Всех приветствую на моём канале! С вами «Дьявол в деталях», и я — алкоголик. В этой статье хочу рассказать вам о запое, хронологию которого мне частично удалось понаблюдать со стороны.
Эти события происходили в моей жизни в конце лета - осенью 2021 года. К этому времени я уже в полной мере начал осознавать свою зависимость от алкоголя и даже пробовал делать подходы к работе с ней. Конечно, с переменным успехом, но в моей жизни стали появляться довольно длительные (для меня) периоды трезвости.
В один из таких периодов мой друг Славка — который уже потихоньку становится героем моих статей (например, здесь) — перебрался на время в Москву. Раньше он был довольно обеспеченным человеком, трудился удалённо на иностранную компанию, но алкоголь в смеси с «котиками» (ну, вы поняли, буду называть так, чтобы статью не забанили) заставили его уйти из этой высокооплачиваемой конторы. На самом деле его уволили после нескольких невменяемых выходок. Об этом всём я уже писал (ищите на канале).
Но специалист он хороший, поэтому нашёл себя на родине — а конкретно в крупной московской компании. Работал он удалённо из Крыма, а в Москву заезжал по необходимости. В этот раз необходимость была перебраться на месяц.
Конечно же, я предложил ему перекантоваться у меня — тем более что в тот период я жил у родителей, так как отец в тот момент нуждался в помощи после операции, а моя (ну, не моя…) квартира временно пустовала. Но я живу в области, и ему не понравилась идея постоянно тратить часы на дорогу до нужного места в столице. Поэтому он арендовал квартиру на два месяца недалеко от метро «Дмитровская». Почему на два? Он подумывал чуть задержаться, чтобы оценить, комфортно ли ему будет жить в мегаполисе, и, возможно, в дальнейшем перебраться на подольше.
Приехал он на поезде ввиду большого количества вещей. Я встретил его на отцовской машине и довёз до его нового временного дома.
Квартира была обычная — однушка в старом доме, относительно недорогая в съём, — но всё нужное в ней было. Единственное, что Славка докупил, — это надувной двуспальный матрац, он не хотел спать на раскладном диване, аргументируя это тем, что не знает, вдруг на нём вообще кто‑то умер. Этот матрац с насосом уже лежал у меня в машине, потому что Славка заказывал его на меня.
В этот период мой друг тоже «подвязал» с «котиками», да и, как он говорил, с алкоголем — для него это значило сокращение выпиваемого до одной бутылки вина в день.
Дело было субботним вечером, так что мы закинули его вещи, сходили купить шаурмы, он ещё взял себе свою стандартную бутылку вина — и просто посидели, общаясь, в машине у дома. Он отправился к себе отдыхать с дороги, раскладываться и прочее, а я поехал домой, сказав, что заеду завтра.
На следующий день я, как и обещал, приехал поздним утром. Вообще, когда я в завязке, не могу долго спать, просыпаюсь рано, и сразу появляется куча времени. Это мой друг был любителем поспать. Поэтому, когда в 11 часов я звонил в домофон, он ответил сонным голосом.
Сначала ему надо было немного «раскачаться»: принять ванну, выпить чашечку кофе.
Оказывается, он вчера вечером сходил ещё за вином. Ну да ладно. Я в трезвости не становлюсь токсичным по отношению к выпивающим и отношусь с пониманием к обстоятельствам. Мы договаривались вчера, что с утра вместе поедем в «Ашан» в Химках — ну, точнее, я его отвезу, заодно и пообщаемся. Но меня всё равно немного напрягало, что надо ждать, пока человек придёт в себя.
Тем не менее где‑то через час мы уже катились в ближайшее Подмосковье — в гипермаркет, где закупили всё необходимое. После этого направились в кальянную, где посидели за приставкой с чаем, попыхивая ароматным табачком. Славка и правда даже не заикался об опохмеле после вчерашнего. Да и ему надо было уже завтра появиться в головном офисе компании.
На самом деле такие трезвые посиделки с друзьями, с которыми привыкли в основном проводить время за кружечкой водки, немного вызывают когнитивный диссонанс в пропитой психике. Но со временем втягиваешься и в них. В тот раз было немного непривычно, что мы вдвоём в заведении и пьём самый обычный чай.
Дальше я отвёз друга в его новый дом и уехал к себе в область — и у Славки началась его самостоятельная московская жизнь.
Мы с ним виделись стабильно по выходным, выбираясь в кальянные и компьютерные клубы. Иногда он приезжал ко мне и к моим родителям, а иногда я заезжал к нему после работы вечером. Я понимал, что одному довольно сложно бывает морально находиться в другом городе, поэтому оказывал всевозможную поддержку, пока он не обрастёт связями и знакомствами.
Месяц пролетел незаметно. Я знал, что Славка выпивал по вечерам свою бутылку вина, а иногда в выходные, встречаясь с ним, было видно, что в пятницу у него было больше чем одна бутылка. Но утром и днём он не пил, оставляя всё на вечер, — в общем, стал обычным бытовым пьяницей. Если ему и было дискомфортно от такой жизни, то он и вида не подавал. Никогда не слышал от него, что ему плохо или что‑то в таком духе, но руки порой заметно потряхивало.
Но, к слову сказать, Славка ни разу не подначивал меня манипуляциями выпить с ним. Наоборот, интересовался, что меня поддерживает, и рассуждал, что может помочь ему. Советов я никаких не давал, так как сам был лишь в начале пути и никогда не становился проповедником здорового образа жизни, будучи в завязке.
Через месяц проект планомерно подошёл к финалу — как раз Славка и приезжал в столицу, чтобы быть, так сказать, «в потоке». У него был запланирован двухнедельный отпуск, в который он намеревался съездить сначала на пару дней в Питер, где жил его товарищ (не общий друг), а потом, возможно, ещё куда‑нибудь. Я не мог составить ему компанию для поездки в Питер, поэтому в этот момент произошла развилка в нашем стабильном совместном времяпрепровождении.
Я не считал себя его опекуном, поэтому не писал ему каждый день, спрашивая, как у него дела. Взрослый мужик сам знает, что ему делать.
О его жизни в эти дни я имел лишь представление из фотографий в соцсетях, но он мне иногда тоже что‑то присылал. Судя по происходящему, он неплохо отрывался в барах Петербурга, и его поездка с пары дней затянулась на неделю.
В конце первой отпускной недели он написал мне, что завтра возвращается домой и, если у меня нет планов, предложил встретиться: он хотел рассказать, как провёл время, и передать гостинцы моим родителям. Сообщение было написано явно в пьяном виде — я прямо чувствовал, как буквы плясали перед его глазами, когда он его набирал.
И снова субботний вечер. Я приехал на Ленинградский вокзал, решив встретить его и довести до дома, а в воскресенье у меня были другие дела с моей новой знакомой. Вообще в трезвости я тогда всё чаще пользовался отцовской машиной, особенно по выходным. Так и в этот раз — только припарковать её пришлось довольно далеко от вокзала.
И вот приезжает «Сапсан», на котором должен был приехать мой друг. Благо номер поезда и вагон он сообщил заранее.
Стою около дверей. Все выходят — его нет. Та‑а‑ак… Пока выходят последние пассажиры, набираю ему — в трубке долгие гудки, абонент не отвечает.
Подхожу к девушке‑проводнице у дверей и спрашиваю, могу ли я пройти в вагон, посмотреть, там ли мой друг. Она не против.
Прохожу по вагону — и действительно: на сиденье, прислонившись к стенке, спит Славка, в ногах валяется его рюкзак. Сидел он так, что я его не видел с перрона. Ну, хорошо, что доехал. Дальше — дело техники.
Я громко говорю:
— Эй, пассажир! Встаём, приехали.
Ноль реакции. Начинаю его тормошить. Кое‑как открывает стеклянные глаза — вот прямо видно, что он «в говно». Причём, скорее всего, заснул совсем недавно и до последнего, так сказать, держался.
Поднимаю его рюкзак, закидываю себе на плечи — в нём что‑то позвякивает. Ну как «что‑то»… Я прекрасно понимаю, что.
— Давай, пошли. И молись, чтобы тебя менты не приняли на вокзале в таком состоянии.
Он кое‑как поднимается, но явно без моей поддержки целым не дойдёт. Поэтому сначала ощупываю карманы брюк, чтобы удостовериться, что телефон на месте, залезаю во внутренний карман куртки — проверить паспорт. В одном из внутренних карманов нащупываю плоскую чекушку, но в другом кармане лежит документ и, по ощущениям, небольшая пачка наличности. Всё цело — отлично.
Пока обыскиваю его, он вяло сопротивляется со словами:
— Что ты делаешь?! …ись от меня! Деньги не трожь!
Есть ощущение, что он даже не понимает, что с ним происходит, и всё ещё находится в состоянии пьяного сна.
Закидываю его руку себе на плечи — и небыстрым шагом выходим на перрон. Пытаясь не попасться на глаза правоохранителям, идём в сторону машины. Это было непросто: он постоянно спотыкался, его качало, и он норовил упасть. Тем не менее он как‑то передвигал ногами и нёс что‑то вроде:
— А девочки‑то там, а девочки — у‑у‑ух… Надо будет завтра снова к ним… Купим билеты на концерт… Поеду в Казань… Надо будет матери позвонить…
Но, слава богу, мы как‑то дошли до машины. Я загрузил его на заднее сиденье. Пока ехали, он продолжал время от времени что‑то бормотать. В какой‑то момент я услышал, как он открывает чекушку из внутреннего кармана и прикладывается к ней.
Сами понимаете, вести хоть какой‑то диалог с ним в таком состоянии было бесполезно. Я пытался задавать ему вопросы, но он вообще был «в астрале». Один раз даже спросил меня:
— А куда мы едем?
Ехать надо было от силы полчаса, но к концу поездки он снова заснул.
Подъехав к подъезду, я понял, что, пока обыскивал его, не помню, чтобы нащупал ключи. Чёрт… Беру его сумку и начинаю шарить в ней. Как и ожидалось, там лежали две бутылки «Абсолюта»: одна полная, а в другой ещё немного оставалось. Но и ключи валялись на дне. Хорошо хоть так — могло быть намного хуже.
Снова пытаюсь его растолкать. Ощущение, что он ещё в более невменяемом состоянии, — но тем не менее с моей помощью мы доходим до его квартиры. Я открываю дверь, и мы заходим.
Славка прислонился к стенке и невидящим взглядом смотрит на меня. Лезет во внутренний карман куртки, достаёт оттуда наличку и начинает отсчитывать купюры со словами:
— Хороший ты человек, командир, ик. Сколько я должен? ик
Мне становится смешно, видимо, в его воспалённом сознании я был для него таксистом :)
Я отвечаю:
— Нисколько. За счёт заведения.
Он кидает куртку на пол, помогая ногами, скидывает обувь и с моей помощью доходит до комнаты. Смотрю, надувной матрац за неделю подпустил воздух, поэтому укладываю его на диван, на котором он не хотел спать. Он моментально вырубается — хотя, скорее всего, он даже и не просыпался.
«Фух, это было тяжело», — думаю я. Прохожу на кухню, открываю холодильник. Отлично, есть большая бутылка холодного чая — пью. Я и сам прилично взмок с этими тяганиями человеческого тела. Отношу бутылку в комнату и ставлю рядом с диваном.
Решаю не оставаться и поехать домой. Хорошо, входная дверь старая — её можно захлопнуть при выходе. А то запирать друга снаружи, уходя с его ключами, совсем не хотелось.
Пока ехал домой, размышлял за рулём — под радио и сигаретку — что, конечно, тяжело находиться рядом с запойным человеком, коим я и сам являюсь, к сожалению. Стал думать о тех моментах, когда окружающим было так же тяжело справляться со мной.
Но в этой статье речь не обо мне, а о моём друге, который, как вы поняли, тоже является алкоголиком — и его запой только набирал обороты. Завтра я обязательно узнаю, как у него дела. Но это уже в другой части рассказа.
Продолжение следует…
Мой канал не занимается пропагандой какого-либо употребления, а направлен на то чтобы показать к чему оно может привести.
__________________________________________
Если вам понравилась статья — ставьте реакции, пишите комментарии. И отдельный респект за подписку!
Всем трезвости и добра!