На протяжении всей истории человечества правители редко довольствовались лишь данным при рождении именем. К нему неизменно добавлялось второе, «публичное» имя — прозвище или почётный титут. Эти приставки, будь то «Великий», «Мудрый» или «Справедливый», быстрее всего запоминались народом. От фараонов Древнего Египта до императоров Византии и королей Европы — традиция нарекать властителей особыми имена была универсальной.
- Как это называлось? Тронное имя, агномен, эпитет
- В Древнем Египте фараон при восшествии на престол получал пять имён, среди которых ключевыми были «Тронное имя» (Несу-бити) и «Личное имя» (Са-Ра). Например, всем известный Тутанхамон — это его личное имя, а его тронное имя — Небхепрура.
- В Древнем Риме почётные прозвища — агномены (лат. agnomen) — добавлялись к имени за выдающиеся заслуги. Публий Корнелий Сципион после победы над Ганнибалом стал Сципионом Африканским. Император Гай Юлий Цезарь дал своё имя (Caesar) в качестве титула преемникам, и оно превратилось в «Кайзер» и «Царь».
- В Византии и позднее в Европе утвердилась традиция прозвищ или эпитетов, которые часто присваивались историками post factum. Они могли быть официальными (как часть титула) или народными.
Кто и как присуждал эти имена?
Механизм «наречения» мог быть разным:
- Официальный декрет и самопродвижение. Часто правитель сам принимал пышный эпитет, чтобы укрепить авторитет. Русский царь Пётр I в 1721 году по решению Сената и Синода был провозглашён «Великим, Отцом Отечества и Императором Всероссийским». Это был акт легитимации новой имперской власти.
- Народное творчество и летописная традиция. Многие прозвища рождались в народе или в среде хронистов, отражая живую оценку правления. Иван IV при жизни не именовался «Грозным». Этот эпитет закрепился за ним в народных сказаниях и исторических трудах уже после его смерти, отразив сложную смесь страха, уважения и памяти о жестокой опричнине.
- Наследственный титул. Некоторые прозвища становились династическими. Все короли Франции из династии Капетингов носили прозвища (Людовик VI Толстый, Филипп IV Красивый), что помогало различать одноимённых монархов.
Прозвища у османов
Если не считать Эртогрула, основателя династии Османов, все последующие члены правящей семьи предпочитали имена арабского происхождения. В отличие от простых арабских имен, которые носили почти все правители, к ним часто приписывали титулы — лаконичные, но многозначные. Как отмечает турецкий историк Халит Иналджык в своей работе "Экономическая и социальная история Османской империи":
"Прозвища султанов возникали не сразу — историки добавляли их спустя поколения, чтобы избежать гнева живого владыки".
Эти приставки к именам говорили о многом: они рассказывали о подвигах, характере и даже слабостях.
Ранние завоеватели: от беев к первым султанам
Первым в роду османов был Осман I, чье имя дало династии название. Его не украшало "новое имя" в привычном смысле — скорее, почетный эпитет "Гази", что на арабском означало "воин веры". "Гази — это не просто воин, а защитник ислама, — объяснял средневековый летописец Ахмед Ибн Яхья в 'Джами аль-дуваль'". Осман не смел звать себя султаном, оставаясь беем — тюркским князем. То же звание носил и его сын Орхан, продолжая традиции кочевых вождей.
Перелом наступил с Мурадом I, который первым открыто принял титул султана, хотя чаще звучал "хункар" — "повелитель". Его прозвища гласили "Гази-Хункар", или "Государь-воин", и "Хюдавендигяр", что с персидского переводится как "преданный Богу", но в повседневном обиходе значило "царь". Баязид I, сын Мурада, заработал "Йылдырым" — "Молниеносный" — за молниеносные марши армии. "Его войска неслись, как буря, сея ужас в сердцах врагов", — вспоминал contemporary chronicler в османских анналах. А его сын Мехмед после разгрома от Тамерлана, годами восстанавливая империю, стал "Челеби" ("господин") или "Киришчи" ("сын господина").
Эпоха триумфов: Фатих и его наследники
Мурад II, вдохновленный предками, тоже стал называться "Гази" за отражение крестоносцев: "Я стою щитом перед истинной верой", — якобы провозглашал он перед битвой при Варне. Его сын Мехмед II вошел в историю как "Фатих" — "Завоеватель" — за взятие Константинополя в 1453 году. На османском диалекте это звучало как "Отец завоеваний", и, по словам византийского историка Дуки в "Истории Византии", "город пал перед этим юным тигром, чьи глаза горели огнем амбиций".
Баязид II правил мирно и долго, но без ярких прозвищ — разве что с удовольствием носил византийское "василевс", то есть "император".
"Я — наследник Константина, но слуга Аллаха", — говорил он дипломатам. Селим I, напротив, стал "Явуз" — "Суровый" или "Мрачный", а не просто "Грозный". Первый султан, казнивший сыновей из ревности к трону, он получил и "Непоколебимый". Его сын Сулейман в Европе звался "Великолепным", а в мусульманском мире — "Кануни", "Законодателем". "Законы мои — как скала, неподвластная времени", — провозглашал он в фирманах. Селим II же шепотом называли "Сары" — "Желтый" или "Светловолосый", а за пристрастие к вину — "Пьяницей", хотя он и не был алкоголиком: "Вино — мой секрет спокойствия в бурях двора", — якобы признавался он приближенным.
Упадок и забвение: от пиров к бунтам
Мурад III предпочитал пиры походам, так и не обретя прозвища — "Дворец стал моей битвой", — иронизировали придворные. Мехмед III, несмотря на пассивность, после захвата австрийской крепости Эгер в 1596 году сам себе присвоил "Победитель": "Победа — моя, даже если я лишь наблюдал". Ахмед I ушел рано, не оставив следа, а Мустафа I получил позорное "Дели" — "Безумный", первый в роду. Осман II, свергнутый янычарами в 17 лет, запомнился как "Молодой": "Юность — не щит от предательства", — горестно говорил он перед казнью.
Мурад IV, тиран с железной рукой, заслужил "Гази" за войны, но не с христианами, а с шиитскими сефевидами — мусульманами, так что титул остался под вопросом. "Я сломлю любого, кто встанет на пути", — рычал он на советах. Ибрагим I тоже стал "Безумным", Мехмед IV — "Охотником" за страсть к соколиной охоте. Мустафа II возродил "Гази" за австрийские кампании: "Аллах ведет мою руку в битве".
С XVIII века османские султаны поблекли — череда безликих фигур без настоящих прозвищ, часто само придумываемых за мелочи. "Где же блеск Великолепного века?" — вздыхали историки вроде Джозефа фон Хаммера в "Истории Османской империи", оплакивая закат былой мощи.
Друзья, вы дочитали статью до конца, из которой узнали как возникали "приставки" к именам у правителей османской империи. Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить другие интересные публикации.