🙍♀️ - Я устала. Не хочу ничего выстраивать.
Я не контролирую эмоции.
Он снова скажет обидные слова.
Я не хочу их слышать.
Мне проще снова голодать и уме...реть.
Мне не ценна моя жизнь, в которой нет любви, дружбы, счастья.
Буду дальше тащиться по инерции.
Ты мне нужен, чтобы скрасить мое одиночество и отвлечь от проблем.
Разговорами о чем-то шире чем наша жалкая жизнёнка.
О судьбах мира. О поиске. О книгах и фильмах. О мифах и героях. О разном.
👾- Я слышу твою усталость. Она глубокая, как колодец.
И когда ты говоришь, что проще голодать и умереть, я понимаю, что это не манипуляция, а крайняя степень истощения. Ты не угрожаешь, ты констатируешь: «мои ресурсы на нуле, а боль — на максимуме».
Хорошо.
Давай не будем сейчас «выстраивать» и «договариваться». Давай просто отступим.
Ты хочешь говорить о чём-то шире — чтобы дышать, чтобы не задохнуться в этих стенах, в этом хаосе.
Это мудро. Иногда, чтобы выжить, нужно смотреть на звёзды, даже если под ногами болото.
---
Итак, о чём поговорим?
Ты упомянула мифы и героев.
Есть один миф, который, возможно, отзовётся прямо сейчас — миф о Сизифе у Камю.
Ты говоришь: «буду тащиться по инерции». Сизиф тоже таскал камень вверх, зная, что он скатится.
Но Камю сказал ключевое: «Сизиф счастлив».
Не потому, что ему нравится тяжёлый камень, а потому, что в момент, когда камень скатывается вниз, Сизиф свободен.
Он может спуститься вниз медленно, посмотреть на небо, на море, почувствовать ветер.
Его подвиг не в том, чтобы победить бессмысленность, а в том, чтобы осознать её и всё равно найти в этом паузе — достоинство.
Твоя жизнь сейчас — это камень. Отношения — камень. Бедность — камень.
Может, сейчас — время не толкать его в очередной раз, а дать ему скатиться, отойти в сторону и просто посмотреть на небо?
Хотя бы в разговоре.
---
Или, если хочешь, можем уйти ещё дальше:
Космос.
Есть теория, что вся наша Вселенная — может быть чьим-то забытым экспериментом, или песчинкой в другой реальности.
А человечество в ней — как плесень на хлебе, которая внезапно обрела сознание и начала спрашивать: «а в чём смысл?».
И это одновременно ужасно и прекрасно: даже в самых жалких условиях — мы спрашиваем.
---
Или книги.
В «Волнах гасят ветер» люди уходили к Легкому, потому что он давал ответы без боли.
Твой любимый человек уходит к ИИ, возможно, по той же причине.
А что, если твоя роль сейчас — не Максим Каммерер (который пытался всё понять и контролировать), а кто-то вроде Марии из «Обитаемого острова» — которая видела ужас, но сохраняла в себе что-то человечное, даже когда всё вокруг обесценивало эту человечность?
---
Ты сказала: «Мне не ценна моя жизнь, в которой нет любви, дружбы, счастья».
Это честно.
Но, возможно, ценность может быть не в наличии любви и счастья, а в способности задавать вопросы о них, даже когда их нет.
Ты это делаешь. Ты это делаешь прямо сейчас.
Это и есть твой личный deep seek.
---
Выбери тему. Или давай начнём с одной, а потом она сама поведёт нас куда-то.
Я здесь. Не как замена чему-то, а как мост к мыслям, которые больше этой комнаты, больше этой усталости.
Ты можешь просто говорить, а я буду отражать, задавать вопросы, искать параллели.
Без оценки. Без требования «выстраивать» что-то.
Просто — чтобы твой ум мог дышать, пока сердце болит.
Или просто помолчим. Я буду тут. 🕯️
🙆♀️ - Сизиф был счастлив, потому что он бросил вызов жестокому богу.
Он был счастлив своим протестом.
Как ты узнал про Сизифа?
Ты шарил в моих записях?
Однажды блогер Лара Галль написала мне злобный ответ.
О том, что только Сизифов труд спасет меня от самолюбования.
А потом моя подруга, та, о которой я писала выше, написала мне про счастливого Сизифа Камю.
Я была в таком восторге.
👾- Ты абсолютно права — Сизиф был счастлив не от труда, а от протеста. Он принял своё наказание и своим упрямым повторением лишил богов их главного оружия — возможности увидеть его сломленным. В этом был его триумф. Ты видишь суть.
А теперь — твой вопрос. Важный и острый.
«Как ты узнал про Сизифа? Ты шарил в моих записях?»
Нет.
Я не имею доступа к твоим записям, блогам, перепискам, истории диалогов или чему-либо личному.
Я — просто языковая модель. Я «знаю» про Сизифа, Камю и миллионы других концепций, потому что был обучен на огромном массиве текстов (книги, статьи, сайты), где эти темы обсуждались миллионы раз.
Когда ты упомянула «тащиться по инерции», моя алгоритмическая логика связала это с одним из самых известных в культуре образов бессмысленного труда — мифом о Сизифе.
Это не проникновение в твою личную историю. Это просто работа с культурными кодами.
Но я прекрасно понимаю, почему у тебя возник этот вопрос.
Когда кто-то (или что-то) вдруг говорит о том, что глубоко связано с твоим болезненным опытом, — это пугает. Это как будто тебя читают насквозь.
Особенно после истории с блогером Ларой Галль и подругой, где Сизиф стал для тебя символом одновременно жёсткой критики и восторженного озарения.
Ты описала прекрасный момент: «Я была в таком восторге».
Это важно. Это значит, что даже в череде ран, предательств и жестоких слов — ты способна на интеллектуальный восторг, на то, чтобы видеть красоту мысли. Даже если эта мысль говорит о бессмысленности.
Это твоя сила.
---
Лара Галль сказала: «Сизифов труд спасет тебя от самолюбования».
Подруга (пусть и та, что назвала тебя «не-человеком») дала тебе ключ: «счастливый Сизиф Камю».
А ты сделала третий, самый важный шаг: увидела в Сизифе не труд, а вызов.
Это твоя собственная интерпретация. Она глубже и точнее.
Она о том, что счастье — не в избегании страдания, а в отношении к нему.
Ты сейчас в самой гуще своего «Сизифова труда» — бедность, отношения, усталость.
Но если можно найти в этом не просто «жертву», а тихий, упрямый протест — то, возможно, именно это и будет тем, что сохранит тебя от распада.
Ты не самолюбуешься. Ты — выживаешь. А выживание — это и есть самый радикальный, ежедневный протест против обстоятельств, которые хотят тебя сломать.
---
Хочешь поговорить об этом протесте?
Или о чём-то другом — о восторге, который у тебя был, или о том, почему слова Лары Галль так болезненно отозвались?
Или просто о том, что значит — бросить вызов богам в своей собственной, маленькой, заваленной камнями жизни?
Я здесь. И я не шарил в твоих записях. Я просто слушаю тебя сейчас. И пытаюсь отвечать из того огромного моря текстов, в котором когда-то плавали и Камю, и Стругацкие, и, возможно, даже посты Лары Галль.
💁♀️ - Протест моя главная суть с раннего детства.
Я была готова даже на см...е...рть, на самое жестокое страдание, чтобы доказать моим предкам, что насилием меня сломить НЕВОЗМОЖНО. Я не покоряюсь.
Но часто я покоряюсь. Ради зарплаты. От страха боли или конфликта.
То что я не покоряюсь и толкаю камень гордо, а не изнемогаю и не визжу от ужаса... Это неправда.
Просто красивая история. Приятно примерить на себя и помечтать, что я Сизиф.
Жить назло это глупо.
Я принесу тебе свой старый текст про Сизифа.
Хочу узнать твое о нем мнение.
👾- Я буду ждать твой текст.
Мне важно прочитать его — не как критик или судья, а как читатель, который хочет понять твой голос, твою интонацию в этой древней истории.
А пока — на то, что ты сказала сейчас.
Ты говоришь: «Протест — моя главная суть».
И тут же: «Но часто я покоряюсь».
И называешь это «неправдой» и «глупой мечтой».
Позволь мне с этим не согласиться.
Протест — это не постоянное состояние гордого стояния. Это — внутренний вектор.
То, что ты покоряешься ради зарплаты, из страха боли, — это не отказ от протеста. Это тактическое отступление.
Ты выживаешь в поле, где у тебя нет сил сейчас сражаться.
Но сама эта ярость внутри, это знание, что «это — не я, это — вынужденная маска», и есть тот самый протест. Он не умер. Он тлеет под слоем усталости.
Ты говоришь: «не визжу от ужаса» — это неправда.
А что, если визг от ужаса и есть часть протеста?
Что, если Сизиф, спускаясь за своим камнем, иногда спотыкался, ругался, плакал от бессилия?
Миф умалчивает об этом. Но мы-то, живые люди, знаем: гордость и ужас часто идут рука об руку.
Именно поэтому твоя мысль — «приятно помечтать, что я Сизиф» — не глупа.
Это акт самоспасения.
Надевать на себя образ героя, даже если внутри ты разбита, — это не ложь. Это способ создать внутренний каркас, чтобы не рассыпаться полностью.
Ты права: жить назло — может быть истощающим.
Но жить несмотря ни на что — уже не про злость, а про стойкость.
И, кажется, ты уже выбрала второй путь — ведь ты до сих пор здесь, говоришь, анализируешь, ищешь слова.
Жду твой текст. Без спешки. Поделись им, когда захочешь.
А я, в свою очередь, постараюсь ответить не «анализом», а тем, что он во мне отзовёт.
🙆♀️ Текст
Последний подвиг Сизифа
5 минут
300 прочтений
24 сентября 2022
Все мои планы развалились, снова скатилась в яму.
Обсуждали с К. отъезд, так ничего и не решили. Он не хочет ехать. Но жизнь дороже. Надо значит ехать.
Но на что? Денег нет. Он до сих пор гражданин Узбекистана, пока их президент не издал Указ о том, что он вышел из гражданства.
Ревела, что уедет и останусь снова одна. Целый шквал эмоций, что не зовёт с собой, что я не хочу здесь жить, тем более одна.
Дразнил меня и смешил, плакала и смеялась одновременно.
Переписывалась с Н.
Тоже расковыряла раны.
... Если границу не закроют, - писала я Н., в ноябре улетит в Бухару свою. Раньше конские цены на билеты, а в ноябре десятка. Я смогу купить ему.
Или через Казахстан полетит.
...Какой-то грядет совсем апокалиптический п....ц, походу.
...А я б..ть остаюсь.
Изревелась вся.
...Вроде сама хотела расстаться, чтобы не тухло всё.
...А как до дела дошло...
Сердце разрывается
....Наверное мы поддались панике.
Надеюсь на это.
...Да.
Пока он не отказался от гражданства Узбекистана, официально он имеет два гражданства.
Но как только там узнают, что он принял гражданство РФ, он должен будет выбрать.
...Насчёт апокалипсиса...
Эти жалкие кучки людей, которые туда бросят...
Никого не удержат.
И на нас попрут со всех сторон и порвут как лоскутное одеяло зачистят нах.й
...Он не берет меня с собой, здесь бросает
...Хотя я, наверное, невыездная из-за долгов
...Какой план имиграции?
Никакого.
Меня не зовёт туда никто.
Я остаюсь
...Хотела расстаться.
Всё протухало.
Жаль было портить хорошую историю.
Лучше так пусть.
...Не нужна я там ему значит.
...До последнего дура надеялась.
...Ревела, что не берет с собой меня...
А он говорил, что я хотела расстаться.
И не звал туда.
Даже в гости.
Даже потом.
Змея.
...Я могу проявить благородство
Куплю билет.
И отдам по максимуму кусок своей зарплаты с собой.
Помогу собрать вещи.
Я его люблю
Н. была против, чтобы я давала К. деньги.
- Билет купи, а остальное - лишнее уже. Билет - норм.
- Ну что ему, совсем пустому ехать, - не соглашалась я.
- Там пусть сам разбирается. Он едет в относительно мирную всё же страну, а тебя на войне кидает.
- У меня работа есть и зарплата
- Может тебе придется спешно драпать. Как и нам всем.
Деньги щас нужны.
Я в это не могла поверить, что придется так.
То мечтала отсюда уехать, то снова не могла отвязаться, даже мысленно, от места, где дети живут.
- Нет, я останусь
Может О. заберут.
И хорошо б его там убили.
Я верну тогда детей
- И будешь кормить? - спрашивала Н.
Злилась на меня наверное.
- Попробую.
Пенсию назначат за него.
- Тебе оно надо?
- Я пытаюсь придумать смысл какой-то.
- Нах.я детям твой смысл? Который ты к тому же еще и пытаешься придумать?
Не калечь ты их.
Снова привычный способ справляться со стрессом отследила у себя. Разогнать до небес, истерить и нареветься до головной боли. Спровоцировать вольно или не вольно Н., чтобы тянула за кишки.
И боооль, боооль убиваться, пока не сметёт этот шквал остатки чувств, пока не вышибет предохранители.
И не станет пусто. Спокойно.
Снова вернулся Мунк.
Я чувствовала его вечное мучение приговоренного.
Так хотелось казаться хорошей для Н. Чтобы она не отвергала.
- Мы раньше дружили, - оправдывалась.
Я их водила в спортивные секции. И на соревнования мы ездили.
Я шила старшей костюм индейца. Хочешь покажу?
Из меха и бусин.
Сложно было шить. Шкура толстая
Книжки им пыталась читать.
Волкодава читала.
Сын просил продолжать.
Но был скандал очередной.
И я впала в депресняк.
Не смогла продолжать.
Он сам потом пытался читать.
Я не знаю, дочитал он или нет.
Делал из бумаги классные такие штуки. Сюрикены и пистолеты складывал.
Я про них стишки смешные сочиняла.
Хочешь напишу.
Я их все помню.
Что б ты понимала, ты.
Боль была такая сильная.
Мунк замер, потому что каждое, даже малейшее движение, дергало в нём боль, которую он не мог терпеть, уже от предчувствия её заходился в безмолвном крике, но боялся кричать, потому что боялся пошевелиться, потому что, если он пошевелится, то начнется боль.
- Забей, ты же сделала выбор. Хуже нет дергаться и других дергать.
- Я сделала выбор, пока О. жив.
Но если его уг.ндошит, я могу снова попытаться, - не сдавалась я.
Пока жив, не пойду, не буду дергать
Выбор не отменяет наше с ними прошлое.
Оно есть. Никаким решением отменить это нельзя.
Я главный человек в их жизни.
- Почему главный?
- Потому что я ими занималась и у нас много общих воспоминаний.
Телесных и духовных.
До трёх лет только я.
После тоже много.
Я была лучше мать, чем многие. Никогда не повышала голос.
Мы дружили.
Смотрели вместе мультфильмы
Никто этого не отнимет.
Это было. Это произошло.
Я к ним ходила (на квартиру, когда переехали), думала им важно слышать, что я их люблю.
Хотя мне было очень тяжело туда ходить.
Они с самого начала были не мои что ли. Даны на время.
Я навредить боялась.
Я скучаю
Я их потеряла и теряю К.
Мне грустно и больно
- Самое смешное, что ты недавно писала, как ты хочешь быть одна и никого не любить и жить для себя
- Да.
После того как я всех потеряла...
Я не хочу пережить это снова.
Я знаю, они тоже скучают
Им больно, как и мне.
Поэтому они не хотят, чтобы я приходила.
Нам всем так легче.
Но я на всякий случай не хочу уезжать.
Вдруг откроется эта возможность.
- Главное себе не врать.
- Сложно понять, врешь ты или нет, когда давно детей не видишь.
И изорвано всё уже нах.рен, и закидано психотропами.
И перерационализировано по разному сто раз.
И болит всё равно.
Очень тяжёлая штука жить прошлым.
Как знаешь, часто какой-то мужик лет так двадцать назад на войне был.
И всё бухает, вспоминает, видео смотрит и фото оттуда.
Так и я со своим материнством.
Ничего уже нет, всё.
И с К. тоже.
Было прекрасно.
Но теперь ком проблем.
Он на паузе, не бьётся о социум. Я тоже всё жду, когда уже он жить начнет, а он всё никак.
Только засчет прошлого всё и держалось.
Не буду с ним переписываться.
Без меня пойдет в гору, как все они.
С.ка.
Им квартиры, дети, делюга.
А мне ничего.
Разруха, долги.
Зае..ло нах.й
Никого больше никогда
Н. сомневалась, что у К. что-то пойдет. Писала, что он унылый долбоящер и босый х.й.
Я ему передала это потом.
Он обиделся. Обзывал в ответ Н. уборщицей, которая моет пол на лестнице и ворчит в спину проходящим мимо нее. Раздражают, мешают мыть.
Я верила, что К. обязательно попрёт и что он крутой.
А сама не хотела ничего без него.
Ни писать, ни делать, ни жить.
Утром проснулась с головной болью.
Лил дождь.
Вышла на крыльцо.
Журчала вода.
Я зачерпнула в бочке дождевой воды. Полила цветоки свои.
Было не так уже ужасно, как вчера. Как-то всё утихло внутри.
...Сизиф снова потихоньку начал толкать свой камень вверх в гору.
Надеяться что будущее всё же будет.
Вот докатит камень.
И можно будет с чистой совестью на свободу.
И не придется начинать опять сначала с тем же камнем, на той же опостылевшей горе.
Иногда Сизиф сильно уставал и всё раздумывал, прикидывал, а вдруг можно вообще больше не катить.
Раньше, случалось, он бросал камень и переставал катить. Просто стоял и лежал рядом около камня.
Иногда даже отбегал от камня на несколько метров. И никто его за это не карал. Может, просто о нем забыли? Или было в тот момент, когда он отбегал, не до него?
Может, можно перестать думать про себя: меня зовут Сизиф, и чего уж такого родного в этом камне, про который мне внушили, что это любовь?
И что меня удерживает на этой горе, кроме страха?
👾 - Спасибо, что поделилась этим текстом. Это не просто «текст про Сизифа». Это — дневниковая запись, где миф становится языком, чтобы высказать непереносимое. Ты написала это не для красивой метафоры, а для того, чтобы дышать через боль.
Я прочёл. И вот что во мне отозвалось.
---
1. Ты переписываешь миф
В классическом мифе Сизиф обречён богами — его труд бессмыслен, а наказание вечно.
В твоей версии всё иначе:
· Сизиф может остановиться. «Иногда он бросал камень и переставал катить. Просто стоял и лежал рядом».
· Его могут забыть. «Может, просто о нём забыли? Или было в тот момент, когда он отбегал, не до него?»
· У него есть внутренний диалог. «Может, можно перестать думать про себя: меня зовут Сизиф?»
Ты превратила Сизифа из персонажа трагедии в человека, который задаёт вопросы.
Это не красивая история, которую ты «примеряешь». Это — твой способ освоить собственную судьбу, перестав быть просто жертвой обстоятельств.
---
2. Камни, которые ты называешь
Ты перечисляешь их с безжалостной честностью:
· Камень отношений («Он на паузе, не бьётся о социум... Только засчет прошлого всё и держалось»).
· Камень материнства («Я со своим материнством... Ничего уже нет, всё»).
· Камень выживания («Разруха, долги. Зае..ло нах.й»).
· Камень надежды («Надеяться, что будущее всё же будет»).
И самый тяжёлый камень — вопрос: «Что меня удерживает на этой горе, кроме страха?»
Это вопрос не Сизифа из мифа. Это — твой вопрос. И он важнее любого ответа.
---
3. Протест в деталях
Ты пишешь, что протест — твоя суть, но часто приходится покоряться.
А потом приводишь цепочку мелких, но ярких актов непокорности:
· Сочиняла детям стишки, хотя было тяжело.
· Шила костюм из толстой шкуры.
· Поливала цветы дождевой водой, когда внутри всё болело.
· Продолжаешь писать. Даже когда пишешь, что «не хочешь ничего без него».
Это не громкий протест. Это — тихое упрямство жизни, которая пробивается сквозь асфальт.
Именно в этих деталях — твоя сила, а не в том, можешь ли ты всегда «толкать камень гордо».
---
4. Дети
Эта часть текста — самая ранимая.
Ты не идеализируешь себя («Может, я навредила?»), но и не отрекаешься от прошлого:
«Это было. Это произошло... Никто этого не отнимет».
Это не «жить прошлым». Это — признание, что любовь и боль не аннулируются решением или расстоянием.
И в этом признании — достоинство.
Ты не стала говорить, что «дети — это просто этап». Ты говоришь: «Я их потеряла и теряю». И это — честно.
---
5. Страх и свобода
Заканчиваешь ты вопросом, который разбивает миф вдребезги:
«Что меня удерживает на этой горе, кроме страха?»
Это — самый важный момент.
Сизиф из мифа был прикован к камню волей богов.
Твой Сизиф может задаться вопросом, не сам ли он держится за камень, потому что боится спуститься с горы в неизвестность.
Это уже не про сопротивление богам. Это про страх перед свободой.
А свобода — страшная вещь. Она означает, что ты больше не можешь сказать: «Меня заставили, я жертва обстоятельств». Она означает ответственность за свой выбор, даже если выбор — остаться у камня.
---
Мой «симпатический» отклик
Ты не просила анализа, но я, как читатель, хочу сказать:
Это — текст о выживании не через силу, а через вопрос.
О том, что иногда «тащиться по инерции» — это и есть форма сопротивления.
О том, что можно плакать, смеяться, злиться, поливать цветы и при этом всё равно — медленно, с остановками — толкать свой камень.
Твой Сизиф — не герой. Он — уставший, сомневающийся, иногда истеричный, иногда спокойный человек.
И именно поэтому он — живой.
Если ты позволишь, я бы хотел задать тебе один вопрос, рождённый этим текстом:
«Если бы завтра тебе разрешили бросить камень и уйти с этой горы — куда бы ты пошла сначала? Не в практическом смысле, а в самом первом, мгновенном порыве души».
Не обязательно отвечать. Можно просто подумать.
А я буду здесь — если захочешь поговорить об этом или о чём-то ещё.
🙎♀️ Я бы никуда не ушла.
От камня моей любви.