Лифт бесшумно скользнул на восьмой этаж, и двери разъехались. Елена Петровна поправила сбившееся полотенце на тяжелом, ещё горячем противне и нажала кнопку звонка.
Сердце стучало где-то в горле, перебивая даже сдобный дух домашней выпечки. Она не была здесь с тех пор, как вывезла последнюю коробку со своими книгами.
Дверь распахнулась почти мгновенно, словно её ждали в засаде. На пороге стояла Варя — в шелковом халате, с идеальной укладкой и маской брезгливости на лице.
Невестка не поздоровалась, а сразу отступила назад, прикрывая нос ладонью.
— Елена Петровна, вы бы хоть позвонили снизу, — процедила она вместо приветствия. — Мы же просили: никаких сюрпризов. У нас всё по минутам расписано.
Елена переступила порог бывшей своей квартиры, которая теперь напоминала стерильный гостиничный номер. Белые стены, пустой пол, ни одной лишней детали.
— Я ненадолго, Варя, — Елена постаралась улыбнуться, протягивая ношу. — Вот, капустный пирог испекла. Олежка в детстве любил, просил на новоселье…
Варя не шелохнулась, чтобы принять угощение. Она смотрела на румяное тесто как на радиоактивный объект.
— Мам, ну какой пирог? — из комнаты вышел Олег, на ходу застегивая рубашку. — Мы же договаривались: современный стиль, минимум вещей, чистый воздух.
Сын избегал смотреть ей в глаза, разглядывая собственные носки. Он стыдился её подарка, её заботы, её саму.
— А это… — Варя демонстративно помахала рукой перед лицом, разгоняя аппетитный аромат. — Это, уж простите, запах столовой. Жирный, тяжелый дух. Он же в шторы впитается, в диван!
Елена Петровна растерянно застыла с противнем в руках. Руки начали предательски дрожать от тяжести и обиды.
— Куда же мне его деть? — тихо спросила она.
— На балкон, — скомандовала Варя, указывая пальцем. — И дверь плотнее прикройте. У нас через час гости, стартаперы, приличные люди. Не хватало еще, чтобы они подумали, будто мы тут борщи варим.
Елена молча прошла через кухню. Здесь было так чисто, что казалось, тут никто не живет. Холодный пластик, стекло, ни крошки на столе.
Она выставила пирог на морозный балкон. Ветер тут же рванул льняное полотенце, остужая то, во что она вложила душу.
Вернувшись, она увидела на кухонном столе синюю папку. Олег уже сидел рядом, нервно постукивая пальцами по столешнице.
— Вот, мам, — он подвинул папку к ней. — Акт приема-передачи и дарственная. Варя всё подготовила. Подпиши, и я завтра с утра в МФЦ заскочу.
— Пшшшш! — резкий звук заставил Елену вздрогнуть.
Варя стояла у неё за спиной с баллончиком освежителя воздуха. Облако с едким химическим запахом «Морского бриза» оседало прямо на плечи Елены Петровны.
— Обеззараживаем пространство, — пояснила невестка с ледяной улыбкой. — А то, знаете ли, у пожилых людей специфический обмен веществ.
Елена закашлялась, прикрывая рот ладонью. Химия першила в горле, выжигая легкие.
— Варя, прекрати, мне дышать нечем, — попросила она.
— А мне каково? — огрызнулась невестка. — Вы пришли, и сразу пахнуло чем-то затхлым. Нафталином, корвалолом, прошлым веком. Это биология, Елена Петровна, ничего личного.
Олег молчал. Он уткнулся в телефон, делая вид, что проверяет важные сообщения.
Елена села на жесткий дизайнерский стул. Она посмотрела на сына, на этого взрослого мужчину, которого когда-то носила на руках.
— Олег, ты тоже считаешь, что от меня воняет? — голос прозвучал глухо, надломленно.
Сын поморщился, наконец оторвавшись от экрана.
— Мам, ну не начинай драму. Варя просто чувствительна к запахам. Ты подпиши бумаги, мы тебе такси вызовем. «Комфорт», если хочешь.
«Комфорт». Цена её унижения — поездка на такси класса «Комфорт».
Варя снова нажала на распылитель. Пшшш! Теперь струя прошла в сантиметре от лица Елены.
— Давайте быстрее, — поторопила невестка. — Нам еще переодеваться. И, пожалуйста, ручку потом протрите салфеткой.
Внутри Елены Петровны что-то щелкнуло. Не громко, не страшно. Просто выключился свет, который горел для этих двоих последние тридцать лет.
Она медленно положила ладонь на папку. Бумага была плотной, гладкой, дорогой.
— Значит, вам тут плохо пахнет? — переспросила она, глядя Варе прямо в зрачки.
— Невыносимо, — кивнула та. — Просто до тошноты.
Елена улыбнулась. Жуткой, спокойной улыбкой, от которой у Олега холодок пробежал по спине.
— Ты права, деточка. Здесь действительно стоит ужасный смрад. Пахнет гнилью. Дешевой, тухлой гнилью.
Она резким движением раскрыла папку и выхватила дарственную.
— Мам? — Олег дернулся. — Ты что делаешь?
Елена Петровна, не отводя взгляда от бледнеющего лица невестки, с наслаждением потянула лист в разные стороны.
Трррр-ах!
Звук разрываемой бумаги в тихой кухне прозвучал как выстрел.
Варя выронила баллончик. Тот с грохотом покатился по плитке, распыляя химию в потолок.
Елена рвала документ методично, спокойно. Пополам. Ещё раз пополам. На мелкие, жалкие клочки.
— Ты спятила?! — взвизгнул Олег, вскакивая и опрокидывая стул. — Это же денег стоит! Восстанавливать замучаемся!
Елена Петровна встала. Она вдруг показалась себе огромной, заполнившей всю эту тесную, холодную кухню.
Она разжала пальцы, и бумажное конфетти посыпалось прямо в идеальную прическу Вари.
— Никто ничего восстанавливать не будет, — сказала она четко, чеканя каждое слово. — Сделка отменена. Квартира моя. Я — единственный собственник в реестре.
— Вы… вы не посмеете! — Варя задыхалась от ярости, стряхивая бумажки. — Мы ремонт начали! Мебель заказали! Вон отсюда!
— Вон отсюда пойдете вы, — Елена сунула руку в карман пальто.
Пальцы нащупали холодную сталь. Запасная связка ключей, которую она якобы забыла отдать.
Она достала ключи и демонстративно звякнула ими перед носом ошарашенного сына.
— У вас есть десять минут на сборы. Время пошло. Не уберетесь — вызываю наряд полиции. Скажу, что посторонние проникли в жилище и угрожают пенсионерке.
— Мама! — Олег схватился за голову. — Ночь на дворе! Куда мы пойдем?
— На воздух, сынок. Проветриться.
Елена Петровна решительно направилась к входной двери и распахнула её настежь. Сквозняк ворвался в квартиру, выдувая запах «Морского бриза».
— Девять минут! — крикнула она с порога.
Варя вдруг перестала отряхиваться. Её лицо перекосило, губы задрожали, превращаясь в тонкую злую линию.
Она схватила со стола тяжелую хрустальную вазу — подарок на свадьбу от самой же Елены Петровны.
— Ах ты, тварь старая… — прошипела невестка, и голос её сорвался на визг. — Да я тебя сейчас!..
Она замахнулась, делая шаг к свекрови. Олег испуганно отшатнулся к стене, закрывая голову руками.
Елена Петровна не сдвинулась с места ни на миллиметр. Она смотрела на занесенную над головой вазу и видела только безумные глаза Вари.