Я разворачивала подарок, как ребенок конфету. С жадностью. С трясущимися руками.
Андрей сидел напротив. Довольный. Сиял, как медный таз. Галстук ослабил, пиджак на спинку стула повесил. В бокале — вино красное, густое, играет в свете свечей.
Пятнадцать лет. Хрустальная свадьба.
— Ну же, Лен, открывай, — подгонял он. — Тебе понравится. Я знаю. Я же охотился за ней. Месяц охотился. Через знакомых доставал, на презентацию прорвался...
Я наконец сорвала обертку.
Тяжелый томик. Темно-синяя обложка. Золотое тиснение.
Гузель Яхина. Новый роман. Тот самый, о котором я ему все уши прожужжала полгода назад.
И не просто книга.
— Открой, — шепнул Андрей, подмигивая. — Самый сок внутри.
Я открыла.
Корочка хрустнула. Запахло типографской краской и клеем. Обожаю этот запах. Наркотик для книголюба.
Первая страница. Титульный лист.
Размашистый почерк. Синие чернила.
Сердце у меня пропустило удар. Автограф! Живой автограф любимого автора!
Я впилась глазами в строчки.
И замерла.
Воздух в комнате вдруг стал ледяным. Или это меня озноб пробил?
Слова плыли перед глазами. Смысл доходил туго, как через вату.
«Милой, нежной Мариночке. Пусть твои глаза всегда сияют счастьем, а сердце верит в чудеса. С теплом, автор...».
Мариночке.
Милой.
Нежной.
Я моргнула. Раз. Два. Может, показалось? Может, это игра света? Может, там написано «Мамочке»? Или «Малечке» (меня в детстве так звали, но Андрей этого не знает)?
Нет. Буквы четкие. «М-а-р-и-н-о-ч-к-е».
А ниже, уже другой рукой, карандашом, еле заметно приписано: «С любовью, твой Котик».
Я подняла глаза на мужа.
Он все еще улыбался. Ждал реакции. Ждал визга восторга, поцелуев, может быть, слез благодарности.
Слезы были. Но не те.
— Котик? — спросила я. Тихо так. Голос сел, как у курильщика со стажем.
Андрей дернулся. Улыбка сползла с лица, как подтаявшее мороженое.
— Что?
— Кто такая Марина? — я развернула книгу к нему. Ткнула пальцем в страницу. Ногтем процарапала бумагу.
Он прищурился. Наклонился через стол.
Взял книгу.
Я смотрела на него и видела, как меняется его лицо. Это было... занятно. Страшно и занятно.
Сначала недоумение. Потом — осознание. Потом — ужас. Животный такой, липкий ужас.
Он побледнел. Даже уши, которые минуту назад были красными от вина, стали белыми.
— Лен... — он сглотнул. Кадык дернулся. — Лен, это... это ошибка.
— Ошибка? — я усмехнулась. — Автор ошиблась? Ты стоял в очереди, диктовал ей мое имя, «Елена», а она, глухая тетеря, услышала «Марина»? И заодно перепутала «мужа» с «Котиком»? Ты у нас теперь Котик, Андрюша?
— Это... это не то, что ты думаешь!
Закон жанра. Классика. «Не то, что ты думаешь».
— А что я думаю? — я встала. Ноги ватные, но стоять надо. — Я думаю, что ты, идиот, купил две книги. Две одинаковые книги. Одну — мне, жене, для галочки. А вторую — Мариночке. Своей любовнице. И, видимо, будучи в полном восторге от своей гениальности, перепутал пакеты.
Он молчал.
Руки его дрожали. Книга выпала, шлепнулась на скатерть, прямо в тарелку с уткой. Жирное пятно поползло по синей обложке.
— Ты молчишь, — констатировала я. — Значит, я права.
— Лен, подожди... — он вскочил, опрокинув бокал. Вино полилось красной рекой. Кровью по белой скатерти. Символично. — Дай объясню! Это... это коллега! С работы! У нее день рождения был! Я просто... ну, попросил подписать тоже. Заодно.
— Коллега, — кивнула я. — Которую ты зовешь «нежной Мариночкой». И подписываешься «Котиком». Андрей, ты меня совсем за дуру держишь? Или за слепую?
— Карандашом — это не я! — взвизгнул он. — Это... это, может, продавец написал! Или автор!
— Автор называет себя «твоим Котиком»? Андрюша, ты сам себя слышишь?
Я подошла к окну.
Дышать было нечем. В комнате пахло дорогим парфюмом, жареным мясом и ложью. Концентрированной такой ложью.
Пятнадцать лет.
Мы строили дом. Мы растили сына (он сейчас у бабушки, слава богу). Мы прошли через безденежье, через его увольнение, через мою болезнь.
Я верила ему. Как себе.
А он... Котик.
***
— Кто она? — спросила я, не оборачиваясь.
Шорох за спиной. Он пытался вытереть вино салфеткой. Суетился. Пытался спасти скатерть, когда рушилась жизнь.
— Никто, — буркнул он. — Лен, правда. Интрижка. Ерунда. Бес попутал.
— Ерунда... — я повернулась. — Ты поперся на презентацию книги. Ты стоял в очереди. Ты просил автограф. Для «ерунды». Для меня ты цветы на 8 марта через курьера заказываешь, чтобы не напрягаться. А для нее — «охотился».
Вот что было больнее всего.
Не сам факт измены. Ну, физиология, гормоны, кризис среднего возраста — черт с ним.
А вот это внимание. Эта забота.
Он знал, что она (эта Марина) любит. Он старался. Он вкладывал душу.
А мне достался... остаток. Перепутанный пакет.
— Где моя книга? — спросила я вдруг.
— Что? — он опешил.
— Книга, которая предназначалась мне. Где она?
Он покраснел. Опустил глаза.
— В машине. В багажнике.
— Неси.
— Лен, зачем? Давай поговорим...
— Неси!!! — рявкнула я так, что зазвенел хрусталь в серванте.
Он ушел. Вернулся через пять минут. Мокрый (на улице дождь начинался), с пакетом.
Протянул мне.
Точно такая же книга. Тот же синий переплет.
Я открыла.
Титульный лист.
«Елене. С наилучшими пожеланиями. Автор...».
Всё.
Сухо. Формально. Без «милой», без «глаз», без «чудес».
Просто «Елене».
И никакой приписки карандашом.
— Видишь? — он смотрел на меня с надеждой. Жалкой такой, щенячьей. — Я же и тебе купил! Я помнил!
— Вижу, — сказала я. — Вижу, Андрей.
Я положила обе книги рядом.
Слева — «Милой Мариночке», с любовью и теплом.
Справа — «Елене», с наилучшими пожеланиями.
Слева — страсть. Справа — обязанность.
Слева — женщина, которую хотят радовать. Справа — жена, которой «надо что-то подарить».
— Знаешь, в чем разница? — спросила я, проводя пальцем по буквам.
— Лен, ну прости... Ну дурак я. Ну перепутал. Я клянусь, с ней все кончено! Это так, наваждение...
— Разница в том, — перебила я его, — что эту, левую книгу, ты выбирал сердцем. А правую — кошельком.
Я закрыла «свою» книгу. И швырнула ее в него.
Угол угодил ему в грудь. Он охнул.
— Уходи.
— Лен... Ночь на дворе. Куда я пойду?
— К Марине. К Кошечке. К кому угодно.
— Это мой дом!
— Это наш дом, — поправила я. — Но спать ты здесь сегодня не будешь. Или ты уходишь, или я сейчас звоню твоему отцу. И рассказываю, какой подарок ты сделал мне на юбилей. А у папы сердце слабое, ты знаешь. И невестку он любит больше, чем сына-обалдуя.
Андрей знал. Его отец, полковник в отставке, за измену принципиально презирал. «Честь офицера» и все такое.
— Ты не сделаешь этого, — прошипел он.
Я взяла телефон.
— Проверим?
Он постоял минуту. Сопел. Сжимал кулаки.
Потом схватил пиджак.
— Истеричка, — бросил он. — Из-за книжки семью рушишь. Дура набитая.
И ушел.
Хлопнула дверь.
***
Я осталась одна.
В тишине, нарушаемой только шумом дождя за окном.
На столе, в луже вина, лежала книга для Марины.
«Пусть твои глаза всегда сияют счастьем».
Я села. Налила себе вина в чистый бокал.
Выпила залпом.
Потом взяла телефон.
Нашла в соцсетях страницу этой самой Яхиной (или ее фан-группу, не важно). Нашла анонс той встречи.
Стала листать фотографии с мероприятия.
«Спасибо всем, кто пришел!». Фото счастливых читателей.
А вот и он. Мой Андрей.
Стоит в очереди. Улыбается. А рядом...
Рядом стоит девица. Молодая, лет двадцати пяти. Блондинка. Смотрит на него, как на божество. И держит его под руку.
Так вот ты какая, Марина.
Он привел ее туда. Он не просто «купил книгу». Они ходили туда вместе. Как пара.
Я смотрела на фото.
Больно? Да.
Обидно? Безумно.
Но знаете... Было и еще одно чувство.
Облегчение.
Собственно, я давно чувствовала: что-то не так. Холод этот. Отстраненность. Взгляды в телефон.
Я гнала эти мысли. «Паранойя», — говорила себе. «У нас все хорошо».
А теперь пазл сложился.
Я взяла книгу «для Марины». Вырвала страницу с автографом.
Смяла ее.
Подошла к камину (электрическому, правда, но грел он неплохо). Нет, жечь бумагу там нельзя.
Просто порвала на мелкие клочки.
В мусорку.
А саму книгу... Книга-то хорошая.
Я вытерла с обложки жир. Промокнула салфеткой.
Буду читать.
В конце концов, текст там одинаковый. Что для Марины, что для Елены.
А Андрей...
Андрей — это прочитанная глава. Скучная, затянутая, с плохим финалом.
Пора открывать новую.
Я налила еще вина. И открыла первую главу.
«Котик» остался за дверью. А я осталась с хорошей литературой.
И, кажется, я в выигрыше.