно не способна.
Он вырулил из двора, подумал, что можно позвонить матери Кати, но потом решил, что лучше не надо. «Теперь совсем спокойно жить можно будет».
Но жизнь не клеилась. Как‑то всё пошло наперекосяк. Лера устроилась работать бухгалтером в какой‑то ЖЭК, получала копейки.
Фирму, где работал Владимир, перекупили и набрали молодых работников. Ему предложили остаться на побегушках или уволиться. Теперь он перебивался случайными заработками. Ну и таксовал.
Машина — это было единственное его достоинство. Тогда, когда он был ещё на взлёте, они с Лерой успели её купить.
Свою машину Валерия сразу продала, как только на неё повесили большой долг.
Сегодня Владимир пришёл с очередной шабашки. Было желание выпить пива и поспать, но у Леры на него были другие планы.
— Ты чего это, прохлаждаться собрался?
— А что такого? Я вообще‑то устал.
— Ты новости вообще смотришь? В нашем городе с сегодняшнего дня работает выставка какой‑то художницы. Она к нам приехала из‑за границы. Говорят, что очень талантливая, но я не об этом. Сегодня бабы говорили, что город просто наводнён иностранцами. Ты хоть представляешь, сколько в эти дни таксисты заработают?
Владимир с тоской посмотрел на две бутылки пива.
— Может, я завтра? Сегодня у нас с тобой вроде как праздник.
— Праздник? Какой ещё праздник?
— Ну, я 10 лет назад к тебе ушёл.
— Ну, я бы не стала называть это праздником. Лично мне одни неудачи принёс твой приход.
Он начинал раздражаться.
— Неудачи, значит? А ничего, что это ты разбила мою семью?
— Я?.. Да кому ты нужен? Стоило пальчиком поманить — да и манить не нужно было. Бегом всё бросил и прибежал. Даже ребёнок больной не остановил. Тоже мне мужик.
Владимир вскочил, кулаки сжаты.
— Ты… Ты…
— Ну что? Ударишь? Ну давай.
Он стоял не двигаясь.
— Ну вот, ты даже этого не можешь. Ты вообще ничего не можешь.
Владимир молча пошёл к двери. «Ещё немного, и я её ударю. Это она во всём виновата. Только она. Просто она попала в то время, когда я сомневался. Другой бы человек поддержал, а это всё она… Только она».
Владимир остановился покурить недалеко от торгового центра. Рядом на стене он увидел большую афишу. «Надо же. Ника, молодое дарование». Выставка проходила в Доме культуры.
«Интересно, что она здесь забыла? Ну, у нас город, конечно, не самый последний, но и не Москва. Чего она сюда приехала?»
От других таксистов он узнал, что иностранцев в городе и правда очень много. Они приехали купить картины, которые долгое время не продавались — именно из‑за этой выставки. Иностранцы хорошо платили, оставляли чаевые.
«То есть есть смысл туда поехать? А то закрытие вроде как в семь. Я сейчас перекушу и тоже поеду. Хоть и заработал сегодня очень неплохо».
Усатый таксист сел в разбитый «жигуль» и стартанул с места. Владимир вырулил со стоянки. До семи почти час — так что он успеет раз десять. «В это время в городе работы никакой».
Кто с работы ехал — уже дома, а кто гулять собрался — ещё дома. Возле Дома культуры стояло много машин: все дорогие, красивые. По краю стоянки растянулись такси.
Одна машина привлекла его внимание — белый, здоровенный джип. Владимир даже не сразу понял, что это за марка. Вышел из машины, обошёл аппарат кругом.
«Хм, да, неплохо. Интересно, сколько такой стоит?»
Он постоял ещё немного, потом сел в свою машину. Как так получилось, что он уснул, Владимир так и не понял. Видимо, усталость дала о себе знать. Плюс солнышко пригрело. Он спохватился от телефонного звонка.
— Володя, ты почему трубку не берёшь? Я третий раз звоню!
— Не слышал я, не ори!
— Ты что? Ты где? У тебя голос какой‑то заспанный.
Владимир убрал трубку и откашлялся:
— Да нет, показалось тебе. Просто молчал долго.
— А, ну ладно тогда. А то я уж подумала, что ты не работаешь.
— Да работаю я, работаю.
— В общем, как домой поедешь, сметаны купи и сельди.
Владимир хотел спросить, откуда у него на это деньги: шабашки‑то уже выгребла. Но вовремя прикусил язык. Он же, типа, работал, а не спал.
— Ты понял меня?
Он не ответил, смотрел из окна машины на улицу.
От Дома культуры шла женщина. Сначала он не обратил на неё внимания, а потом замер. Это была Катя. Никаких сомнений. Она была настолько красивой, настолько модной, что он как‑то немного выпал из реальности. Как будто и не было десяти лет. Хотя сейчас она выглядела ещё лучше, чем тогда, когда он уходил от неё.
— Володя, ты слышишь меня? Алло? Да что за связь? За что только деньги платим?
Телефон упал на сиденье, а Владимир выскочил из машины.
— Катя!
Женщина, которая и так шла слишком медленно, как будто ждала кого‑то, остановилась, посмотрела на него — и её глаза удивлённо открылись.
— Володя?
— Да, Катя, это я. Что, не узнать? А ты прекрасно выглядишь.
Глаза Кати стали холодными.
— Ну да, не сразу узнала. Спасибо.
— Я знаю.
— Вот так…
Он растерялся.