Наши сомнения и наш отказ не остались без ответа. Светлов, затаившийся в своей «трещине», был не просто призраком-философом. Он был существом, десятилетиями сросшимся с искажённой реальностью, и в нём оставалась толика той силы, что когда-то пыталась покорить смерть. Он решил не уговаривать, а продемонстрировать. Его цель была не я, а наша новая, хрупкая связь — Ира.
Это случилось через два дня после нашего возвращения из института. Ира позвонила нам посреди ночи. Не по видеосвязи, а обычным звонком, и её голос был не криком, а хриплым, прерывистым шёпотом, полным такой животной паники, что моя кровь похолодела. «Он... он здесь... в моей голове... — задыхалась она. — Музыка... вся музыка... пропала. Ничего не слышу. Только тишина. Громкая... громкая тишина...»
Мы пытались её успокоить, понять, где она, что происходит. Но она почти не могла говорить. Потом связь прервалась. Мы в ужасе пытались дозвониться снова, писали сообщения. Через пятнадцать минут мучительного ожидания её номер высветился на моём экране. Я поднял трубку. «Ира?»
Ответил не её голос. Ответил знакомый, навязчивый шёпот, идущий будто из глубины самой трубки. «Сентиментальность — слабость. Эмоции — шум, мешающий ясности мысли. Позвольте мне продемонстрировать». И тут же в трубке раздался крик Иры — невыносимо громкий, пронзительный, полный такой агонии, что я инстинктивно отшвырнул телефон. Крик оборвался. Воцарилась тишина.
А потом в трубке, уже лежащей на полу, зазвучал голос Иры, но искажённый, механический: «Всё в порядке. Мой слух вернулся. Но теперь... теперь я слышу всё. Каждую мысль в соседней квартире. Сердцебиение кошки на улице. Шорох пылинок. И гул... гул отовсюду. Он раздирает мою голову...» Её голос снова перешёл в беззвучный, задыхающийся плач.
Это была пытка. Хладнокровная, изощрённая. Светлов не атаковал её физически. Он атаковал самую суть её — её дар. Сначала отнял его, погрузив в абсолютную, оглушающую тишину (которая для «Слышащей» была, наверное, хуже слепоты). Затем вернул — но с убранными всеми «ограничителями», с усиленной в тысячу раз чувствительностью. Он превратил её тонкий инструмент восприятия в орудие её собственной пытки, обрушив на неё лавину нефильтрованного «шума» реальности. Для неё это было равносильно тому, как если бы мне одновременно показали цифры, «Отражения», «Отпечатки» и мысли всех людей в радиусе километра, да ещё и в замедленной съёмке.
Шёпот Светлова вернулся в трубку, спокойный и методичный. «Видите? Контроль. Я могу отключать, включать, усиливать. Ваш друг — просто приёмник. Её настройки можно менять. Так же, как и ваши, Лев. Ваш таймер, ваш «интерфейс»... это просто программа. Её можно переписать. Выберите порядок. Выберите разумный контроль над хаосом. Или... — он сделал паузу, и в тишине снова послышался слабый стон Иры, — вы обречёте себя и всех, кого пытаетесь защитить, на страдания, которые я могу причинять точечно и бесконечно. Я не Архитектор. Мне не нужно стирать города. Мне достаточно стереть разум одного человека. Или сделать его жизнь невыносимой».
Звонок прервался. Мы сидели в оцепенении, глядя на лежащий на полу телефон. Жестокость демонстрации была неслыханной. Светлов показал, что его власть над «Слоем Паттернов», пусть и ограниченная его якорем в институте, была реальной и ужасающей. Он мог калечить души. И он был готов это делать, чтобы добиться своего. Цена его «порядка» стала ясна как день. Это была не утопия. Это была диктатура. Диктатура того, кто считал себя вправе решать, кому страдать, а кому — нет. И мы только что увидели, как выглядит страдание в его новом мире.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e