– Ну неужели вы не видите, что эти шторы съедают все пространство? Они же темные, бархатные, пылесборники настоящие! Сюда нужно что-то легкое, воздушное, может быть, римские шторы или вообще жалюзи, как в офисе, но поуютнее. И цвет этот бордовый… он же давит на психику!
Галина Петровна, стоявшая у плиты и помешивавшая борщ, медленно выдохнула, стараясь успокоить участившееся сердцебиение. Она отложила половник на специальную керамическую подставку – подарок бывшей ученицы – и повернулась к невестке. Алина стояла посреди гостиной, уперев руки в боки, и критически осматривала комнату, словно полководец перед решающей битвой. Девушка она была, безусловно, красивая: модная стрижка, ухоженные ногти, стильный домашний костюм пастельного оттенка. Но вот в ее взгляде, скользящем по старенькому, но добротному серванту и ковру на стене, читалось неприкрытое пренебрежение.
– Алина, – спокойно, но твердо произнесла Галина Петровна, вытирая руки полотенцем. – Эти шторы висят здесь уже десять лет. Их выбирал мой покойный муж, отец Вити. Они из качественного материала, отлично защищают от солнца, которое летом бьет в эти окна с пяти утра. И мне нравится бордовый цвет. Он придает комнате торжественность.
– Торжественность? – фыркнула Алина, проходясь пальцем по полированной поверхности стола. – Галина Петровна, это называется «бабушкин вариант». Сейчас в моде скандинавский стиль, минимализм. Пространство, воздух, светлые тона! А у вас тут музей советского быта. Мы же с Витей сюда переехали, чтобы жить, а не чтобы в музее экспонатами работать.
Галина Петровна промолчала, хотя на языке вертелся колкий ответ. Ситуация была деликатной. Сын Виктор и его молодая жена Алина переехали к ней всего две недели назад. У них была сложная ситуация: они продали свою маленькую «однушку», взяли ипотеку на просторную трешку в новостройке, но дом еще не сдали, а деньги на ремонт нужно было копить. Снимать квартиру – дорого, каждая копейка на счету. Галина Петровна, как любящая мать, сама предложила им пожить у нее. Квартира у нее большая, трехкомнатная, места всем хватит. Она и подумать не могла, что ее гостеприимство воспримут как сигнал к перестройке ее собственной жизни.
Вечером, когда Виктор вернулся с работы, уставший и голодный, атмосфера на кухне была натянутой. Алина, подчеркнуто бодро накладывая мужу салат, начала разговор издалека.
– Витюш, представляешь, я сегодня смотрела каталоги, там такие скидки на ламинат! Просто сказка. Светлый дуб, тридцать третий класс прочности. И краска для стен моющаяся, оттенок «утренняя дымка».
Виктор, жуя котлету, приготовленную матерью, поднял на жену непонимающий взгляд.
– Зачем нам ламинат, Алин? У нас в новой квартире еще даже ключей нет.
– Да не в новой! – нетерпеливо махнула рукой Алина. – Я про здесь говорю. Ну посмотри сам: паркет в коридоре скрипит, обои в цветочек – это же прошлый век. Жить в такой обстановке депрессивно. Мы тут застряли минимум на полгода, а то и на год, пока ремонт в новостройке сделаем. Я хочу приходить домой и радоваться, а не спотыкаться о ковры.
Галина Петровна, сидевшая напротив с чашкой чая, аккуратно поставила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал в тишине неожиданно громко.
– Витя, Алина, – начала она тихо. – Я, кажется, уже говорила днем. Это моя квартира. Меня в ней все устраивает. Паркет – это натуральное дерево, дуб, ему сорок лет и он пролежит еще столько же, если за ним ухаживать. А обои я переклеивала три года назад, они итальянские, очень качественные.
– Мам, ну ты чего завелась? – примирительно начал Виктор, чувствуя, что назревает буря. – Алина просто хочет уюта. Она же дизайнерские курсы заканчивала онлайн, у нее вкус есть.
– Вкус у каждого свой, сынок, – отрезала мать. – И в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят. Вы здесь гости. Желанные, любимые, но гости. Я выделила вам самую большую комнату, освободила шкафы. Живите, копите деньги. Но ломать мой дом я не позволю.
Алина поджала губы, в глазах ее блеснули злые слезы. Она резко встала из-за стола.
– Спасибо за ужин. Я поняла, мое мнение здесь никого не интересует. Я просто хотела как лучше, освежить интерьер, причем за наши деньги! Даже вкладываться не просила!
Она выбежала из кухни, громко хлопнув дверью. Виктор виновато посмотрел на мать, тяжело вздохнул и пошел утешать жену. Галина Петровна осталась одна, слушая, как гудит холодильник и как за стеной бубнит обиженный голос невестки. Ей стало горько. Она привыкла к своему укладу, к своим вещам. Каждая статуэтка, каждая книга на полке хранила память. А теперь пришла молодая хозяйка и объявила всю ее жизнь хламом.
Следующие несколько дней прошли в режиме холодного перемирия. Алина с Галиной Петровной разговаривали только по бытовым вопросам: «Чья очередь покупать хлеб?» или «Машинка достирала, можно вешать?». Однако хозяйка квартиры стала замечать странные изменения. То ее любимая ваза из богемского стекла исчезла с привычного места на комоде и обнаружилась в глубине кухонного шкафа. То салфетки, связанные крючком еще ее мамой, пропали с журнального столика.
– Алина, ты не видела салфетку кружевную? – спросила как-то Галина Петровна.
– А, эту тряпочку? – небрежно отозвалась невестка, не отрываясь от телефона. – Я ее в пакет с ветошью убрала, на балконе. Она же вид портит, вся в каких-то зацепках. Да и пыль собирает.
Галина Петровна молча пошла на балкон, достала из пакета свою «тряпочку», прижала к груди. Руки у нее дрожали. Это было не просто неуважение, это была тихая оккупация. Но она решила не скандалить, надеясь, что благоразумие сына возобладает.
Приближался май. Галина Петровна каждый год на майские праздники уезжала на дачу к сестре в Подмосковье. Обычно она ждала этой поездки с нетерпением: свежий воздух, грядки, вечерние чаепития на веранде. Но в этот раз сердце было не на месте. Оставлять квартиру на Алину было тревожно.
– Мам, ну поезжай, отдохни, – уговаривал Виктор. – Мы присмотрим за всем. Цветы польем, кота покормим. Алинка успокоилась, все будет нормально.
– Смотрите мне, – строго сказала Галина Петровна, стоя в прихожей с дорожной сумкой. – Никакой самодеятельности. Порядок поддерживать, посторонних не водить.
– Да поняли мы, поняли, – улыбнулась Алина, и улыбка эта показалась Галине Петровне какой-то слишком уж лучезарной, хитрой. – Отдыхайте, Галина Петровна, набирайтесь сил. Мы вам сюрприз подготовим к приезду, уберемся генерально.
Уехала она на неделю. Первые два дня звонила, спрашивала, как дела. Виктор отвечал бодро: «Все отлично, мам, работаем, вечером кино смотрим». На душе стало спокойнее. Сестра Вера, выслушав историю про невестку, только головой качала:
– Ох, Галя, смотри. Молодежь нынче наглая пошла. Им палец в рот не клади. Ты бы документы на квартиру проверила, где лежат.
– Да ну тебя, Вера! – отмахнулась Галина Петровна. – Витя у меня хороший парень, честный. А Алина... ну, молодая, глупая еще, перебесится.
На четвертый день Галина Петровна почувствовала себя неважно. Поднялось давление, разболелась голова. Сестра настаивала на вызове врача, но Галина Петровна решила, что лучше всего ей поможет родной диван и тишина своей квартиры. Не предупредив детей, чтобы не волновать, она вызвала такси и поехала домой на три дня раньше срока.
Поднимаясь на лифте на свой этаж, она уже предвкушала, как заварит себе чай с мятой и ляжет. Но когда она подошла к своей двери, то услышала странный шум. Жужжание. Звук был похож на работу строительного миксера или дрели. И звук этот доносился явно из ее квартиры.
Дрожащими руками она вставила ключ в замок. Дверь открылась не сразу – изнутри она была закрыта на задвижку, но, видимо, неплотно, потому что после пары толчков поддалась. В нос ударил резкий запах краски, растворителя и пыли.
Галина Петровна шагнула в коридор и остолбенела.
Привычного коридора не было. Обои, те самые итальянские, в пастельных тонах с ненавязчивым узором, были безжалостно содраны, валялись клочьями на полу. Стены были местами зашпаклеваны грубыми мазками. А вместо старого доброго паркета лежал рулон какой-то подложки, и стопки ламината громоздились у стены.
Из гостиной вышел незнакомый мужчина в грязном комбинезоне с валиком в руках. Увидев хозяйку, он удивленно приподнял брови:
– А вы кто? Хозяйка сказала, что до воскресенья никого не будет.
Галина Петровна не ответила. Она, не разуваясь, прошла в гостиную. Там царил хаос. Мебель – ее стенка, диван, кресла – была сдвинута в центр и накрыта пленкой. Но самое страшное было не это. Стены были выкрашены в тот самый «модный» серый цвет, который напоминал ей стены в больничной палате или, что еще хуже, в казенном учреждении. А ее любимая люстра, хрустальная, чешская, лежала на полу в коробке, а с потолка свисал одинокий провод.
Посреди этого разгрома стояла Алина в рабочей одежде и с планшетом в руках. Она что-то объясняла второму рабочему, тыкая пальцем в угол.
– Здесь мы поставим фальш-камин, а над ним – плазму. А вот эти полки надо демонтировать...
– Алина! – голос Галины Петровны прозвучал не громко, но так страшно, что рабочий выронил рулетку.
Невестка обернулась. На секунду на ее лице отразился испуг, но он тут же сменился выражением воинственной решимости.
– Ой, Галина Петровна... А вы почему так рано? Мы хотели сюрприз сделать, закончить к выходным.
– Сюрприз? – Галина Петровна медленно подошла к стене, провела пальцем по сырой серой краске. – Ты называешь уничтожение моего дома сюрпризом? Где Виктор?
– Витя на работе, – Алина вздернула подбородок. – И не надо драматизировать. Мы решили сделать вам подарок. Вы же сами никогда бы не решились на ремонт, все жалели бы деньги и силы. А мы взяли кредит, небольшой, потребительский, наняли бригаду. Смотрите, как сразу просторно стало! Этот серый цвет – он же воздух дает! Мы выкинем эту жуткую стенку, купим легкие стеллажи...
– Выкинете? – Галина Петровна почувствовала, как темнеет в глазах, но усилием воли заставила себя держаться. – Ты хоть знаешь, сколько стоит эта стенка? И дело даже не в деньгах. Кто дал тебе право распоряжаться моим имуществом?
– Мы же семья! – воскликнула Алина. – Мы здесь живем! Я не могу жить в плесени и нафталине! Я беременна, между прочим! И я хочу, чтобы мой ребенок рос в современной обстановке, а не среди пыльных ковров!
Эта новость должна была бы обрадовать Галину Петровну. Внуки – это счастье. Но сейчас, в разгромленной квартире, с чужими людьми, ломающими ее стены, она почувствовала только холод. Беременность – не индульгенция на хамство и самоуправство.
– Вон, – тихо сказала Галина Петровна.
– Что? – не поняла Алина.
– Вон отсюда. И ты, и твои рабочие. Немедленно.
– Вы не имеете права! – взвизгнула Алина. – Мы деньги заплатили! Материалы купили! Витя здесь прописан!
– Витя прописан, а ты – нет, – Галина Петровна достала телефон. – Я сейчас вызываю полицию. Заявление о порче имущества и незаконном проникновении посторонних лиц. У тебя десять минут, чтобы собрать рабочих и инструменты. Вещи свои соберешь позже, когда Витя приедет.
Рабочие, поняв, что пахнет жареным, начали молча и очень быстро собирать инструменты. Им проблемы с полицией были не нужны.
– Вы... вы просто старая эгоистка! – закричала Алина, срываясь на истерику. – Вы ненавидите нас! Вы хотите, чтобы мы страдали! Я мужу позвоню!
– Звони, – равнодушно бросила Галина Петровна и прошла на кухню, единственное место, которое еще не успели тронуть вандалы с валиками.
Через час примчался Виктор. Он был бледен, руки тряслись. В квартире уже было тихо. Рабочие ушли, оставив после себя запах краски и разгром. Алина сидела на чемодане в прихожей и рыдала, размазывая тушь по лицу. Галина Петровна сидела на кухне и пила корвалол.
– Мам, ну зачем так? – с порога начал Виктор. – Ну хотели как лучше... Ну погорячились... Зачем выгонять-то? Куда нам идти?
Галина Петровна подняла на сына тяжелый взгляд.
– Витя, сядь.
Сын послушно сел на табуретку, опустив голову.
– Посмотри мне в глаза, сын. Ты знал?
Виктор молчал.
– Знал, – констатировала мать. – Ты позволил своей жене разрушить мой дом за моей спиной. Ты, которого я вырастила, которому я дала образование, которому я отдала свою спальню... Ты предал меня, Витя. Не Алина, с нее спрос маленький, она чужой человек, как выяснилось. А ты.
– Мам, она сказала, что ты обрадуешься, когда увидишь результат. Что ты просто боишься перемен... – пробормотал Виктор. – И про ребенка... мы хотели детскую обустроить.
– В моей гостиной? – горько усмехнулась Галина Петровна. – А меня вы куда планировали? В кухню на раскладушку? Или, может быть, в дом престарелых, чтобы под ногами не путалась со своим «нафталином»?
Виктор покраснел до корней волос. Видимо, такие разговоры велись, хоть и в шутку.
– Значит так, – Галина Петровна положила ладонь на стол. – Ремонт этот вы будете восстанавливать. Точнее, оплачивать восстановление того, что было. Обои, паркет, потолок. Я найму нормальных мастеров. Счет выставлю вам.
– Мам, у нас денег нет, мы же на ремонт истратились... – простонал Виктор.
– Это ваши проблемы. Сдавайте материалы обратно, берите подработки. А жить вы здесь больше не будете. Никогда. Даже в гости приходить пока не стоит, мне нужно время, чтобы простить это.
– Но нам некуда! Квартира только через полгода...
– Снимайте. Есть гостиницы, хостелы, посуточная аренда. Вы взрослые люди, у вас скоро будет ребенок. Учитесь нести ответственность за свои поступки. Алина хотела самостоятельности? Хотела быть хозяйкой? Вот пусть и хозяйничает на съемной квартире, там, где ей позволят серые стены красить.
В прихожей снова раздались всхлипы Алины. Она заглянула в кухню, лицо опухшее, злое.
– Пошли, Витя! Не буду я унижаться перед ней! Она нам еще позавидует, когда мы в своей квартире жить будем! А к внуку я ее на пушечный выстрел не подпущу!
– Иди, Витя, – сказала Галина Петровна, отворачиваясь к окну. – Иди за женой. Она у тебя с характером, далеко пойдет. Главное, чтобы не по головам.
Сборы были долгими и шумными. Алина демонстративно швыряла вещи в сумки. Виктор молча таскал коробки в машину. Галина Петровна не вышла их провожать. Она сидела в разгромленной гостиной, смотрела на серые стены и думала о том, как быстро рушатся связи, которые казались нерушимыми.
Когда дверь за ними захлопнулась, в квартире наступила звенящая тишина. Галина Петровна встала, подошла к стене, провела рукой по шероховатой поверхности.
– Ничего, – сказала она вслух самой себе. – Стены перекрасим. Паркет отциклюем. Главное, что воздух теперь чистый. Свой.
На следующий день она вызвала профессиональную бригаду. Прораб, пожилой мужчина с добрыми глазами, долго цокал языком, осматривая "творение" Алины.
– Ну, что ж, хозяйка, исправим. Обои подберем, какие скажете. Паркет, конечно, жалко, но восстановим. Не переживайте.
Виктор объявился через неделю. Пришел один, с цветами и конвертом. Стоял в дверях, не решаясь войти.
– Мам, это... вот. Часть денег за ремонт. Я занял у ребят на работе. Остальное буду частями отдавать.
Галина Петровна цветы взяла, но в квартиру не пригласила.
– Спасибо, Витя. Как устроились?
– Сняли двушку в спальном районе. "Бабушкин вариант", как Алина говорит, – он криво усмехнулся. – Зато дешево. Алина... она извиняется. Передавала, что погорячилась. Гормоны, говорит.
– Бог простит, – ответила Галина Петровна. – Ты, сынок, иди. Мне еще мастеров встречать.
Прошло три месяца. Квартира Галины Петровны снова сияла уютом. Новые обои были почти такими же, как прежние – теплых, персиковых тонов. Шторы вернулись на место – плотные, бордовые, надежно укрывающие от суеты внешнего мира.
Как-то вечером раздался звонок. Это была Алина. Голос у нее был тихий, непривычно робкий.
– Галина Петровна... здравствуйте. Я хотела... мы хотели спросить. У нас срок подходит, деньги нужны на роды, на кроватку. Может, мы могли бы... ну, про долг за ремонт забыть? Мы же все-таки родные люди. И еще... Витя говорил, у вас на антресолях коляска старая лежит, еще Витина. Может, дадите? А то новые сейчас такие дорогие.
Галина Петровна помолчала, глядя на свою любимую хрустальную люстру, снова сияющую под потолком.
– Коляску дам, – сказала она. – Приезжайте, забирайте. Она хорошая, немецкая, надежная. Не то что нынешние пластиковые однодневки. А насчет долга, Алина... Долг платежом красен. Это не про деньги даже, это про урок. Взрослеть – это дорого, деточка. Но необходимо.
Она положила трубку и пошла на кухню ставить чайник. Жизнь продолжалась, и в ее доме снова были ее правила. И пусть ее называли старомодной, но она точно знала: уважение к чужим границам никогда не выйдет из моды, в отличие от серого цвета стен.
Благодарю вас за прочтение этой истории, надеюсь, она нашла отклик в вашей душе. Буду рада, если вы подпишетесь на канал и поделитесь своим мнением в комментариях.