Самолет касается полосы ровно по расписанию, и я ловлю себя на мысли, что это последняя предсказуемая вещь на сегодня. Шасси глухо ударяют о бетон, салон вздрагивает, и кто-то в хвосте по старой дурацкой традиции начинает аплодировать.
Я не хлопаю, а смотрю на часы. 16:45. Идеально. У нас есть полтора часа, чтобы добраться до дома, распаковать чемоданы, заказать еду и, наконец, выдохнуть после десяти дней обязательного расслабления.
— Саш? — Дима касается моего плеча.
Я поворачиваюсь. Он как всегда тепло улыбается, на нем льняная рубашка, которую я заставила его купить, и она ему кстати очень идет.
— Мы сели, — говорит он, словно я могла этого не заметить. — Ты как?
— Нормально. Готова к старту.
Я тянусь к телефону. Это рефлекс, который я честно пыталась подавить в отпуске, но сейчас, когда мы на родной земле, запрет снят.
Стоит отключить авиарежим, как смартфон в моей руке начинает вибрировать, будто у него припадок. Десятки уведомлений. Мессенджеры, почта, пропущенные звонки, снова мессенджеры. Экран мигает и не гаснет.
«Срочно», «Александра Игоревна, перезвоните», «ЧП на площадке», «Где файлы по Вулкану?».
Мой пульс, до этого ровный и расслабленный, мгновенно подскакивает. В груди разливается знакомый холодок.
Это не просто рабочая суета. Это запах гари.
— Не успели приземлиться, а ты уже там? — в голосе Димы слышится легкое разочарование, но без злости, потому что он привык к моей работе.
Как и я к его. У нас это взаимно. Он врач, поэтому тоже часто срывается с места и бежит к своим пациентам.
— Там что-то случилось, Дим. Серьезное.
Открываю чат с генеральным. Последнее сообщение от него пришло пять минут назад:
«Саша, если ты в городе, ты нужна в офисе. Немедленно. Иначе нам конец».
Шеф никогда не пишет «нам конец». Он может орать, может кидаться степлерами, может угрожать увольнением половины отдела, но он никогда не признает поражения. Если он написал это… Значит, ситуация вышла из-под контроля.
А отсутствие контроля — это мой личный ад.
Мы выходим в душный зал прилета. Вокруг суета, крики таксистов, радостные встречи, цветы. Я иду сквозь эту толпу, одной рукой катя за собой чемодан, другой набирая номер.
— Алло? Степан Борисович?
— Саша! — голос шефа срывается на фальцет. — Ты где?
— В Шереметьево. Только вышли. Что с проектом «Вулкан»?
— Забудь про проект. Проекта больше нет, если мы сейчас не переиграем стратегию. Инвесторы прислали… — он замолкает, подбирая слово, и выдыхает: — Аудитора, кризис-менеджера. Называй как хочешь. Он здесь и он рвет наши сметы на куски, требуя ведущего аналитика. То есть тебя. Сказал, что без ключевых цифр не утвердит следующий транш.
— Я в отпуске, Степан Борисович. Формально до понедельника.
— Сашенька, умоляю. Двойная оплата, отгулы. Что хочешь. Приезжай. Он сидит в переговорной и смотрит на меня как на врага.
Я сбрасываю звонок и останавливаюсь посреди зала, где люди ждут тех, кого должны встречать. Дима смотрит на меня, и в его глазах я вижу понимание, смешанное с тоской.
— Ты не поедешь домой, — констатирует он.
— Прости. Там катастрофа.
— Саш, мы только с самолета. Ты в босоножках.
Я опускаю взгляд. На мне легкое бежевое платье, плетеные сандалии, на плече висит пляжная сумка. Я выгляжу как курортница, случайно забредшая в бизнес-центр Москва-Сити.
Идеальная мишень для насмешек.
— Плевать, — вру я. На самом деле мне не плевать. Я ненавижу выглядеть неуместно. — Я возьму такси отсюда.
Дима вздыхает, подходит ближе и целует меня в лоб.
— Езжай. Я отвезу твои вещи и закажу ужин. К ночи вернешься?
— Надеюсь. Ты лучший.
Я действительно так думаю.
Он — мой якорь. С ним спокойно. С ним нет американских горок. Я люблю его за то, что он никогда не требует от меня быть кем-то другим.
Через пять минут я уже сижу в такси, наблюдая, как за окном мелькают серые эстакады. Открываю ноутбук прямо на коленях, пытаясь погрузиться в цифры, чтобы вернуть себе равновесие.
Цифры никогда не врут. В отличие от людей, они предсказуемы. Если уравнение не сходится, значит, ты где-то ошибся. Нужно просто найти ошибку.
А я всегда умела находить ошибки.
Офис встречает меня звенящей тишиной, обычно в это время здесь стоит гул голосов, шум кофемашины и стук клавиатур.
Сейчас все словно вымерли.
Прохожу мимо рецепции, волоча за собой ручную кладь на колесиках. Звук его движения по дорогому кафелю кажется оглушительным.
Секретарша Леночка провожает меня взглядом, полным ужаса и сочувствия.
— Александра Игоревна! — шепчет она, как заговорщик. — Вы пришли…
— Кто там? — я киваю на закрытые двери большой переговорной.
Стеклянные стены зашторены жалюзи, ничего не видно.
— Зверь, — одними губами произносит Леночка. — Из "Глобал Консалт". Он уволил Петрова за пятнадцать минут. Просто посмотрел отчет и сказал: «Вы свободны». Степан Борисович пьет третью валерьянку.
Я чувствую, как внутри закипает раздражение. Я не люблю, когда в мою идеально выстроенную систему врываются чужаки и начинают рушить то, что я строила месяцами.
Какой-то наемный спасатель, решивший показать власть? Ну уж нет. Я знаю проект «Вулкан» до последней запятой. Я уничтожу его аргументами.
Поправляю лямку платья, приглаживаю волосы, которые наверняка растрепались, и делаю глубокий вдох.
Я — профессионал. Неважно, как я одета. Важно, что у меня в голове.
И толкаю тяжелую дверь внутрь.
В переговорной прохладно, кондиционер работает на полную мощность. Воздух пахнет дорогим парфюмом, валерьянкой шефа и остывшим кофе.
За длинным столом сидит вся наша верхушка. Степан Борисович, красный, как помидор, финансовый директор, уткнувшийся в бумаги, и еще пара начальников отделов. Они выглядят как школьники, которых оставили после уроков за плохое поведение.
А во главе стола сидит он.
Сначала я вижу только спинку кресла и руку, небрежно лежащую на столе. На запястье блестят дорогие, довольно массивные, часы. Пальцы постукивают по полированной поверхности в ритме, который кажется мне смутно знакомым.
— А вот и наш главный аналитик! — восклицает Степан Борисович с такой радостью, будто я принесла чемодан с деньгами. — Александра Игоревна, познакомьтесь…
Кресло медленно поворачивается.
Время имеет свойство растягиваться. В кино я всегда смеялась над этим штампом, когда герой видит кого-то, и мир замирает, звуки исчезают, остается только стук сердца.
Это дешевый эффект. В жизни так не бывает. В жизни ты просто стоишь, как дура, с чемоданом в руке, и чувствуешь, как желудок проваливается куда-то в район сандалий.
На меня смотрят глаза цвета темного янтаря. Внимательные, местами чуть насмешливые и пугающе знакомые.
Это лицо стало жестче. Исчезла юношеская припухлость, появились резкие линии скул, легкая щетина стала ухоженной.
Десять лет назад он носил растянутые футболки и джинсы. Сейчас на нем темно-синий костюм, который сидит так идеально, словно он в нем родился. Рубашка расстегнута на одну пуговицу, и совершенно нет галстука.
Олег Соколов.
Мой ночной кошмар. Моя самая большая ошибка. Мой лучший друг, которого я потеряла в один вечер.
— Здравствуйте, Александра… Игоревна, — произносит он, и в его голосе я слышу те самые нотки, от которых у меня когда-то подкашивались колени.
Низкий, бархатный баритон. Он пробует мое отчество на вкус, словно это какая-то экзотический фрукт, и ему от этого смешно.
Конечно, ведь я всегда была для него просто Сашкой.
У меня пересыхает в горле. Я хочу что-то сказать, но слова застревают. Я просто стою и смотрю на него, чувствуя, как краска заливает лицо. Не от смущения, а от шока.
Он медленно и бесцеремонно окидывает меня взглядом. Скользит по моему легкому платью, по загорелым ногам, задерживается на дурацких плетеных сандалиях и, наконец, упирается взглядом в мой ярко-желтый мини чемодан.
Уголок его рта ползет вверх. Это та самая ухмылка, которой он доводил меня до белого каления на уроках математики, когда решал задачу быстрее меня, даже не открывая учебник.
— Надеюсь, — произносит Олег, и от звука его голоса у меня по спине бегут мурашки, — ваши аналитические способности сейчас в лучшей форме, чем ваш дресс-код, Александра.
В переговорной повисает тишина. Степан Борисович бледнеет еще сильнее, переводя испуганный взгляд с меня на него. Он явно не понимает природы этого электричества, но чувствует запах гари между нами.
Мой ступор проходит и на смену ему приходит ярость.
Он думает, что может сбить меня с толку? Думает, что я все та же влюбленная в него дурочка?
Выпрямляю спину и отпускаю ручку чемодана, и она с громким щелчком падает вниз.
— Мой внешний вид объясняется тем, что десять минут назад я сошла с трапа самолета, чтобы спасти вашу... простите, ваш аудит, — чеканю я, глядя ему прямо в глаза и не моргая. — Я знаю проект «Вулкан» лучше, чем кто-либо в этой комнате. И лучше, чем вы, господин Соколов.
Я специально делаю ударение на его фамилии.
В глазах Олега мелькает искра удивления. Я очень изменилась за эти десять лет.
— «Вулкан» мертв, — отрезает он, мгновенно теряя насмешливый тон. — То, что вы строили, нежизнеспособно. У вас дыра в бюджете размером с этот офис, и сроки, сорванные еще месяц назад. Но мне сказали, что вы умеете творить чудеса с цифрами.
Он резко встает, и я тут же замечаю изменения в его фигуре. Он стал выше, или просто занимает собой слишком много пространства. Соколов обходит стол и останавливается в метре от меня, нарушая личные границы.
— У вас есть ночь, Александра Игоревна, — тихо говорит он, так, чтобы слышала только я. — Чтобы доказать мне, что этот проект стоит спасать. И что вы стоите той зарплаты, которую вам платят.
От него пахнет дорогим табаком и чем-то неуловимо морским и свежим. Этот запах бьет меня под дых сильнее, чем его слова.
— Досье у вас на почте, — громко объявляет он, обращаясь уже ко всем. — Жду отчет к восьми утра. Совещание окончено.
Он не ждет ответа, просто разворачивается, берет свой пиджак со спинки кресла и направляется к выходу, по пути едва не задев плечом моего ошарашенного шефа.
Дверь за ним закрывается, но воздух в переговорной все еще вибрирует.
— Ну ты даешь, Сашка, — выдыхает финансовый директор, вытирая пот со лба. — Я думал, он тебя съест. Откуда ты его знаешь?
Я не отвечаю. Я стою, вцепившись в спинку стула так, что белеют костяшки пальцев.
Перед глазами стоит не офисная переговорная, а школьный спортзал.
Двенадцать лет назад. Выпускной. Глупые шарики под потолком, дешевое шампанское в пластиковом стаканчике и решимость, которую я копила годами.
«Я люблю тебя, Олег. Давно».
И его лицо. Растерянное и отстраненное.
«Сань, ты чего? Мы же друзья. Ты классная, но... ты же свой пацан. Не порть всё, а?»
Тогда я выбежала из зала и пообещала себе, что больше никогда не буду уязвимой. Что построю жизнь, где все будет правильно, где меня будут выбирать и ценить.
И я построила. Дима, квартира, карьера, статус.
Опускаю взгляд на свои босоножки. Рядом с дубовым столом и кожаными креслами они выглядят жалко, даже нелепо как-то.
Телефон в сумке снова вибрирует:
«Заказал суши. Твои любимые. Жду тебя, герой».
Я закрываю глаза, и мой идеально выстроенный, безопасный мир, который я собирала по кирпичику последние двенадцать лет, только что дал трещину.
И виноват в этом не кризис на работе. Но я просто обязана взять себя в руки и не дать глупому прошлому испортить то хрупкое настоящее, что есть у меня.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Ты теперь чужая невеста", Ася Петрова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.