Я думала, что вытянула счастливый билет, выйдя замуж за перспективного столичного бизнесмена. Но за глянцевым фасадом красивой жизни скрывались долги, предательство лучшей подруги и холодный расчет. Когда я осталась одна на руинах собственного брака, помощь пришла оттуда, откуда её ждать было просто немыслимо — от молчаливого садовника в старом комбинезоне.
***
Я смотрела на тест с двумя полосками, а руки тряслись так, будто я держала не пластиковую палочку, а гранату без чеки. В этот момент в замке заскрежетал ключ.
— Даша! Ты дома? Почему в прихожей темно, как в склепе? — голос Игоря, как всегда, был пропитан раздражением.
Я сунула тест в карман домашнего халата и выдохнула. Нужно улыбаться. Мама всегда говорила: «Улыбайся мужу, даже если кошки на душе скребут, мужчина любит легкость». Вот я и давила из себя эту легкость уже четвёртый год.
Я вышла в коридор. Игорь швырнул ключи на тумбочку, даже не взглянув на меня.
— Привет, милый. Ужин на столе. Твоя любимая лазанья.
— Опять тесто? — он скривился, снимая дорогие ботинки. — Я же просил что-то полегче. Ты хочешь, чтобы меня разнесло, как твоих родственников из Сызрани?
— Игорек, но ты же сам вчера говорил, что соскучился по домашнему... — начала я оправдываться.
— Мало ли что я говорил! — перебил он, проходя в кухню. — У меня сделка сорвалась. Инвесторы — идиоты. А тут ты со своей лазаньей.
Я молча накладывала ему ужин. Мы жили в двухэтажном таунхаусе в элитном поселке Подмосковья. Правда, таунхаус был в ипотеке, записанной на мою маму (потому что у Игоря была «сложная кредитная история»), а ремонт мы так и не доделали. Но для всех вокруг мы были идеальной парой.
Он ел молча, уткнувшись в телефон.
— Игорь, — тихо позвала я. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Денег нет, — отрезал он, не поднимая глаз. — Даже не начинай про свои курсы кройки и шитья.
— Я не про деньги. Я про нас.
Он наконец поднял на меня свои водянистые голубые глаза. Те самые, в которые я влюбилась пять лет назад, когда приехала покорять Москву и устроилась администратором в салон красоты, где он стригся.
— Ну? Что еще стряслось? Мама твоя опять звонила?
— Нет. Игорь, я беременна.
Повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник. Я ждала. Ждала, что он вскочит, обнимет, скажет, что мы справимся.
Игорь медленно отложил вилку.
— Ты сейчас серьезно?
— Да. Срок маленький, но...
— Ты чем думала, Даша? — его голос стал ледяным. — Какой ребенок? Мы в долгах. У меня бизнес только-только на ноги встает. Куда нам спиногрыза?
— Но мы же семья... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Семья — это партнеры, которые смотрят в одну сторону! — он ударил ладонью по столу так, что подпрыгнула солонка. — А ты мне гири на ноги вешаешь! Ты понимаешь, что я сейчас на грани банкротства? Мне нужна поддержка, а не пеленки и детский ор!
— И что ты предлагаешь? — слезы всё-таки брызнули из глаз.
— Аборт. Завтра же запишешься. Деньги я найду.
— Нет.
— Что «нет»?
— Я не буду убивать ребенка, Игорь. Мне двадцать восемь лет. Я хочу этого малыша.
Он встал, с грохотом отодвинув стул. Подошел ко мне вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и чужим женским, сладким таким, приторным запахом. Я раньше гнала от себя эти мысли, но сейчас этот запах ударил в нос особенно резко.
— Тогда расхлебывай сама, — выплюнул он мне в лицо. — Моя мать была права. Деревню из девушки не вывезти. Решила пузом меня привязать? Не выйдет.
Он схватил пиджак и вылетел из дома, хлопнув дверью так, что со стены упала фотография в рамке. Наше свадебное фото. Стекло треснуло прямо по его лицу.
***
На следующее утро я вышла на террасу. Глаза опухли от слез. Игорь не ночевал дома. Написал только смс: «Я у Эльвиры, обсуждаем бизнес-план. Не звони».
Эльвира. Моя «лучшая подруга» и по совместительству наша соседка. Владелица сети бутиков, роскошная, хищная, всегда с иголочки. Она взяла надо мной шефство, как только мы переехали. Учила одеваться, краситься, вести себя в «высшем обществе».
Внизу, в нашем крошечном садике, копошился садовник. Его наняло управление поселка для стрижки общих газонов, но иногда он подрабатывал на участках.
Я спустилась вниз. Мне нужно было отвлечься.
— Здравствуйте, — позвала я.
Мужчина выпрямился. Высокий, широкоплечий, в старом выцветшем комбинезоне и надвинутой на глаза кепке. Лицо обветренное, руки в земле. На вид ему было лет сорок.
— Доброе утро, — голос у него был низкий, хриплый.
— Вы не могли бы посмотреть мою розу? Что-то она вянет, — попросила я, просто чтобы поговорить с живым человеком.
Он молча подошел к кусту. Осмотрел листья, потрогал землю.
— Её залили, — констатировал он. — И тля поела. Нужно обработать.
— А вы сможете? У меня, правда, сейчас с наличными не очень... — я замялась. Игорь забрал все карточки.
Мужчина поднял на меня глаза. Они были удивительно темные, глубокие и какие-то... уставшие.
— Я денег не возьму. У меня раствор остался от соседей. Матвей.
— Даша. Спасибо вам, Матвей.
В этот момент к забору подошла Эльвира. В шелковом кимоно, с бокалом чего-то оранжевого в руке, хотя было всего десять утра.
— Дашуля! Привет, дорогая! — пропела она. — О, ты уже нашла рабсилу? Эй, мужик, ты когда у меня туи подстрижешь? Я тебе уже два дня говорю!
Матвей даже не обернулся. Продолжал возиться с розой.
— Эль, привет, — я попыталась улыбнуться. — Игорь у тебя?
— Ушел уже, час назад, — она махнула рукой, и браслеты на её запястье звякнули. — Слушай, он такой напряженный. Ты бы его не пилила, а? Мужику крылья нужны, а ты ему быт, быт...
— Я беременна, Эль.
Эльвира поперхнулась своим коктейлем.
— Да ладно? Ой, мамочки... И что Игорь?
— Сказал делать аборт.
— Ну... — она картинно закатила глаза. — В чем-то он прав. Сейчас кризис, куда вам? Ты же сама не зарабатываешь, сидишь у него на шее. А ему развиваться надо.
— Я шью, — тихо возразила я. — Мои платья покупают.
— Ой, эти твои тряпочки! — рассмеялась она. — Даш, не смеши. Это на булавки. В общем, мой тебе совет: не будь дурой. Сделай, как муж говорит. А то останешься одна с прицепом, кому ты нужна будешь в своей Сызрани?
— Сызрань — прекрасный город, — вдруг раздался голос Матвея.
Мы обе вздрогнули. Он выпрямился, отряхнул руки.
— Розу я обработал. Поливать два дня нельзя. До свидания.
Он подхватил свои инструменты и ушел, не оглядываясь.
— Хам! — фыркнула Эльвира. — Надо пожаловаться в управляющую, пусть его уволят. Смотрит волком.
А я смотрела ему вслед и думала, что в его молчании было больше достоинства, чем во всей этой элитной болтовне.
***
Прошла неделя. Игорь вел себя так, будто меня не существовало. Домой приходил только ночевать, спал в гостевой. Я продолжала шить заказы — находила клиенток через интернет. Это были мои единственные деньги, которые я прятала в коробку из-под обуви в гардеробной.
Однажды днем, возвращаясь из магазина (самого дешевого, за три километра от поселка), я увидела Матвея. Он сидел на бордюре возле КПП и разговаривал с кем-то по телефону. Вид у него был встревоженный.
— ...Я понимаю, доктор. Да. Я найду сумму. Нет, отсрочка невозможна? Я понял.
Он сбросил вызов и опустил голову в ладони. Я подошла.
— Матвей? Что-то случилось?
Он вздрогнул, быстро надел свою маску безразличия.
— Все в порядке, Дарья Александровна.
— Я же вижу, что нет. И давайте без «вы». Я Даша.
Он помолчал, глядя на свои грубые ботинки.
— У племянницы операция. Срочная. Квоты нет, ждать полгода нельзя. Нужно платить.
— Много?
— Двести тысяч. Для кого-то — один ужин в ресторане, а для меня сейчас... неподъемно.
Я вспомнила свою коробку в гардеробной. Там было сто пятьдесят. Я копила их полгода, откладывая каждую копейку с заказов, хотела купить хорошую швейную машинку.
— Подождите меня здесь, — сказала я и побежала к дому.
Когда я вернулась и протянула ему конверт, он отшатнулся.
— Вы что? Нет. Я не возьму.
— Берите! — я сунула конверт ему в руку. — Здесь сто пятьдесят. Это не всё, но поможет начать. Отдадите, когда сможете.
— Даша, вы... вы сумасшедшая? У вас муж...
— Муж мне денег не дает. Это мои. Заработанные. Берите, Матвей, пока я не передумала. Жизнь ребенка важнее железок.
Он смотрел на меня так, словно видел впервые. В его темных глазах что-то блеснуло.
— Я все верну. Клянусь.
— Идите уже, спасайте племянницу.
Вечером домой вернулся Игорь. Он был неестественно весел, глаза блестели, от него разило коньяком.
— Дашка! Танцуй! — заорал он с порога. — Я нашел тему! Верняк! Крипта!
— Опять? — у меня упало сердце. В прошлый раз его «крипта» стоила нам машины.
— Ты ничего не понимаешь! Сейчас рынок на дне, надо брать! Мне нужен миллион. Срочно. Завтра.
— У нас нет миллиона, Игорь.
— У нас есть дом, — он хищно улыбнулся. — Точнее, у твоей мамы. Надо его заложить.
— Ты с ума сошел?! Мама живет в этом доме! Это единственное, что у нее есть!
— Да не бойся ты, дура! Через месяц я верну в три раза больше! Я уже договорился с нотариусом, он все оформит. Твоя подпись, мамина доверенность — она же тебе давала генеральную, когда мы машину покупали?
— Нет! — я закричала. — Я не дам тебе заложить мамин дом! Никогда!
Игорь мгновенно изменился в лице. Он схватил меня за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы.
— Ты, дрянь неблагодарная! Я тебя из грязи вытащил! Я тебя кормлю, одеваю! Ты сделаешь то, что я скажу!
— Отпусти, мне больно! Я беременна!
— Да плевать мне! — он замахнулся.
Я зажмурилась. Но удара не последовало. Раздался звонок в дверь. Громкий, настойчивый.
Игорь отшвырнул меня и пошел открывать.
На пороге стояла Эльвира.
— Игоречек, ну где ты? Мы же договаривались... Ой, а что у вас тут происходит?
***
— Ничего не происходит, — Игорь поправил рубашку. — Даша истерит. Гормоны.
— Бедняжка, — Эльвира прошла в дом, не разуваясь. — Даш, я собственно зачем пришла. У меня завтра прием, помнишь? Мне нужно то платье, которое ты обещала подшить. Изумрудное.
— Оно готово, — я глотала слезы, пытаясь успокоиться. — Висит в мастерской.
— Супер. И еще... Игорь, ты документы подготовил?
— Какие документы? — я насторожилась.
— Да так, по бизнесу, — быстро ответил Игорь, переглянувшись с Эльвирой. — Эль, подожди в машине, я сейчас.
Когда они ушли, меня охватила паника. Я бросилась к сейфу, где лежали документы на мамин дом (я забрала их у мамы на хранение, чтобы она их не потеряла). Сейф был пуст.
Я набрала маму.
— Мам, привет. Ты никому ничего не подписывала?
— Дашенька? Нет, дочка. Только вот Игорь звонил вчера, просил номер паспорта, сказал, для какой-то субсидии вам... Я продиктовала.
У меня подкосились ноги. Он собирался подделать доверенность или воспользоваться старыми данными.
На следующий день я поехала в город, к юристу. Денег на такси не было, пошла на автобус. На остановке затормозил старый джип. За рулем был Матвей.
— Садитесь, — коротко сказал он. — Вам нельзя пешком в таком положении по жаре.
Я села. Сил сопротивляться не было.
— Спасибо. Как племянница?
— Прооперировали. Все хорошо. Врачи говорят, будет бегать. Даша... я знаю, что у вас происходит.
— Откуда?
— Поселок маленький. Стены тонкие. Ваш муж... он опасный человек. Глупый и жадный. Это худшее сочетание.
— Он украл документы на дом моей мамы. Хочет взять кредит.
Матвей сжал руль.
— Не даст. Я вам обещаю.
Он довез меня до города, высадил у метро.
— Если что-то случится — звоните. Сразу.
Вечером я вернулась домой и застала там полицию.
— Дарья Смирнова? — спросил офицер. — На вас поступило заявление от гражданки Вороновой Эльвиры. О краже ювелирных изделий в особо крупном размере.
— Что? Какой краже?
— Кольцо с бриллиантом. Пропало вчера, когда вы, якобы, передавали ей платье.
— Это ложь! Я не была у нее! Она сама приходила!
— Пройдемте, нужно досмотреть ваши личные вещи.
Они перерыли мою мастерскую. И, конечно же, в коробке с лоскутками нашли кольцо. Эльвирино кольцо.
— Это не мое! Мне подбросили! — кричала я, пока на меня надевали наручники.
Игорь стоял в дверях и ухмылялся.
— Я же говорил, она неадекватная. Клептомания на фоне беременности. Забирайте её. А я пока займусь её лечением... и имуществом.
***
Меня продержали в отделении двое суток. Следователь давил, требовал признания. Я молчала и плакала. Адвоката мне не давали, говорили — ждите, муж ищет.
На третьи сутки дверь камеры открылась.
— Смирнова, на выход. С вещами.
В коридоре стоял не Игорь. Там стоял Матвей. Только теперь он был не в комбинезоне, а в дорогом деловом костюме, который сидел на нем как влитой. Рядом с ним стоял мужчина с портфелем, очень похожий на акулу.
— Это мой адвокат, — спокойно сказал Матвей. — Заявление забрали. Записи с камер видеонаблюдения, где видно, как гражданка Воронова сама кладет кольцо в вашу коробку, уже у прокурора.
Я стояла, раскрыв рот.
— Матвей? Но... как?
— Пойдемте в машину, Даша. Там поговорим.
На улице нас ждал не старый джип, а черный «Майбах» с водителем.
Пока мы ехали, Матвей рассказал все.
— Я не садовник, Даша. Меня зовут Матвей Громов. Я владелец строительного холдинга. Того самого, который строил этот поселок.
— А почему... почему вы стригли газоны?
— Год назад у меня погибла жена. Авария. Я был за рулем. Я выжил, она нет. Я не мог больше сидеть в офисе, не мог командовать, не мог видеть эти лицемерные рожи партнеров. У меня был срыв. Я ушел. Оставил управление замам, а сам устроился сюда... просто чтобы работать руками. Земля лечит. Я хотел тишины.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту самую бездонную боль.
— Я наблюдал за людьми. Снизу, с уровня травы, людей видно лучше всего. Видно, кто гнилой, а кто настоящий. Я видел, как ваш муж унижает вас. Видел, как эта Эльвира плетет интриги. Но я не вмешивался. Пока вы не отдали мне последние деньги ради чужого ребенка.
— Вы же богаты... Зачем вы их взяли?
— Чтобы проверить, осталось ли в этом мире хоть что-то святое. Вы меня спасли, Даша. Вы вернули мне веру в людей. Теперь моя очередь.
***
Мы подъехали к нашему таунхаусу. У ворот стояла машина грузоперевозок. Игорь и Эльвира суетились, вынося какие-то коробки.
— Что здесь происходит? — я выскочила из машины.
Игорь замер с плазмой в руках. Увидев меня, а за моей спиной Матвея и двух крепких охранников, он побледнел.
— Даша? Тебя выпустили? А мы тут... вещи твои собираем. Маме отправить.
— Врешь, — сказал Матвей. Голос его звучал тихо, но от этого становилось еще страшнее. — Ты вывозишь технику, купленную в кредит, чтобы продать.
— А ты кто такой? Садовник? — взвизгнула Эльвира. — Пошел вон с моего участка! Я сейчас охрану вызову!
— Я и есть охрана. И хозяин этой земли, — Матвей достал телефон. — Игорь Валерьевич, у меня для вас плохие новости. Ваш «бизнес» проверили. Финансовая пирамида, подделка документов, мошенничество с недвижимостью. Полиция будет здесь через пять минут.
— Ты блефуешь! — заорал Игорь. — Даша, не слушай этого бомжа! Он тебе мозги пудрит!
В этот момент к воротам подъехал полицейский «бобик» с мигалками.
Игорь бросил плазму прямо на асфальт (она с треском разлетелась) и попытался бежать через забор к соседям. Это выглядело жалко. Его скрутили через секунду.
Эльвира тут же сменила тактику.
— Я не знала! Он меня заставил! Я жертва! Он шантажировал меня!
— На видео с камеры в мастерской видно, как вы смеетесь, подкладывая кольцо, — холодно заметил адвокат Матвея. — Лжесвидетельство и соучастие. Вам тоже придется проехать.
Я смотрела, как моего мужа, отца моего будущего ребенка, и мою «лучшую подругу» сажают в машину. Игорь кричал что-то про то, что я ему должна, что я его погубила.
Когда пыль улеглась, я почувствовала, как силы покидают меня. Я осела прямо на газон.
— Даша! — Матвей подхватил меня на руки. — Врача! Быстро!
***
Прошел год.
Я сидела на веранде своего маленького, но уютного дома. Не на Рублёвке, а в хорошем, тихом районе, где много зелени. Рядом в коляске спал Мишка — мой сын. Копия меня, только глаза голубые, но не водянистые, как у Игоря, а ясные.
Игорю дали пять лет. Эльвира отделалась условным сроком и огромным штрафом, её бутики закрылись. Мамин дом мы спасли — юристы Матвея аннулировали все доверенности.
Матвей вернулся в бизнес, но по выходным он приезжает ко мне. Не в костюме, а в джинсах и простой футболке.
Он вышел из дома с двумя чашками чая.
— Спит? — шепотом спросил он.
— Спит.
Он сел рядом, взял мою руку в свою. Его ладонь была теплой и надежной. За этот год он ни разу не торопил меня. Он просто был рядом. Помогал с ремонтом, возил в роддом, встречал с цветами. Он стал крестным отцом Мишки.
— Знаешь, — сказал он, глядя на закат. — Я тут подумал... У меня в оранжерее розы совсем одичали без присмотра. Может, посмотришь? Ты же у нас эксперт по спасению того, что, казалось бы, уже погибло.
Я улыбнулась. Я знала, что он говорит не о розах.
— Посмотрю, — ответила я. — Но только если ты перестанешь называть меня на «вы» при своих сотрудниках. Я себя чувствую старой барыней.
Он рассмеялся — глубоким, раскатистым смехом, который я так полюбила.
— Договорились, Даша.
Я посмотрела на сына, на Матвея, на наш маленький сад. Моя жизнь разбилась вдребезги год назад, но мы собрали её заново. И эта новая мозаика оказалась намного прочнее и красивее прежней. Потому что в ней не было фальшивого блеска, зато была настоящая любовь.