Дача была для Алисы не просто участком земли за городом. Это был её проект, её личное пространство, созданное с нуля. Она и Игорь потратили на это место несколько лет и немало денег. Английский газон, ровно подстриженный, как бархатный ковер, альпийские горки с аккуратными камнями и почвопокровными растениями, дорожки из плитки, зона отдыха с перголой, увитой девичьим виноградом. В глубине участка стоял большой дом из сруба, тёплый, пахнущий смолой и сухим деревом, с широким крыльцом, смотрящим на ухоженный участок.
Здесь всё дышало порядком и гармонией. Сюда Алиса приезжала, чтобы отключиться от столичного ритма, посидеть с книгой в шезлонге, полюбоваться на розы. Игорь называл это её «хобби», иногда с легкой усмешкой, но в целом поддерживал. Ему нравилось, что жена счастлива, а место и правда выглядело солидно, можно было пригласить друзей, коллег.
Игорь работал финансовым аналитиком, Алиса — арт-директором в небольшом издательстве. Дача была их общим антистрессом, местом силы. До тех пор, пока не умер отец Игоря.
Анна Степановна осталась одна в провинциальном городке. Игорь, потрясённый потерей и охваченный сыновним долгом, настоял на том, чтобы мать погостила у них. «Просто отвлечётся, просто сменит обстановку», — убеждал он Алису. Та, хоть и с тревогой, но согласилась. Анна Степановна выбрала дачу.
— В квартиру мне не надо, душно там летом, — сказала она по телефону. — Вы же дачу свою хвалили, воздух, природу. Я там поживу. Отдохну, вроде близко, но и мешаться вам не буду.
Первые выходные после её приезда Алиса встретила с тяжёлым чувством. Она представляла, как свекровь сидит на террасе, грустит, пьёт чай. Картина, открывшаяся ей по приезде, была иной.
Великолепный изумрудный газон возле крыльца теперь украшала аккуратная прямоугольная вставка тёмной, взрыхлённой земли. На ней ровными строчками зеленели пучки чего-то знакомого.
— Это что? — спросила Алиса, не веря своим глазам.
— Лучок, укропчик, чесночок, — бойко ответила Анна Степановна, вытирая руки об фартук. Она выглядела сосредоточенной и деловитой. — Местечко солнечное, зря пропадало. А зелень своя — всегда к столу.
— Но это же газон… Газонная трава… — Алиса не могла подобрать слов.
— Трава — она и есть трава, — парировала свекровь. — А теперь зеленушка скоро будет.
Игорь, разгружавший машину, лишь пожал плечами, увидев вопросительный взгляд жены.
— Ал, ну что тут такого? Мама нашла себе работу. Отвлеклась. Она только что папу потеряла. Прояви понимание, уважение.
— Уважение к чему? К моему газону, который стоил как твой месячный бонус. — прошипела Алиса.
— Не драматизируй. Это не конец света.
Алиса сжала губы. Она заставила себя промолчать. «Ладно, — подумала Алиса. — Пусть. Главное, чтобы на этом остановилось».
Не остановилось. Через неделю, подъезжая к даче, Алиса увидела на краю участка, у забора, сооружение из полиэтилена и деревянных реек. Парник.
— Рассада, — кратко объяснила Анна Степановна. — Соседка по даче, добрая женщина, поделилась. Отдала мне излишки. Помидорки, огурчики, перчики. Всё своё, экологичное.
Алиса испугалась, что над её идеальным ландшафтом нависла угроза. Она молча зашла в дом и нашла Игоря. Он снова отмахнулся.
— Ну самодельный парник. Он же временный. Маме заняться нечем, она нашла отдушину. Не отнимать же у старушки простую радость? Потом уберём.
Простая радость к концу месяца приобрела монументальные масштабы. Последний свободный участок газона был теперь засажен ровными, рядами картофельных кустов. Земля была окучена, борозды прочерчены с геометрической точностью.
Анна Степановна, стоя посреди этого агрохозяйства с маленькой тяпкой в руках, сияла.
— Ну вот, теперь всё облагородила! — объявила она, широко разведя руки, как художник, закончивший фреску. — Ни клочка зря! Всё при деле!
Алиса замерла на пороге дома. Она смотрела на эту картину: её дизайнерские миксбордеры, её штамбовые розы, её японский клён, а перед ними — грядки, парник и картофельное поле. Больше не было сил сдерживаться.
— Игорь! — голос её сорвался, стал громким и резким. — Ты это видишь? Видишь?!
Она вышла на участок, тыча пальцем в зелёные ряды.
— Мои цветы, мои кусты, моя мечта о красоте — для тебя это была просто блажь, да? А вот это — картошка — это «облагораживание»? Это что, колхоз имени Анны Степановны? Это мой дом! Мой участок! За каждый сантиметр которого мы платили дизайнерам, рабочим, садовникам! А не её подсобное хозяйство!
Игорь пытался взять её за руку, но она отшатнулась.
— Ал, успокойся. Она же мама. Ей тяжело. Она так переживает потерю.
— А я что, не переживаю? Я переживаю крушение всего, что я люблю! — выкрикнула Алиса. — И ты стоишь и смотришь! Ты всегда на её стороне! Потому что с ней проще — отмахнуться, уступить! А мои чувства тебя не волнуют!
Она хотела сказать всё это Анне Степановне, посмотреть в её глаза. Но вспомнила: недавние похороны, сгорбленную фигуру свекрови у гроба. Слова застряли в горле. Выплеснуть весь этот гнев на недавно овдовевшую женщину она не смогла. Это было выше её сил.
Игорь, как всегда, выбрал путь наименьшего сопротивления.
— Потерпи немного, Ал, прошу тебя. Осенью всё уберём, засеем газон. Всё будет как прежде. Не усложняй.
Алиса посмотрела на мужа, на его уставшее, грустное лицо, на торжествующе зелёное поле картошки. Она развернулась, села в машину и уехала в город. Больше она на дачу не приезжала всё лето.
Алиса с головой ушла в работу, в новые проекты, в вёрстку каталогов и организацию выставок. Старалась не думать о загородном доме. О том, как там, без неё, идёт своя, новая, сельскохозяйственная жизнь. Игорь ездил туда один, что-то рассказывал про урожай, она отвечала односложно.
В конце августа он позвонил снова, но голос его звучал иначе.
— Приезжай, дорогая. Ну пожалуйста. Хоть на один день. Мама очень просит.
Она долго сопротивлялась, но в конце концов согласилась. Из желания увидеть воочию, во что превратилось её детище.
Машина катила по знакомой дороге. Алиса готовилась к худшему: к заросшим сорняками розам, к тотальному запустению. Но когда она свернула на их улицу, то увидела странную картину. Участок не был заброшен. Газон вокруг грядок был аккуратно подстрижен. Розы цвели. А на месте картофельного поля земля была перекопана, ровная, чёрная. Грядок больше не было.
На пороге дома её встречала Анна Степановна. Лицо её освещала улыбка, какой Алиса раньше не видела.
— Заходи, дочка, заходи! Всё тебя ждём!
Войдя в гостиную, Алиса остановилась. В воздухе разливался знакомый с детства запах жареной картошки с лучком. Большой деревянный стол ломился от еды. Салат из огурцов и помидоров, резанные томаты, посыпанные зелёным луком, маринованные грибочки, варёная молодая картошечка в мундире. В центре стола, в простой глиняной вазочке, стоял пушистый букет укропа.
— Всё своё, — с гордостью сказала Анна Степановна, усаживая всех за стол. — Попробуй, Алисочка.
Алиса машинально взяла с тарелки кружок огурца. Она положила его в рот. Вкус был… не магазинный. Яркий, насыщенный, пахнущий солнцем и свежестью летнего утра. Она невольно взяла ещё один.
Игорь смотрел на неё с надеждой. Анна Степановна, накладывая салат, говорила:
— Картошку всю выкопали, пять мешков получилось, отменная! Часть в погреб, часть соседки отнесла. Землю хорошо подготовила, теперь хоть цветы сажай, хоть газон закладывай. А парник… парник, если мешает, можно убрать.
Алиса смотрела на этот стол, на простую свежую еду, на сияющее лицо свекрови, которая наконец-то выглядела не скорбящей вдовой, а простой женщиной. Она посмотрела в окно, на освобождённую землю, на свой японский клён, который стоял, как и прежде, прекрасный в своём осеннем уборе.
И вдруг поймала себя на мысли, что эта картина — не идеальная, стерильная открытка, а что-то иное. Более настоящее. Где есть место и красоте, и пользе.
Она откусила ещё один огурчик, улыбнулась и сказала, глядя на мужа:
— Знаешь, а парник, пожалуй, пусть остаётся. Наверное, нам и правда стоит найти для него постоянное местечко.
Анна Степановна засмеялась, и Игорь облегчённо рассмеялся ей в ответ. Алиса чувствовала, как тяжёлый камень, давивший на сердце всё лето, наконец-то сдвинулся с места. Она поймала себя на мысли, что сдавать позиции вовсе не страшно. Иногда это просто значит — расширить границы своего мира.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — На празднике муж благодарил всех, кроме жены, которая его устроила. Её терпение лопнуло.