.
.
.
Почему, даже лучшие стихи Андрея Вознесенского написаны либо с долей вульгарности, либо на грани безвкусицы? Раньше, я полагал так, что Вознесенский талантливый поэт, но без вкуса. Сейчас понял, что не в этом дело. Вознесенский хотел быть как рок звезда от поэзии, или , хотел быть, таким как Высоцкий, несколько уличным, и молодежным, чем официозным, поскольку, быть официозным он стеснялся, в той мере, в какой он им уже становился. Именно потому ему и понадобился советский авангард. Именно потому он и изобрел такой язык, несколько безвкусный, крикливый, брутальный, но тем не менее довольно яркий и интересный. Он очень нескучный поэт, сказал бы, так. Его нескучно читать, даже там, где стихи написаны очень плохо. Что бы быть вечным, нужно быть несколько старомодным. Ему же не хотелось быть вечным, (как любимый им Борис Пастернак) ему хотелось быть модным . Модным, как например Пугачева. И какое -то длительное время ему это и вправду удавалось.
СОЛОВЕЙ- ЗИМОВЩИК
Свищет всенощною сонатой
между кухонь, бензина, шей
сантехнический озонатор,
переделкинский соловей!
Ах, пичуга микроскопический,
бьет, бичует, всё гнет свое,
не лирически — гигиенически,
чтоб вы выжили, дурачье.
Отключи зажиганье, собственник.
Стекла пыльные опусти.
Побледней от внезапной совести,
кислорода и красоты.
Что поет он? Как лошадь пасется,
и к земле из тела ея
августейшая шея льется —
тайной жизни земной струя.
Ну, а шея другой — лимонна,
мордой воткнутая в луга,
как плачевного граммофона
изгибающаяся труба.
Ты на зиму в края лазоревы
улетишь, да не тот овес.
Этим лугом сердце разорвано,
лишь на родине ты поешь.
Показав в радиольной лапке
музыкальные коготки,
на тебя от восторга слабнут
переделкинские коты.
Кто же тронул тебя берданкой?
Тебе Африки не видать.
Замотаешься в шарфик пернатый,
попытаешь перезимовать.
Ах, зимою застынут фарфором
шесть кистей рябины в снегу,
точно чашечки перевернутые,
темно-огненные внизу...
Как же выжил ты, мой зимовщик,
песни мерзнущий крепостной?
Вновь по стеклам хлестнул, как мойщик,
голос, тронутый хрипотцой!
Бездыханные перерывы
между приступами любви.
Невозможные переливы,
убиенные соловьи.
А. Вознесенский, 1971 г.
