Когда Марина с грохотом швырнула мой рюкзак в коридор так, что молния жалобно звякнула, я понял: вечер будет долгим. И неприятным.
— Значит, так, Игорь, — она стояла в дверях спальни, скрестив руки, словно прораб, который застукал рабочих за распитием не молока в обеденный перерыв. — Ты потратил двадцать пять тысяч на свою сестричку? Двадцать пять! Это же половина моейзарплаты!
— Половина твоей? — осторожно уточнил я, чувствуя, как почва под ногами превращается в трясину. — Марин, я из своих денег...
— Из наших! — отрезала она. — У нас семья, общий бюджет! Или ты забыл, что мы копим на отпуск? На машину? На будущее?
Я вздохнул. Мне тридцать два, работаю инженером на заводе, получаю прилично. Марине тридцать, она бухгалтер в частной фирме, зарабатывает чуть больше меня. Мы вместе четыре года, женаты три. Живем в моей двухкомнатной квартире, которую мне помогли купить родители.
И да, я купил сестре Катьке стиральную машину. Потому что у нее сломалась старая, а денег нет — недавно развелась с мужем-бездельником, сидит с пятилетней дочкой одна, работает на полставки.
— Марин, она моя сестра, — попытался я взывать к логике. — У нее ребенок, машинка сломалась...
— У твоей сестры всегда что-то ломается! То телефон, то холодильник, то обувь дочке срочно надо! А тебе что, жалко сказать "нет"?
— Это не так...
— Это именно так! — она схватила мою куртку с вешалки и швырнула поверх рюкзака. — Раз ты ползарплаты потратил на сестру, у нее и живи теперь!
— Марина, ты сейчас серьезно?
— Абсолютно. — Она распахнула дверь квартиры. — Вали. И чтобы без звонков, слез и извинений. Ты сделал выбор? Вот и живи с ним.
Дверь захлопнулась с таким треском, что на улице заверещала сигнализация чьей-то машины.
Я стоял на лестничной площадке, держа в руках рюкзак, куртку и остатки мужского достоинства. В кармане завибрировал телефон. Мама.
— Игорек, ты дома? Катя мне только что позвонила, сказала, что ты ей машинку купил. Надеюсь, ты не рассказал Марине...
— Мам, я ей не говорил, — буркнул я, спускаясь по лестнице. — Но Марина каким-то образом узнала. И выгнала меня из дома.
— Что?! — в маминой интонации прозвучали все оттенки возмущения разом. — Игорь, немедленно поезжай сюда. Сейчас же!
Родители жили в получасе езды, в хрущевке. Папа открыл дверь, посмотрел на мой жалкий вид и молча кивнул в сторону кухни. Мама уже суетилась, накрывая стол, хотя я совершенно не был голоден.
— Вот паразитка, — шипела она, нарезая колбасу. — Вытурила мужа из собственной квартиры! Да еще за что? За то, что он родной сестре помог!
— Тамара, успокойся, — папа налил себе рюмку и залпом выпил. — Игорь, объясни толком. Марина откуда узнала?
— Не знаю, — я пожал плечами. — Я Катьке сказал, чтоб молчала. Может, случайно проболталась?
— Случайно, — усмехнулась мама. — Твоя сестра "случайно" всю жизнь влипает в истории.
— Мам, она моя сестра!
— И Марина твоя жена! — отрезала она. — Игорь, я люблю Катьку, но она... она не умеет держать язык за зубами. И вечно ей денег не хватает.
Я хотел возразить, но... В чем-то мама была права. Катька всегда была легкомысленной. Замуж выскочила в двадцать лет за первого встречного красавчика, который оказался дармоедом с вредными привычными. Родила дочку, мучилась три года, наконец развелась. Сейчас живет с мамой его, в тесной однушке, работает продавцом.
И да, я помогал. Регулярно. Потому что она моя младшая сестра, и мне было... стыдно не помогать.
Утром зазвонил телефон. Татьяна Михайловна, моя тёща.
— Игорь, приезжай ко мне. Немедленно.
Татьяна Михайловна жила в сталинке в центре, одна. Женщина она была строгая, но справедливая. Бывший военный юрист, на пенсии подрабатывала консультантом. Марина её побаивалась, но уважала.
— Садись, — она указала мне на диван. — Чай пить будешь?
— Спасибо.
Она налила, села напротив, посмотрела мне в глаза.
— Игорь, ты д..рак.
Я поперхнулся чаем.
— Извините?
— Д..рак, — повторила она спокойно. — Но не по той причине, что ты думаешь. А потому что не сказал Марине про машинку перед тем как её купить. Ты боялся скандала. Правильно?
Я кивнул.
— Вот за это ты д..рак. Скрытность разрушает семьи быстрее прочих обстоятельств. Но Марина тоже виновата. Она психанула, не разобравшись. А знаешь, почему? Потому что ей позвонила твоя сестра. Вчера днем. Специально. И с придыхом рассказала про "подарочек от братика".
Я застыл.
— Что?
— Катя позвонила Марине, — терпеливо повторила Татьяна Михайловна. — Поблагодарила за "понимание и поддержку". Марина, естественно, ничего не поняла. Стала расспрашивать. Катя сделала вид, что проговорилась. Ой, мол, Игорь просил не говорить, но я подумала, что ты в курсе.
Меня будто ледяной водой окатили.
— Зачем?!
— А затем, милый мой мальчик, что твоя сестрица завидует. — Татьяна Михайловна отхлебнула чай. — У неё развод, нищета. А у Марины — квартира, муж с зарплатой, стабильность. Катя не злая. Но мелочная. Ей захотелось насолить. Посеять раздор. Проверить, кого ты выберешь.
Я сжал зубы.
— Это... это подло.
— Подло, — согласилась свекровь. — Но понятно. Женщина после развода, особенно если муж оказался ничтожеством, смотрит на чужое счастье и думает: "Почему им можно, а мне нет?" Катя не хотела вас развести. Она просто хотела немного испортить Марине настроение. А получилось... вот так.
— И что теперь делать?
— Ехать к Марине, — Татьяна Михайловна встала. — Рассказать всю правду. Показать переписку с Катей, если сохранились сообщения, где ты просил молчать. Объяснить, что ты не предатель, а просто растяпа. Марина умная девочка. Поймет. А я с ней поговорю отдельно.
Я приехал домой вечером. Нажал на звонок, сердце колотилось. Марина открыла дверь. Глаза красные, лицо осунувшееся.
— Игорь, — тихо сказала она. — Заходи.
Мы сели на кухне. Молчали. Наконец я заговорил:
— Марин, мне Татьяна Михайловна позвонила. Она сказала... что Катька сама тебе позвонила. Специально.
Марина кивнула.
— Мама мне всё объяснила. Я... я сначала не поверила. Думала, это отмазка. Но потом вспомнила, как Катя говорила. Она такая... ехидная была. Как будто нарочно подчеркивала: "брат купил", "брат помог", "брат такой заботливый". Я тогда не обратила внимания, а теперь поняла.
— Прости, — я взял ее руку. — Я должен был сразу сказать тебе. Не скрывать. Просто... я думал, ты опять начнешь про то, что Катька на шее сидит.
— Игорь, она на шее сидит, — Марина криво усмехнулась. — Я против вранья. Понимаешь?
— Понимаю, — я сжал её пальцы. — Больше не буду.
— И ещё, — она вытащила руку, посмотрела мне в глаза. — С Катей я больше общаться не хочу. Пусть это твоя сестра, но она подстроила ссору. Намеренно. Может, не со зла, но... мне противно.
— Хорошо, — я кивнул.
Татьяна Михайловна зашла позже, принесла торт. Мы пили чай втроем, и тёща рассказала, как в молодости её муж тоже скрывал расходы на мать.
— Я тогда устроила ему разнос, — смеялась она. — Но потом поняла: мужчины боятся не отказа, а скандала. Вы, девочки, должны это учитывать. А вы, мальчики, должны учиться говорить правду. Даже если страшно.
С Катей я встретился через неделю. В кафе, нейтральная территория.
— Игорь, я не хотела... — начала она, но я перебил:
— Катя, ты позвонила Марине. Специально. Зачем?
Она покраснела, отвела глаза.
— Я... не знаю. Просто... захотелось. Мне обидно было, что у тебя всё хорошо, а у меня... — она всхлипнула. — Я не хотела вас развести! Честно! Просто... немножко подразнить.
— Немножко подразнить, — повторил я. — Катя, из-за твоего "немножко" я ночевал у родителей. Марина рыдала. Мы чуть не развелись.
— Прости, — она заплакала. — Прости, Игорь. Я всё испортила.
— Ты испортила, — согласился я. — И теперь Марина не хочет с тобой общаться. Совсем. Понятно?
Катя кивнула, утирая слезы.
— Понятно.
Мы допили кофе в тишине. Я заплатил, встал.
— Игорь, — окликнула она. — А ты... ты меня простил?
Я обернулся.
— Прощу. Но не сейчас. Пока мне обидно. За себя и за Марину.
Сейчас прошло полгода. Катя больше не звонит Марине. Мы с Мариной съездили в отпуск, вернулись загорелыми и счастливыми.
А Катя... Катя устроилась на новую работу, зарабатывает больше. Недавно написала мне: "Игорь, извини. Я поняла, что была дрянью."
Я ответил: "Ты моя сестра. Но семья — это Марина. Запомни."