Мама умерла в январе. Дом — в деревне Каменка, Тульская область. Деревянный, с верандой, с яблоневым садом. В детстве казался дворцом. Сейчас — просто старый дом, в котором пахнет печкой и вареньем.
Нас три сестры. Лена — старшая, сорок шесть. Я — средняя, Наташа, сорок два. Ира — младшая, тридцать восемь.
Завещания мама не оставила. Значит — по закону, поровну.
— Продадим и поделим, — сказала Лена на поминках. — Дом старый, но участок двадцать соток. Миллиона три дадут.
— По миллиону каждой, — кивнула Ира. — Нормально.
Я молчала.
---
Мама последние годы жила одна. Папа умер давно, ещё в двухтысячном. Лена переехала в Москву, Ира — в Тулу. Я осталась ближе всех — в райцентре, тридцать минут на машине.
Я приезжала к маме каждую субботу. Привозила продукты, лекарства, возила к врачу. Когда мама сломала руку — жила у неё месяц. Когда заболела ковидом — два.
Лена приезжала раз в год. На день рождения мамы. С тортом и виноватым видом.
Ира — два раза в год. Иногда три. Звонила по телефону, говорила: «Мам, ну ты держись».
---
Через неделю после поминок Лена приехала с риелтором. Без предупреждения.
— Вот дом, вот участок, — она провела его по комнатам. — Надо оценить и выставлять.
— Подожди, — сказала я. — Мы ещё мамины вещи не разобрали.
— Какие вещи? Тряпки и посуда. Выбросим.
— Лен, тут её жизнь. Фотографии, письма, бабушкино шитьё...
— Наташ, не начинай. Дом делим поровну, деньги — на троих. Всё просто.
Ира по телефону подтвердила: «Продаём».
---
Я начала разбирать мамины вещи. В шкафу — стопки белья, пахнущего лавандой. В комоде — фотоальбомы. В буфете — хрусталь, который доставали дважды в год.
На третий день я полезла на чердак. Там стояли коробки — тяжёлые, пыльные, перевязанные бечёвкой.
В одной — мои школьные тетради. В другой — Ленины. Мама хранила всё.
В третьей коробке лежали документы. Свидетельство о рождении папы, военный билет деда, похоронка прадеда — 1943 год.
И запечатанный конверт. На нём маминым почерком: «Наташе. После моей смерти».
Руки задрожали. Мне — лично. Не «дочерям», не «всем». Мне.
---
«Наташенька. Я знаю, что ты будешь разбирать мои вещи. Лена не приедет, Ира позвонит и скажет, что занята. Ты — приедешь.
Под верандой, за правым столбом, есть кирпич с буквой М — я выцарапала, когда была маленькая. Вытащи его. За ним — труба. В трубе — свёрток.
Дом я не хочу делить. Дом — это не деньги, это память. Но я не могу обидеть Лену и Иру, они мне тоже дочери.
Поэтому в свёртке — документы на второй участок. Папа купил его в девяносто пятом, на меня. Тридцати соток, с выходом к реке. Никто не знает. Я платила налог каждый год из пенсии.
Этот участок — тебе. За все субботы. За сломанную руку. За ковид. За то, что ты единственная, кто приезжал.
Дом продайте, если хотите. Мне уже будет всё равно. Но участок у реки — только твой. Документы оформлены дарственной. Нотариус — Семёнов А.В. в райцентре. Он знает.
Мама».
---
Я спустилась с чердака. Вышла на веранду. Нашла столб. Нашла кирпич с буквой М.
Вытащила. За ним — обрезок пластиковой трубы, заклеенный крышкой. Внутри — полиэтиленовый пакет. В пакете — свёрток бумаг. Сухие, целые.
Договор дарения. Кадастровый паспорт. Тридцать соток, деревня Каменка, участок с выходом к реке. Дарственная — на моё имя. Нотариально заверена. Дата — 2021 год.
Тридцать соток у реки в Тульской области — это не три миллиона. Это восемь-десять. Земля с выходом к воде в красивом месте.
---
Нотариус Семёнов подтвердил: документы настоящие, дарственная зарегистрирована, участок мой по закону. Оспорить невозможно — дарение между живыми, мама была дееспособна, регистрация проведена.
Лена продала дом за два миллиона восемьсот. По девятьсот тридцать три тысячи каждой.
— Хоть что-то, — вздохнула она. — Жалко, конечно, но что делать.
— Жалко, — согласилась Ира по телефону.
Я взяла свою долю и промолчала.
---
Через полгода Лена позвонила:
— Наташ, ты, говорят, забор ставишь у реки?
— Ставлю.
— Где у реки? У тебя же нет земли у реки.
— Есть. Мамин подарок.
— Какой подарок?! Мы всё поделили!
— Дом — поделили. А участок у реки мама подарила мне при жизни. Дарственная, нотариус, регистрация.
— Сколько там соток?
— Тридцать.
— ТРИДЦАТЬ?! С выходом к реке?! Это же миллионов десять! Мы должны поделить!
— Лен, это дарение. Не наследство. Делить нечего.
— Это нечестно!
— Лен, я восемь лет ездила к маме каждую субботу. Ты — раз в год с тортом. Мама решила, что это честно. Я с ней согласна.
— Я подам в суд!
— Подавай. Дарственная от 2021 года, нотариально заверена. Судья тебе объяснит разницу между наследством и дарением.
Она бросила трубку. Ира написала: «Ты должна поделиться, мы же сёстры».
Я ответила: «Сёстры приезжают по субботам. Ты приезжала?»
Ира не ответила.
---
Сейчас я стою на своём участке. Река блестит. Яблони, которые я посадила в мамину память, уже прижились.
На веранде нового дома — фотография мамы. Под ней — конверт с её письмом. Я перечитываю иногда.
«За все субботы».
За все субботы, мама.