Свадебное платье, стоившее как маленькая иномарка, давило на плечи тяжестью невесомого кружева. Маргарита стояла перед зеркалом в номере-люкс отеля, где через час должен был состояться банкет, и не узнавала свое отражение. Идеальный макияж, безупречная укладка, жемчужная нить на шее. Бабушкина.
Бабушка оставила ей состояние и это проклятое, гениальное в своей жестокости завещание.
«Наследство в полном объеме переходит к моей внучке Маргарите после моей смерти при соблюдении двух условий:
1) она находится в зарегистрированном браке;
2) в браке этом рождается ребенок.
Если в течение пяти лет условия не выполнены, капитал переходит в фонд помощи бездомным животным».
Пять лет.
Она познакомилась с Сергеем на четвертый год и девять месяцев. Красивый, умный, бедный как церковная мышь, амбициозный архитектор.
Он делал вид, что влюблен так искусно, что она иногда почти верила. Почти. Но в ночь перед предложением, застав его за изучением журнала «Forbes» со статьей о ее семье, все иллюзии рассыпались.
Она не спала до утра, а потом сказала «да». Потому что время истекало. Потому что он был лучшим из худших вариантов. Потому что в его холодных, словно озерная гладь зимой, глазах она читала расчет, а это было честнее фальшивой страсти.
Стук в дверь вырвал из размышлений.
- Риточка, готовься, скоро выход, - голос Сергея был ровным, деловым. Не жениха. Партнера по сделке.
- Войди.
Он вошел, в щегольском смокинге, от которого пахло не его обычным одеколоном, а чем-то дорогим и чужим, купленным для сегодняшнего дня. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе, без искры.
- Прекрасно выглядишь. Пресса в восторге. Бабушка бы одобрила.
- Не смей говорить о ней, - вырвалось у Маргариты. Она тут же пожалела.
Правила игры диктовал он, вернее, они диктовались контрактом, который лежал в сейфе. Половина суммы - после росписи. Вторая половина и его уход - после рождения ребенка и истечения года с момента родов (чтобы избежать подозрений, значилось в приложении). Никаких прав на ребенка. Чистая сделка.
- Ладно, прости, - он безразлично махнул рукой. - Помни о сегодняшней ночи. Процесс, как мы обсудили, должен быть запущен. Время - деньги, дорогая. Мои деньги.
Весь банкет Маргарита провела в тумане. Тосты, улыбки, завистливые взгляды подруг («как тебе повезло, он бог!»), хлопки фотоаппаратов.
Сергей был безупречен: галантно держал ее за руку, целовал в щеку, шептал на ухо что-то, отчего гости умильно вздыхали.
Она чувствовала лишь холод его пальцев.
Их первая брачная ночь больше напоминала клиническую процедуру. Он был аккуратен, даже, в каком-то жутком смысле, внимателен. И совершенно пуст.
Когда все закончилось, он встал, потянулся.
- Думаю, шансы высоки. Я почитаю в гостиной. Тебе нужно выспаться.
И ушел. Маргарита лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри растет черный, ядовитый ком. Унижение. Горечь. И дикая, неконтролируемая надежда, что тест когда-нибудь покажет одну полоску. Всегда одну.
Но судьба, как и бабушка, оказалась безжалостной. Через два месяца на тесте жирно краснели две полоски. Сергей, узнав, просто кивнул, достал калькулятор и что-то подсчитал.
- Отлично. Значит, к ноябрю. Уложимся в сроки. Я найду хорошего врача.
Он нашел. Лучшего в городе. Записал ее на все обследования, купил витамины размером с горошину, которые стоили как его месячная аренда мастерской. Он выполнял все пункты контракта. И даже больше. Неожиданно больше.
Он начал приходить раньше. Не задерживаться «на работе», под которой она подразумевала других женщин.
Как-то вечером, застав ее рыдающей над разбитой любимой кружкой (гормоны!), он, молча, склеил ее суперклеем, и наутро на столе стояла уже новая, такая же, но целая. Он выносил мусор. Без напоминаний. Однажды, когда ее мучил жуткий токсикоз, он принес из аптеки странные леденцы, о которых она сама не знала, и деловито, не глядя в глаза, положил на тумбочку.
- Говорят, помогает.
Маргарита ненавидела себя за то, что начала ловить эти моменты. Ждать их. Объяснять себе, что это - часть его игры, тонкий расчет на то, чтобы она не сбежала, не сделала аборт, не лишила его миллионов.
Но чем больше рос живот, тем чаще холод в его глазах отступал, уступая место странной озабоченности.
- Ты не ту обувь одела, - как-то рявкнул он, увидев ее на каблуках. - Сейчас, поехали, купим нормальную.
- Не твое дело! - огрызнулась она.
- Пока ты носишь моего ребенка, это мое дело, - его голос прозвучал низко и жестко, и по ее спине пробежали мурашки. Не страха. Что-то другое.
Он стал трогать ее живот.
Сначала неловко, как чужую, но ценную вещь.
Потом, однажды ночью, она проснулась от того, что его ладонь лежала на выпуклости, а малыш активно толкался прямо в нее. Сергей лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту. Он не отдернул руку.
Роды начались на месяц раньше срока.
Паника Маргариты была животной. Она звонила ему десять раз подряд. Он срывался со встречи с инвесторами (его давняя мечта - собственное бюро, на которую копились «ее» деньги).
В больнице он был железным. Держал ее за руку так, что кости хрустели. Когда она кричала, его лицо становилось белым, как стена. А когда раздался первый крик - тонкий, яростный - он вздрогнул, будто от выстрела, и его пальцы разжались, дрожа.
- Мальчик, - сказала акушерка.
Сергею принесли завернутого кроху. Он взял его, огромный, неловкий. Замер и смотрел, смотрел, не отрываясь. И Маргарита, измученная, разбитая, увидела в его глазах не торжество сделки. Не расчет. А чистый, немой ужас. И восторг. В тот миг что-то перевернулось.
Домой они возвращались другими. Контракт висел над ними дамокловым мечом. Год почти истек.
Сергей погрузился в работу, но теперь он возвращался не затемно. Первым делом шел не к компьютеру, а к кроватке. Купал Артемку, делая это с сосредоточенным видом сапера, возившегося с бомбой. Читал ему на ночь не детские книжки, а чертежи и архитектурные журналы.
- Он должен с пеленок чувствовать стиль, - хмуро пояснял он.
Маргарита ловила на себе его взгляд. Теперь это был не холодный анализ, а что-то напряженное, выжидающее. Они говорили обо всем - о погоде, о врачах, о новостях - и ни о чем. Главное висело в воздухе невысказанным.
За неделю до окончания года он нашел на ее ноутбуке открытый сайт с виллами в Испании.
- Собираешься сбежать? - его голос прозвучал тихо и опасно.
- Это не твое дело! Через недельку ты получишь свой чек и будешь свободен! - выкрикнула она, вся трясясь от обиды и непонятной боли.
- А тебе не интересно, ЧТО я буду делать с этим чеком? - он шагнул к ней так близко, что она почувствовала его тепло.
- Инвестируешь в свою блестящую жизнь! Без нас!
- Без вас, - он горько усмехнулся. - Ты хоть раз заглянула в тот контракт после того, как подписала? Хоть раз?
Она смотрела на него, не понимая.
- Иди, посмотри, - прошептал он. - Пункт 4.7.
Сердце колотилось бешено.
Она вбежала в кабинет, дико роясь в сейфе. Нашла папку. Листала до дрожания пальцев.
Пункт 4.7.
«В случае рождения ребенка ВТОРАЯ часть выплаты перечисляется на отдельный, именной счет ребенка, доступ к которому он получит по достижении 18 лет. Отец ребенка отказывается от любых претензий на данные средства».
Она не поняла. Перечитала еще раз. Он отказался от денег? Еще год назад?
- Зачем? - выдохнула она, когда он появился в дверях.
Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в пол. Всем своим видом напоминая того самого мальчишку из бедной семьи, каким был когда-то.
- Потому что я влюбился в тебя. Но ты смотрела на меня как на очередного охотника за деньгами. И была права. Я таким и был. Завещание твоей бабушки стало для меня шансом. Я думал сначала, что сыграю роль, получу свое и уйду. Но не выдержал. Ни тогда, когда прикоснулся к тебе. Ни тогда, когда услышал крик нашего сына.
Он не договорил. Маргарита подошла к нему, подняла руку и тронула пальцами его напряженную щеку.
- Хочешь остаться?
Он закрыл глаза, прижался к ее ладони.
- Больше всего на свете.
- А если бы я не родила? Если бы тест был отрицательный?
Он открыл глаза. В них не было ни капли лжи.
- Я бы придумал что-то еще. Я бы ждал. Пять лет. Десять. Пока ты не взглянешь на меня и увидишь не афериста, а просто Сергея.
В эту ночь он впервые остался в их общей спальне. Не по контракту.
И когда он обнял ее, уже не как партнер по сделке, а как муж, который боялся признаться в любви целый год, Маргарита поняла: бабушка была не жестока. Она была мудра. Она заставила их заключить сделку, чтобы они смогли найти в ней нечто большее.
...Артемке сейчас три. Он копается в песочнице на даче под Москвой, которую купили на первые деньги от успешного проекта бюро Сергея. Ее деньги все еще лежат на счете сына.
Они редко вспоминают тот контракт. Только иногда, когда Сергей, обнимая ее за плечи, смотрит, как их сын что-то упорно строит из кубиков, он тихо говорит:
- Спасибо ей. За то завещание. И за тебя.
