Продолжение истории "Пятый гвоздь", которая основана на реальных событиях.
Прошли годы. Пыль времени припорошила тот ужас на старом кладбище, сделала его похожим на дурной сон из слишком бурного детства. Они старались не вспоминать. Слишком старались.
Сергей первым получил напоминание. Он учился в другом городе на инженера, жил в общаге. Проснулся среди ночи от острой боли в боку. Ворочался, думал – скрепка от конспектов. Включил свет и онемел: на помятой простыне лежал длинный, покрытый рыжей чешуйчатой ржавчиной гвоздь. Тот самый, кладбищенский. Он выбросил его в урну, потом в окно, в глубокую лужу. Но ощущение, что холодное железо впилось куда-то глубоко в мозг, не проходило. Он начал видеть гвозди везде: в трещинах асфальта они складывались в узоры, тень от вешалки падала идеально ровным острым клином. Через месяц Сергей погиб на практике на заводе. «Чудовищное стечение обстоятельств», – писали в отчете. Отказал механизм безопасности, сорвалась и упала стальная балка. Её крепление держалось на одном старом, кривом гвозде. Он лопнул.
Антон отслужил в армии и вернулся в деревню, к деду. Работал водителем. Гвоздь нашел у себя в сапоге, когда натягивал обувь утром. Не поцарапал, просто лежал острием к пятке, будто ждал. Он, суеверный после истории с Виктором, сжёг его в печи, расплавил докрасна. Стало легче. Он купил новую машину – старую «девятку». Любил её. Однажды ночью ехал по лесной дороге. Фары выхватили из тьмы фигуру в чёрном, стоящую посередине пути. Он резко вывернул руль. Машину вынесло в кювет, она перевернулась. Антон отделался испугом и царапинами, выбрался через разбитое окно. И только когда присе́л на корточки, дрожащими руками пытаясь закурить, понял, что что-то не так. Небольшой, почти невидимый обломок ржавого гвоздя торчал из спущенной шины. А потом он почувствовал влажность на затылке. Провёл рукой – пальцы стали липкими и чёрными в темноте. Осколок лобового стекла, выпавший из рамы, вошёл ровно и глубоко, как отточенное лезвие. Формой и размером – точь-в-точь гвоздь.
Антон скончался в больнице на пятый день после аварии.
Лика была единственной девушкой в той компании. Она стала детским психологом, уехала далеко. Думала, расстояние спасёт. Ей снились кошмары, но она их анализировала, как учили в институте. Пока однажды утром не нашла маленький грязный гвоздик в кармане белого халата. Потом – в чашке с кофе. Потом – в расчёске, вплетённый в её собственные волосы. Рассудок дрогнул. Она стала бояться металла,, выносила из квартиры все гвозди и шурупы. Её спасение было в деревне, на даче у родителей. Тишина, покой, никакого города. Она копала грядку, чтобы отвлечься, и лопата со звоном ударилась обо что-то твёрдое. Разгребла землю руками. Старая, истлевшая дощечка. А под ней – аккуратная горсть. Пять ржавых гвоздей, уложенных звёздочкой. Она закричала. Отшатнулась, споткнулась о лопату и упала на спину. Рядом с грядкой лежали готовые к установке дуги для парника. Острая, обрезанная трубка, торчащая из земли, встретила её затылок с немыслимой нежностью. Её форма в поперечнике была точным кругом, как шляпка гвоздя.
Илья остался один. Он знал. Он следил за новостями, звонил родным друзей, делал вид, что просто вспомнил. Он понял логику: проклятье добирается до них в порядке, обратном тому, как они сбивали гвозди. Виктор был пятым. Сергей – четвёртым. Антон – третьим. Лика – второй. Он был первым. Тот, кто начал. Кто, смеясь и крича от азарта, первым ударил молотком по шляпке, вгоняя холодное железо в тёплую древесину креста.
Илья замкнулся в своей городской квартире. Он вывез всю мебель, оставив голые стены, спал на матрасе посередине комнаты. Заказал еду с доставкой, дверь не открывал, просил оставлять у порога. Он проверял каждый сантиметр, каждую крошку. Гвоздей не было. Месяц. Два. Он уже начал думать, что всё – бред, совпадения, цепочка трагических случайностей.
Зима выдалась лютой. В квартире было холодно, батареи еле грели. Как-то ночью он проснулся от дикого холода. Сквозняк. Он подошёл к окну – уплотнитель на старой деревянной раме от времени и сухости рассохся, отстал, образовалась щель. Завтра, думал он, завтра вызову мастера. А сейчас надо заткнуть, иначе замёрзнешь. Он огляделся. В углу валялся смятый газетный комок, оставшийся от распаковки. Илья разгладил его, свернул плотным жгутом и начал заталкивать в щель.
Он толкал его карандашом. Карандаш соскользнул, и Илья с сильным нажимом протолкнул жгут пальцем.
Острая, жгучая боль пронзила его. Он отдернул руку. Из подушечки указательного пальца торчала крошечная, почти игрушечная шляпка гвоздика. Он забыл про него. Этот гвоздик много лет держал оторвавшуюся штангенциркулем полку в его шкафу. Когда вывозил мебель, гвоздик выпал, закатился в щель пола. И каким то странным образом он попал в газетный комок, который лежал на полу.
Илья сидел на полу, смотря на капельку крови на кончике пальца. Он не чувствовал страха. Только облегчение. Оно пришло. За ним. И нашло даже здесь, в этой пустой коробке.
Он медленно поднялся, подошёл к окну. Ледяной воздух бил в лицо. Где-то там, в темноте, между ярких огней города, он увидел пять точек. Пять ржавых звёзд. Они медленно плыли к нему, выстраиваясь в линию. Первый. Его гвоздь.
Илья улыбнулся. И шагнул вперёд, навстречу ледяному ветру и тишине, которая наконец-то перестала ждать последнего из пяти.
Игра была закончена.