Заброшенный цех был лишь временным укрытием. Стрельников знал, что Лебедев, получив доклад о провале, бросит на поиски все доступные ресурсы. У них был час, от силы два, чтобы исчезнуть. Пока он собирал самое необходимое — оружие, патроны, деньги, поддельные документы, — Ариадна сидела на ящике, растирая распухшую лодыжку, и лихорадочно перебирала в голове обрывки информации из дневника и собственных видений.
Они снова были в карете, но теперь это была не нарядная пролётка, а старая, унылая ландо с потёртым салоном и зашторенными окнами — одно из средств передвижения, подготовленных для таких случаев. Лошади, сменившие взмыленных, двигались размеренной рысью по направлению к окраинам, туда, где город переходил в промозглые пустыри и дачные посёлки.
Молчание в карете было иным, чем после их ссоры. Оно было сосредоточенным, деловым, но сквозь него пробивалось новое, хрупкое понимание. Они сидели напротив друг друга. Стрельников изучал карту порта, Ариадна — дневник, выискивая мельчайшие детали.
— Он пишет о «грузе с Востока» как о чём-то особенном, — заговорила она первой, не отрывая глаз от страницы. — Не просто оружие. «Образцы. Очень ценные образцы». И что их нужно «оценить, описать и подготовить к демонстрации избранным». Что это может быть?
Стрельников отложил карту.
— Образцы нового вооружения? Экспериментального? Но зачем контрабандно? Если это государственный заказ…
— Может, это не наше оружие? — предположила Ариадна. — Может, иностранное? Японское? Или немецкое? Для изучения? Или… для того, чтобы потом обвинить кого-то в шпионаже? Устроить провокацию?
Он задумался. Мысль была дерзкой, но в рамках их врага — логичной.
— Возможно. Баженов коллекционирует не только вещи, но и… сценарии. Управляет людьми, создаёт ситуации. Провокация на высшем уровне с использованием контрабандного оружия могла бы быть его излюбленным приёмом. Скомпрометировать неугодного генерала, целое министерство… — Он посмотрел на неё. — Ваш дар… он может определить природу этого груза? Если вы прикоснётесь к ящику?
Ариадна сжалась. Мысль снова оказаться на том складе, среди ящиков с оружием, пугала её до дрожи. Но она кивнула.
— Должна. Если «отголосок» будет сильным. Но это риск. Там теперь наверняка охрана.
— Туда мы не пойдём, — решительно сказал Стрельников. — Мы пойдём на «Нереиду». Перехватим груз в момент передачи. Если я прав, и груз прибудет сегодня ночью, у нас есть шанс. Но для этого нам нужны люди. Больше, чем двое.
— Ваши верные? Унтер и вдова?
— Их будет мало. Нужны те, кому тоже есть что терять от Баженова и его системы. — В его глазах мелькнул расчёт. — Я думал о моряках. «Нереида» — немецкое судно, но экипаж смешанный. Среди наших матросов всегда есть недовольные. Особенно если они подозревают, что возят не сахар и не хлопок. Нужно найти такого и перевербовать.
— А как? У нас нет времени на долгие уговоры.
— Есть способ быстрее, — сказал Стрельников, и в его голосе прозвучала знакомая жёсткость. — Захватить одного из них, когда он сойдёт на берег. И предложить выбор: либо он помогает нам и получает деньги и защиту, либо мы сдаём его властям как контрабандиста, а его семье сообщаем, где искать тело в Неве. Грязно, но эффективно.
Ариадну передёрнуло от цинизма метода, но она понимала его необходимость. Они играли не по правилам светских салонов.
— Хорошо. Но что с Лебедевым? Он будет искать нас по всему городу. И объявит в розыск.
— Пусть ищет, — усмехнулся Стрельников без веселья. — Мы дадим ему ложный след. Через того же матроса или через наших людей пустим слух, что мы бежали в Москву. А сами будем здесь, под самым его носом. В Гавани, среди босяков и грузчиков. Я знал одного содержателя ночлежки, старого солдата. Он не задаёт вопросов, если платят золотом.
Он снова взял карту, показал ей район у самой воды, кучу лачуг и сараев.
— Здесь. Отсюда видно и причал «Нереиды», и подъезды к складу №12. Мы устроим наблюдательный пункт.
Они обсуждали детали ещё полчаса, их голоса, сначала осторожные, стали быстрее, увереннее. Стратегия складывалась, как пазл. И в процессе этого обсуждения случилось нечто важное: они начали слышать друг друга не как оппонентов, а как соратников, чьи сильные стороны дополняли слабости друг друга. Его холодная расчётливость уравновешивала её интуицию и готовность к риску. Её способность «видеть» давала направление его логическим построениям.
Когда основные контуры плана были очерчены, в карете снова повисла пауза, но на этот раз не напряжённая. Ариадна смотрела в зашторенное окно, на проплывающие в щели тусклые пейзажи.
— Я… я должна извиниться, — тихо сказала она, всё ещё глядя в окно. — Вчера. Я обвинила вас в том, что вы такие же, как они. Это была неправда. Вы пытались защитить наше дело. Я была ослеплена болью.
Стрельников молчал секунду, затем ответил так же тихо:
— А я должен был понять, что ваша боль — часть этого дела. Что личная правда для вас так же важна, как и юридическая. Я отмахнулся от неё, как от помехи. Это была моя ошибка. И… моя слабость. Я боялся, что ваши чувства заведут нас в тупик. Но, кажется, именно они и ведут нас к разгадке.
Он посмотрел на неё. В тусклом свете, проникавшем в карету, его лицо выглядело усталым, но без обычной ледяной маски.
— Мы оба были неправы. И оба были правы по-своему. Давайте договоримся: отныне мы слушаем друг друга. Даже если кажется, что другой говорит безумие. Потому что в этом безумии, как выясняется, часто и прячется истина.
Ариадна кивнула, и на её губах дрогнула слабая, усталая улыбка.
— Договорились. Как союзники. Настоящие.
— Настоящие, — подтвердил он.
В этот момент карета накренилась, въезжая на ухабистую грунтовую дорогу. Ариадна пошатнулась, и он инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать её. Их пальцы соприкоснулись на секунду. Не как следователя и подозреваемой, не как раненого и сиделки. Как двух людей, связанных общей судьбой, страхом, опасностью и зарождающимся, ещё не названным чувством, которое было сильнее обиды и страха.
Он быстро убрал руку, сделал вид, что поправляет штору. Она откашлялась, снова углубившись в дневник. Но что-то изменилось. Лёд растаял. Перемирие было не просто тактической необходимостью. Оно стало основой для нового, более глубокого союза.
Карета въехала в мрачный, пропахший рыбой и углём мир Гавани. Их убежище, вонючая ночлежка «У шкива», ждало их. Впереди были часы напряжённого ожидания, вербовка матроса, подготовка засады. И ночь, которая должна была стать для них либо концом, либо триумфом. Но теперь они шли на это вместе. С дневником как картой, с доверием как оружием и с пониманием, что назад дороги нет. Только вперёд, сквозь тьму, к разгрузке «Нереиды» и к развязке, которая, как они надеялись, наконец выведет на свет того, кто прятался в тени, — Леонтия Баженова.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883