Правда, вырвавшаяся со страниц дневника, не принесла успокоения. Она обожгла, как раскалённое железо, оставив после себя не пустоту, а ясное, холодное понимание: она в смертельной опасности. Дмитрий предупреждал: «Беги». Но бежать было некуда. А главное — теперь у неё было оружие против них. Дневник. И они, Баженов и его приспешники, должны были это понимать. Если они следили за ней всё это время, если знали о её визите к герцогу, то её возвращение в пустую квартиру не могло остаться незамеченным. Особенно если они сами следили за этим домом, зная, что рано или поздно она может вернуться за какими-то уликами.
Мысль об этом пронзила её, как удар ножа, в тот самый момент, когда она перечитывала последние строки дневника в предрассветных сумерках. Она сидела не в кабинете, а в своей бывшей спальне, у окна, откуда был виден двор и ворота. И её взгляд, привыкший за последние недели к постоянной настороженности, уловил движение. Тень. Не просто тень от фонаря или дерева. Тень, которая отделилась от стены сарая во дворе и замерла, наблюдая.
Они уже здесь.
Сердце Ариадны прыгнуло в горло. Она мгновенно погасила лампу и отпрянула вглубь комнаты. Её мозг лихорадочно работал. Выход через парадную — наверняка под наблюдением. Чёрный ход через кухню — тоже. Окно? Второй этаж, но есть водосток и крыша низкой пристройки. Рискованно, но возможно.
Она быстро, почти бесшумно, натянула поверх платья тёмный платок, взяла дневник и сунула его за корсаж. Потом подошла к окну, приоткрыла его — скрипнуло, заставив её затаить дыхание. С улицы никто не отреагировал. Она высунула голову, оценивая путь: по карнизу к водосточной трубе, вниз по её кованым скобам, на крышу дровяного сарая, а оттуда — прыжок на соседний участок.
Она уже перекинула ногу через подоконник, когда услышала звук внизу, в прихожей. Не стук, а тихий, но отчётливый щелчок. Замок. Кто-то открывал дверь ключом. Значит, у них был ключ. Или они подобрали отмычку.
Времени на раздумья не оставалось. Ариадна выбралась на карниз, прижавшись спиной к холодной стене. Осенний ветер рвал её платье. Она сделала шаг, потом другой, цепляясь пальцами за швы кладки. До трубы оставалось три метра, которые казались пропастью. Снизу, из окна кабинета, послышался приглушённый голос: «Здесь никого. Но лампа ещё тёплая».
Они внутри.
Адреналин придал ей силы. Она почти побежала по узкому карнизу, забыв о страхе высоты. Её рука ухватилась за холодный металл водосточной трубы. Она начала спускаться, её ноги скользили по мокрым от росы скобам. Пальцы немели от напряжения.
И в этот момент над ней, в окне её спальни, показался силуэт. Высокий, коренастый мужчина. Он высунулся, осматривая двор, и его взгляд упал на неё.
— Эй! Она здесь! На стене! — закричал он.
Проклятие! Ариадна отпустила руки и сползла вниз, почти падая последние два метра. Она приземлилась на крышу сарая, свернув лодыжку, но боли почти не почувствовала. Прыжок на соседний участок — и она на земле, в чужом, заросшем бурьяном огороде. Она побежала, хромая, к калитке, ведущей на следующую улицу.
Сзади раздались крики, топот ног по крыше сарая. Они были на хвосте.
Ариадна выскочила на узкую, тёмную улицу. Рассвет только-только начинал сереть небо, фонари уже погасли, редкие прохожие ещё не появились. Она побежала, куда глядели глаза, сворачивая в первые попавшиеся переулки, пытаясь запутать след. Но её хромота выдавала. Она слышала за собой тяжёлое дыхание и быстрые шаги — не одного, а двух или трёх человек.
Она свернула в тупик — высокий забор, глухие стены. Задыхаясь, она обернулась. Вход в переулок перекрыли две фигуры. Не дворники, не ночные сторожа. Люди в тёмных, удобных для бега одеждах, с грубыми, недобрыми лицами. У одного в руке блеснуло что-то металлическое — короткая дубинка или печатка.
— Не убежишь, барынька, — сказал тот, что поближе, хриплым голосом. — Иди с нами тихо, ничего не будет.
Они медленно приближались, как хищники, загоняющие добычу. Ариадна прижалась спиной к холодному забору. Страх парализовал её. Мысль о том, что дневник, эта страшная правда, попадёт в их руки, была хуже мысли о собственной смерти. Она вспомнила нож, который дал ей Стрельников. Он был у неё в складке юбки, привязанный к бедру. Но вытащить его, открыться… они набросятся.
— Что вам от меня нужно? — попыталась она выиграть время, её голос дрожал.
— Ты сама знаешь. Вещь, которую ты взяла из дома. Отдай, и мы тебя отпустим.
Они знали про дневник. Значит, следили за ней, пока она была в доме. Возможно, через окно видели, как она его читала.
— У меня ничего нет!
— Не ври. Мы обыщем. — Мужчина с дубинкой сделал ещё шаг.
И тут в переулок с грохотом влетела пролётка, запряжённая парой взмыленных лошадей. Она резко остановилась, едва не врезавшись в преследователей. На козлах сидел не кучер, а сам Стрельников. Его лицо было искажено яростью. В руке он держал одну из винтовок, снятых со склада.
— Кто следующий? — прогремел его голос, и звук ударился о стены тупика.
Преследователи замерли в нерешительности. Они явно не ожидали вооружённого сопротивления, да ещё от человека в ливрее кучера, но с глазами хищника и винтовкой наперевес.
— Убирайтесь, — сказал Стрельников, спрыгивая на землю и наводя на них ствол. — Пока живы.
Один из нападавших, тот, что помоложе, дёрнулся, как бы желая броситься. Стрельников не стрелял. Он просто двинулся на них, как стена, и его движение, полное абсолютной, смертоносной уверенности, подействовало сильнее любой угрозы. Мужчины отступили на шаг, потом на другой.
— Лебедеву передайте, что охота открыта, — бросил им вслед Стрельников. — И что у меня для него тоже есть сюрприз.
Это имя подействовало как удар хлыста. Преследователи переглянулись и, не сказав больше ни слова, развернулись и быстро скрылись в темноте переулка.
Как только они исчезли, Стрельников опустил винтовку и повернулся к Ариадне. Его взгляд был жёстким, но в глубине глаз читалось нечто большее — страх, который он только что загнал глубоко внутрь.
— Вы… — он не закончил, просто шагнул к ней. — Вы ранены?
— Нет. Нога… подвернула.
Он осмотрел её быстрым, профессиональным взглядом, затем, не спрашивая, подхватил на руки и посадил в пролётку.
— Держитесь, — коротко бросил он, вскакивая на козлы, и тронул лошадей.
Они мчались по пустынным улицам, петляя, меняя направление. Ариадна сидела, сжимая в руках края сиденья, всё ещё не веря, что жива. Она смотрела на его спину, на напряжённые плечи. Он пришёл. Как он узнал? Как успел?
Через несколько минут они въехали во двор какой-то полуразрушенной ткацкой фабрики на окраине. Стрельников помог ей выйти и повёл в одно из заброшенных помещений — явно ещё одно, более надёжное убежище, подготовленное им за эти дни.
Только когда он запер дверь на тяжёлый засов и зажёг лампу, она смогла выдохнуть.
— Как вы… нашли меня?
— Я следил за вами, — отрывисто признался он, не глядя на неё, наливая воду из фляги. — С того момента, как вы ушли. Не постоянно, но… я поставил одного из наших новых людей наблюдать за вашим домом. На всякий случай. Он увидел, как вы вошли, и как потом к дому подошли те двое. Он прибежал ко мне. Мы успели.
Он протянул ей воду. Его руки дрожали. Теперь она это заметила.
— Вы рисковали… они могли вас узнать.
— Пустяки, — он махнул рукой, но это был жест усталости, а не пренебрежения. — Главное, что вы живы. И… я был неправ. Вчера. Я позволил гордости и… логике ослепить меня. Простите.
Это было не просто извинение. Это было признание её правоты. Ариадна почувствовала, как комок в горле рассасывается.
— Мне тоже нужно просить прощения. Я была… не в себе. Но теперь у меня есть доказательства. — Она вытащила из-за корсажа дневник. — Его дневник. Он спрятал его. Всё там. Вся правда.
Стрельников взял тетрадь, как берут святыню. Он не стал сразу читать, просто держал её в руках, глядя на потрёпанную кожу.
— Так он… не предатель.
— Нет. Жертва. Как и мы все.
Он кивнул, затем открыл дневник и начал листать. Его лицо стало мрачным, по мере чтения в глазах загорался тот самый холодный огонь, который она видела в нём в лучшие моменты охоты.
— Полковник Н… Николай Петрович Некрасов. Он исчез полгода назад. Официально — вышел в отставку по болезни. Неофициально… его тело нашли в Неве через месяц. Самоубийство. — Он хмыкнул. — Теперь понятно, почему. Он был их связью с Дмитрием. И его убрали. — Он посмотрел на Ариадну. — Значит, ваш муж… он действительно может быть жив. И он знает всё. Он — ходячая улика против Баженова. И они это знают. И теперь они знают, что дневник у вас.
Он закрыл тетрадь.
— Теперь охота идёт не за вами как за свидетелем. Она идёт за вами как за носителем этого. — Он потряс дневником. — Они будут пытаться заполучить его любой ценой. И вас — либо живьём, чтобы вытащить информацию, либо мёртвой, чтобы замять концы. Нам нельзя оставаться здесь долго. Это убежище тоже могут вычислить.
— Куда мы пойдём? — спросила Ариадна, но в её голосе уже не было паники. Была усталая решимость.
— Туда, где они не ожидают. К ним. Вернее, к их следующему шагу. На «Нереиду». Груз должен прийти сегодня или завтра. Лебедев, получив отпор, будет действовать через официальные каналы, чтобы нас задержать. Но у него нет этого, — он снова указал на дневник. — А у нас есть. И мы используем это, чтобы нанести удар первыми. Прямо в сердце их операции. Готовы?
Ариадна посмотрела на дневник, на его напряжённое лицо, на винтовку, прислонённую к стене. Их пути сошлись снова. Не из-за доверия, которое ещё нужно было заново выстроить. Из-за общей цели и общей смертельной угрозы. Она кивнула.
— Готова. Рассказывайте план.
И в заброшенном цеху, при свете коптилки, они начали готовить атаку. Охота на свидетеля провалилась. Теперь начиналась охота на охотников. И у них в руках было оружие страшнее любой винтовки — правда, написанная кровью и страхом.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883