– Да что значит занято? Оля, ты меня слышишь? Это же мы, свои! Не чужие люди с улицы, а родная тетка с племянницей. У Машеньки аденоиды, врач сказал – только морской воздух. Ты же не выгонишь ребенка на улицу?
Голос тети Зины в телефонной трубке вибрировал от праведного возмущения, перекрывая даже шум городской улицы, по которой Ольга возвращалась с работы. Она остановилась у витрины магазина, рассматривая свое отражение – уставшее лицо, темные круги под глазами. Пять лет без отпуска, две работы, жесткая экономия на всем, включая косметику и одежду. И все ради той самой «однушки» в небольшом, но популярном курортном поселке под Анапой.
– Тетя Зина, я вам еще в мае говорила, – стараясь сохранять спокойствие, произнесла Ольга. – Квартира сдается. Это мой бизнес, мой хлеб. У меня там все расписано до октября. Сейчас там живут люди, семья из Новосибирска, они забронировали даты еще зимой и внесли предоплату. Куда я их дену?
– Ой, да не смеши меня! – отмахнулась родственница, словно Ольга говорила о какой-то мелочи вроде перегоревшей лампочки. – Верни им деньги, скажи, что форс-мажор. Трубы прорвало, тараканы напали, придумай что-нибудь! Ты же умная, с высшим образованием. А мы билеты уже взяли. На семнадцатое число. Так что давай, Олюшка, решай вопрос. Мы приезжаем втроем: я, Марина и внучка. Нам много не надо, мы на полу можем, главное – море рядом.
Ольга почувствала, как начинает дергаться глаз. Этот разговор происходил каждый год, но раньше у нее получалось отшучиваться или ссылаться на ремонт. В этом году ремонт был закончен, квартира сияла чистотой и свежей плиткой, и, к сожалению, фотографии обновленного интерьера Ольга неосмотрительно выложила в социальные сети. Это было ошибкой. Родственники, которые до этого не особо интересовались ее жизнью и даже на день рождения присылали лишь бесплатные открытки в мессенджере, вдруг воспылали к ней неистовой любовью.
– Тетя Зина, послушайте меня внимательно, – Ольга переложила телефон в другую руку. – Сутки проживания в сезон стоят четыре тысячи рублей. Люди живут две недели. Это пятьдесят шесть тысяч. Плюс я плачу налог как самозанятая, плюс коммуналка, которая там летом золотая из-за кондиционеров. И самое главное – ипотека. Я плачу банку тридцать тысяч в месяц. Если я пущу вас бесплатно, мне нечем будет платить за квартиру. Банк ее просто заберет. Вы будете за меня кредит гасить?
В трубке повисла тишина. Тяжелая, осуждающая.
– Значит, деньги тебе дороже родной крови? – наконец, ледяным тоном произнесла тетка. – Вот, значит, как ты заговорила. Зазналась, богачкой стала, квартирами у моря ворочаешь. А то, что я тебя в пятом классе, когда мать в больнице лежала, кормила – это ты забыла?
– Не забыла, – тихо ответила Ольга. – И я вам тогда, пять лет назад, когда вы баню строили, пятьдесят тысяч дала. Без отдачи. Помните?
– Попрекаешь? – взвизгнула тетка. – Ну спасибо, племянница! Хорошо же тебя воспитали! Жди, мы все равно приедем. Не на вокзале же нам ночевать!
Зинаида бросила трубку. Ольга постояла еще минуту, глядя на погасший экран, потом глубоко вздохнула и пошла домой. Дома ждал муж, Андрей, который, увидев ее лицо, сразу все понял.
– Опять «курортники»? – спросил он, наливая ей чай.
– Они самые. Билеты купили. Семнадцатого приезжают.
– И что думаешь делать?
– Ничего, – Ольга решительно отхлебнула горячий чай. – Квартира занята. Я не буду выселять платных жильцов ради каприза тети Зины. У них есть пенсии, зарплаты, пусть снимают гостевой дом, как все люди.
Ольга знала, что права. Квартира досталась ей потом и кровью. Это не было наследство от бабушки, не подарок богатого любовника. Это был результат адского труда. Семь лет назад они с Андреем решили вложить накопления в недвижимость. Выбрали стройку на этапе котлована – так было дешевле. Рисковали страшно. Потом три года дом строился, потом они сами, своими руками, делали ремонт, мотаясь за сотни километров по выходным. Андрей клал плитку, Ольга клеила обои, красила стены, отмывала строительную пыль. Они спали на голом бетоне, ели растворимую лапшу. Каждая вилка, каждая подушка в этой квартире была куплена на деньги, сэкономленные на собственных удовольствиях. И теперь эта квартира была их единственным спасательным кругом. Андрей недавно потерял работу, его фирма закрылась, и доход от аренды был тем самым буфером, который позволял им держаться на плаву и платить ипотеку за их собственное жилье в городе.
Семнадцатое число наступило быстрее, чем хотелось бы. Ольга специально взяла отгул на основной работе, чтобы поехать в поселок – как раз в этот день у нее происходила смена жильцов. Одни выезжали в двенадцать, другие заезжали в четырнадцать ноль-ноль. Эти два часа были расписаны по минутам: уборка, смена белья, проверка сантехники.
Она приехала на своей старенькой машине к дому, выгрузила пакеты с бытовой химией и чистыми полотенцами. Жильцы, приятная пара с подростком, сдали ключи, поблагодарили за отдых и уехали. Ольга, засучив рукава, принялась драить полы. В квартире пахло морем и лавандовым кондиционером для белья.
В час дня в домофон позвонили. Ольга вздрогнула. Новые жильцы должны были приехать только через час. Неужели раньше добрались?
Она сняла перчатки, подошла к трубке.
– Кто?
– Открывай, буржуйка! Свои пришли!
Сердце ухнуло куда-то в пятки. Тетя Зина. Приехали. И не просто приехали, а нашли именно этот дом, именно этот подъезд. Хотя, конечно, адрес Ольга сама давала маме, а мама, добрая душа, никогда не умела держать язык за зубами.
Ольга нажала кнопку. Бежать было некуда. Через минуту в квартиру ввалилась шумная компания. Тетя Зина в ярком сарафане и шляпе с огромными полями, ее дочь Марина – полная, томная женщина лет тридцати пяти, и маленькая девочка лет семи, которая тут же начала канючить, что хочет пить.
Они были нагружены чемоданами и сумками так, словно собирались переехать сюда навсегда.
– Уф, ну и жара! – Зинаида сбросила сумки прямо в коридоре, загородив проход. – А лифт-то у вас, Оля, тесный, еле влезли! Ну, показывай хоромы!
Она по-хозяйски прошла в комнату, не разуваясь.
– Тетя Зина, стойте! – Ольга преградила ей путь. – Куда вы в обуви? Я только полы помыла!
– Да ладно тебе, не сахарные, перетрешь, – отмахнулась родственница, плюхаясь на диван. – Ой, мягко! Марин, смотри, и кондиционер есть, и телевизор плоский. Ну, жить можно!
Марина тем временем заглянула в холодильник.
– Мам, а тут пусто! Оль, ты что, нас даже обедом не накормишь? Мы с поезда, голодные как волки.
Девочка, не спрашивая разрешения, схватила с тумбочки пульт от кондиционера и начала нажимать все кнопки подряд.
Ольга почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Это было уже не просто нарушение границ, это было вторжение.
– Так, – громко сказала она, перекрывая шум. – А теперь послушайте меня. Я вам говорила по телефону: квартира занята. Через сорок минут сюда заедут люди. У вас есть сорок минут, чтобы отдохнуть с дороги, попить воды и найти себе жилье.
Тетя Зина перестала обмахиваться шляпой и уставилась на племянницу.
– Ты это сейчас серьезно? Ты выгонишь родную тетку с внучкой на жару?
– Я вас не приглашала, – твердо ответила Ольга. – Я вас предупреждала. Вы меня не услышали. Вы решили, что сможете меня прогнуть. Не выйдет. У меня договор с людьми. Они внесли залог. Если я их не заселю, мне придется платить неустойку и штраф сайту-агрегатору. Это огромные деньги. Вы мне их компенсируете?
– Дались тебе эти деньги! – взвилась Марина. – Ты только о бабках и думаешь! Мы же семья! Неужели ты чужим людям отдашь предпочтение перед нами?
– Эти чужие люди уважают мой труд и мое время, – отрезала Ольга. – А вы – нет. Вы считаете, что я вам обязана только потому, что у нас общая ДНК. Но это так не работает. Эта квартира – мой бизнес. Вы же не приходите в магазин и не берете хлеб бесплатно только потому, что продавец – ваша соседка?
– Сравнила! – фыркнула Зинаида. – Хлеб и жилье! У тебя же стоит квартира, пустует!
– Она не пустует! Она работает! – Ольга посмотрела на часы. – Осталось тридцать минут. Я могу помочь вам найти номер в частном секторе. У меня есть контакты соседки через две улицы, у нее хороший гостевой дом, недорого. Тысяча двести с человека.
– Тысяча двести?! – ахнула Зинаида. – Это три шестьсот в сутки? За десять дней – тридцать шесть тысяч? Да ты с ума сошла! Откуда у нас такие деньги? Мы рассчитывали бесплатно!
– А на что вы рассчитывали, когда ехали на самый дорогой курорт страны в пик сезона? – удивилась Ольга. – На авось?
– На совесть твою рассчитывали! – зло выплюнула тетка. – Думали, у тебя сердце есть. А у тебя там калькулятор вместо сердца.
В этот момент девочка, которой стало скучно, начала прыгать на кровати, той самой, которую Ольга застелила свежим, отутюженным бельем.
– Прекрати немедленно! – не выдержала Ольга, повысив голос. – Слезь с кровати!
Ребенок испугался и заплакал. Марина коршуном кинулась к дочери.
– Не смей орать на моего ребенка! Истеричка! Подумаешь, прыгнула!
– Это свежее белье для гостей! – Ольга чувствовала, что ее руки начинают дрожать. – Все. Разговор окончен. Собирайте вещи и уходите.
– Не уйдем! – Зинаида скрестила руки на груди. – Вызывай полицию, если хочешь. Пусть весь город узнает, как ты родню гонишь.
Ситуация зашла в тупик. Ольга понимала, что полиция здесь не поможет – это гражданско-правовые отношения, да и скандал с полицией распугает соседей и будущих жильцов. Нужно было действовать хитрее.
– Хорошо, – неожиданно спокойно сказала Ольга. – Не уходите. Сидите. Только имейте в виду: люди, которые сейчас приедут, – это не просто туристы. Это мужчина, боксер, с женой. Он очень не любит, когда нарушают договоренности. Я сейчас выйду их встречать, они уже подъезжают. Я отдам им ключи, а дальше вы сами будете объяснять этому дяде под два метра ростом, почему вы сидите на его оплаченной кровати.
Ольга блефовала. Жильцами была интеллигентная семья учителей из Пензы. Но тетка с Мариной этого не знали.
Ольга взяла телефон и сделала вид, что набирает номер.
– Алло, Сергей Викторович? Да, жду вас. Вы уже поворачиваете? Отлично. Тут небольшая заминка, родственники зашли воды попить, не хотят уходить. Да, я понимаю. Да, конечно, вы имеете право...
Она увидела, как изменилось лицо Марины. Перспектива встречи с разгневанным "боксером" явно не входила в их планы на отдых.
– Мама, пошли, – дернула Марина тетку за рукав. – Ну ее, эту ненормальную. Еще драться начнут.
– Да куда пошли-то? – упиралась Зинаида, но уверенности в ее голосе поубавилось.
– Найдем что-нибудь! Пошли, говорю! Не унижайся!
Марина начала хватать сумки. Зинаида, бросая на Ольгу уничтожающие взгляды, медленно поднялась с дивана.
– Бог тебе судья, Ольга, – торжественно произнесла она, поправляя шляпу. – Смотри, как бы тебе эти деньги поперек горла не встали. Когда помощь понадобится, к нам не приползай. Двери наши для тебя закрыты.
– И вам хорошего отдыха, – вежливо ответила Ольга, открывая входную дверь настежь.
Когда они вышли, продолжая громко возмущаться на лестничной клетке, Ольга закрыла дверь на два замка и прислонилась к ней спиной. Ноги были ватными. Ей хотелось плакать, но времени не было. Она кинулась к кровати – поправить покрывало, смахнуть невидимые пылинки. Проверила пол – не натоптали ли сильно. Пришлось быстро протереть коридор влажной тряпкой.
Ровно в четырнадцать ноль-ноль в дверь позвонили. На пороге стояла милая пара в очках.
– Добрый день! Мы Петровы, мы бронировали...
– Добрый день! Проходите, добро пожаловать, – Ольга улыбнулась своей самой лучезарной улыбкой, в которой не было и следа недавней бури.
Вечером, когда она уже ехала домой, телефон начал разрываться от сообщений. "Семейный чат", в котором состояли все многочисленные родственники, бурлил. Тетя Зина, видимо, нашла дешевый хостел с удобствами во дворе и теперь, сидя там, строчила гневные поэмы о «бессердечной племяннице», которая «зажралась» и «выкинула ребенка на улицу».
Ольга читала сообщения:
«Оля, как ты могла? Это же тетя Зина!» – писала двоюродная сестра из Саратова.
«Совсем стыд потеряла молодежь, только доллары в глазах», – комментировал дядя Вася.
«Мать расстроила, у нее давление!» – добавляла Марина.
Ольге хотелось написать в ответ про ипотеку, про две работы, про то, что ремонт она делала своими руками, сдирая кожу на пальцах. Про то, что тетя Зина, когда Ольга была студенткой и просила пожить у нее неделю во время сессии, потребовала плату по рыночной цене. Но она не стала.
Она просто нажала кнопку «Выйти из чата».
Дома Андрей встретил ее ужином. Он не задавал вопросов, просто молча обнял.
– Ушли? – спросил он позже.
– Ушли. Прокляли, конечно, но ушли.
– Ну и черт с ними, – сказал муж. – Ты все сделала правильно. Это наша собственность. Мы за нее платим. И мы устанавливаем правила.
Ольга знала, что еще долго будет чувствовать неприятный осадок. Вина, навязанная с детства – «нужно делиться», «родне надо помогать» – сидела глубоко. Но потом она открыла приложение банка, посмотрела на график ипотечных платежей, перевела поступившую от жильцов сумму на счет досрочного погашения и почувствовала облегчение. Цифры были честнее эмоций. Цифры не манипулировали.
Прошла неделя. Тетя Зина с Мариной так и не позвонили, хотя Ольга знала от мамы, что они все-таки нашли неплохое жилье, хоть и далеко от моря, и вполне сносно отдохнули, если не считать постоянных жалоб на дороговизну чурчхелы.
А в конце августа, когда сезон уже шел на спад, Ольге позвонила мама.
– Олюшка, привет. Тут такое дело... Тетя Зина звонила.
Ольга напряглась.
– Что, опять?
– Нет-нет, они уже дома. Она просила узнать... У Марины муж, оказывается, плитку кладет хорошо. А у тебя там в ванной, ты говорила, уголок откололся. Может, пустишь их в бархатный сезон, в сентябре, на недельку? А он тебе плитку починит. По-родственному.
Ольга рассмеялась. Громко, искренне, до слез. Это была та самая простота, которая хуже воровства.
– Мам, – сказала она, вытирая выступившие слезы. – Передай тете Зине, что плитка у меня в идеальном порядке. И сентябрь уже весь забронирован. До самого ноября.
– Ну, я так и думала, – вздохнула мама, но в голосе ее слышалась улыбка. – Ладно, дочка. Ты держись там. Я-то понимаю, как тебе эта квартира досталась. Горжусь тобой.
Эти слова были важнее всех обид родни. Ольга положила трубку и посмотрела в окно. Где-то там, за горизонтом, шумело море, которое кормило ее семью. И она никому не позволит отнимать у нее этот кусок хлеба, даже если прикрываться он будет самыми святыми родственными узами. Потому что настоящие родные – это те, кто понимает и поддерживает, а не те, кто считает твои деньги и пытается сесть на шею.
В конечном итоге, уважение к себе и своему труду начинается с умения сказать твердое «нет», даже если это очень страшно. И Ольга этот экзамен сдала на отлично.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Подписывайтесь на канал и пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини.