Вдоль узких извилистых подворотен старого Глазго медленно брел молодой человек. Улицы были погружены в полумрак. Он медленно брел, согнувшись, часто перебрасывая саквояж из руки в руку. Шляпу он где-то потерял, и сейчас его хлестал колючий дождик. Если бы кто-нибудь повстречал его, то принял бы за сильно подгулявшего человека, заблудившегося или просто потерявшего и шляпу, и смысл. Он двигался вперед неуверенно, словно плутал во сне, пытаясь найти спасение среди запутанных переулков.
Лишь луна, висящая высоко над городом, молча наблюдала за ним, бледно-желтым светом отражаясь в лужах, образуя светящуюся дорожку, что вела его домой. Ночь царствовала вокруг, окутывая город своей темной мантией, превращая улицы в лабиринт тревожных теней.
Около половины второго ночи, 23 марта 1857 года Пьер Эмиль Л'Анжелье внезапно ощутил острую боль в животе, возвращаясь в свою комнату в доме на Франклин Плейс и Грейт Вестерн Роуд в Глазго. Накануне он был в командировке в Бридж-оф-Аллан, где его нашла телеграмма с просьбой о встрече от Мадлен.
22 марта Эмиль вернулся в Глазго, зашел к себе переодеться. Предупредил, что будет поздно, и убыл на встречу с мисс Смит. А когда вернулся уже ночью, то не смог подняться в комнату на втором этаже. Стонами разбудил квартирную хозяйку. Она и помогла ему добраться до кровати.
Около пяти утра, заметив ухудшение состояния своего жильца, Холли Эдвардс пошла за врачом. Доктор Стивен прибыл в самое короткое время и, осмотрев пациента, рекомендовал дать Л'Анжелье воды с лауданумом, приложить холодный компресс и заверил, что вернется позже. Ну, если потребуется, конечно.
В то утро доктор Стивен еще дважды наведывался к Л'Анжелье: первый раз в семь утра для обычного медицинского осмотра, а затем около одиннадцати по настоятельной просьбе хозяйки дома. Во время этого визита она и сообщила, что Пьер Эмиль мирно спит. Завершив осмотр, врач тихо попросил хозяйку прикрыть шторы - молодого человека не стало.
Смерть Пьера Эмиля, оставшаяся за плотно закрытыми занавесями его комнаты, положила начало запутанной череде событий. Уже первоначальное исследование показало, что в желудке покойного мог быть мышьяк. Что полностью подтвердило вскрытие.
А в течение последовавшей недели в его вещах обнаружились любовные письма, намекающие на наличие мотива для убийства. Одна из знакомых покойного в спешке покинула Глазго, а старшая дочь архитектора Смита была арестована по подозрению в отравлении мистера Л'Анжелье.
Пьер Эмиль появился на свет 17 апреля 1823 года на Джерси Нормандских островов, в семье британских подданных, но французских протестантов Л'Анжелье, занимавшихся торговлей семенами. Его отец, стремясь расширить круг покупателей и привлечь богатых туристов, устроил сына, которого всегда звали просто Эмиль, на практику в соседний питомник, специализировавшийся именно на английской клиентуре.
Природный ум и благоприобретенные усердие и старание помогли Эмилю не только в освоении секретов ботаники и менеджмента, но и английского языка в дополнение к родному французскому. В 1842 году, после завершения обучения, он получил приглашение на работу в шотландское поместье сэра Фрэнсиса Маккензи.
С радостью или нет, но родители одобрили отъезд сына. Отец и не скрывал, что питает надежды на возвращение Эмиля с еще большими знаниями, навыками и наработанной клиентской базой. Он рассчитывал на продолжение и процветание семейного дела.
Однако через год сэр Фрэнсис скончался, оставив Эмиля в затруднительном финансовом положении. Без средств даже на возвращение домой. К счастью для него, хозяин питомника, где он проходил обучение, оценил знания, рвение и усердие молодого человека, и ему предложили работу.
В последующие годы Пьер Эмиль Л'Анжелье продолжал заниматься садоводством, в основном в Шотландии, но иногда выезжал к родителям на Джерси и даже бывал во Франции, где не задержался. Несмотря на французское происхождение, британского в нем все же было больше. И в 1852 году судьба привела его в Глазго.
В то время, когда юный Л'Анжелье еще не брил ни усов, ни бороды и лишь учился копать лунки и сеять семена на Нормандских островах, в семье известного шотландского архитектора Джеймса Смита 29 марта 1835 года родилась их первая дочь, которую назвали Мадлен Гамильтон. Как и Пьер Эмиль, она была старшей из пяти детей. Ну, совпало, так бывает.
Они жили в доме №7 на Блайтвуд-сквер, одном из самых фешенебельных районов Глазго. И даже в этом окружении их особняк считался роскошным. У ее семьи также было элегантное поместье на берегу Клайда и небольшой, но очень красивый дом на Индии-роуд. Мадлен Гамильтон получила прекрасное воспитание и образование, соответствующее статусу ее семьи.
В подростковом возрасте ее отправили в Лондон, в Академию для девушек миссис Элис Гордон, где она изучала этикет и посещала уроки, предназначенные для дам из высшего общества: игра на фортепиано, прогулки для поддержания фигуры, плетение кружев и другие рукоделия. Затем учеба в Париже и, наконец, в Мангейме, Германия.
Летом 1853 года, когда ей исполнилось восемнадцать, Мадлен вернулась в Глазго и снова погрузилась в роль светской дамы, которая ей совсем не нравилась из-за энергичного характера. Точнее, больше всего ей хотелось бунтовать, оставаясь при этом частью высшего общества. Выделяясь таким образом даже на его фоне.
В первых числах февраля 1855 года волею судеб, сатаны или просто “так получилось” жизнь свела Пьера Эмиля с Мадлен Гамильтон. Любимая дочь богатого архитектора изволила прогуливаться с подругой по скверам и магазинам на Саучихолл-стрит в Глазго.
Там же оказался и мистер Л'Анжелье, что славился среди товарищей своих искусством знакомиться с дамами именно из высшего общества, как ему казалось, ловко используя свое природное обаяние. Ибо кладовщику в “Хаггинс энд Ко” и предложить то больше нечего.
К тому же, все знакомые знали о его любви к дешевым эффектам, опасным поступкам, когда отношения с девушкой оказывались почти и прямо на грани дозволенного строгим и классово сепарированным обществом. Заметив, что чувства возлюбленной остывают, он мог, например, шантажировать оглаской секретов переписки или грозиться яду выпить, чтобы вызвать жалость.
Так случилось, что Мадлен случайно уронила книгу, а он уже совсем не случайно поднял ее. Завязалась непринужденная шутейная беседа о разных глупостях. Итогом этой самой февральской встречи стала анонимная красная роза, которую мисс Смит получила по своему адресу на Индии-роуд.
А уже 14 февраля, в День влюбленных, их тайная связь приобрела стойкие эпистолярные формы. Личные послания передавались через служанку Мадлен. Практически всю эту переписку Эмиль сохранил. После его смерти в квартире обнаружили 198 писем. Более шестидесяти из них стали доказательствами по делу.
Несмотря на осознание огромной социальной пропасти между ней, представительницей высшего общества, и Пьером Эмилем, обычным кладовщиком, Мадлен Гамильтон не могла, а главное, не хотела противиться влечению. Он был для нее словно солнечный луч, столь желанный в Шотландии. Луч, избавляющий от скуки и однообразия, оказавшийся в ее руках и ставший предметом тайной гордости в ее привилегированной жизни.
Начав общение, они сначала переписывались, а потом стали тайком встречаться в городе. Но строгий отец Мадлен, узнав о нежелательной связи дочери, категорически запретил ей продолжать эти отношения. С грустью, но повинуясь общественным нормам, Мадлен написала Эмилю о разрыве и пожелала всего хорошего.
Эмиль не желал терять столь перспективную связь. Связь, возвеличивающую его самого в его же глазах, не говоря о знакомых. Он обратился к знакомой мисс Мэри Перри с просьбой разрешить им тайно встречаться у нее дома. Мадлен согласилась, и их общение возобновилось втайне от всех.
Постепенно их чувства стали сильнее, и они даже решили пожениться. В июне 1856 года между ними произошла близость, что было неслыханно по меркам викторианской эпохи. И хотя официального брака еще не было, они уже считали себя мужем и женой.
Не подозревая о тайной связи Мадлен и Эмиля, родители девушки активно присматривали ей подходящую партию. Их выбор пал на преуспевающего соседа, тридцатилетнего торговца Уильяма Минноха. В сентябре 1856 года он стал частым гостем в загородном доме архитектора на реке Клайд.
Несколько устав от самого мезальянса с Эмилем, от его постоянных материальных проблем и хныканья по этому поводу, да еще и понимая, что Миннох куда больше соответствует ожиданиям ее семьи, общепринятым нормам, да и ее планам на жизнь тоже, Мадлен благосклонно относилась к его ухаживаниям. И в конце января 1857 года дала согласие на брак. Раздумывала над предложением она не долго.
Чтобы разорвать ставшие ненужными отношения с Эмилем, в начале февраля Мадлен отправила ему письмо с лаконичным известием о прекращении их тайной помолвки, объяснив это "угасанием" чувств. И настойчиво попросила отставленного воздыхателя не разглашать подробности их романа.
В конце послания она предложила увидеться, чтобы вернуть каждому свои письма и портреты. В общем и целом, послание Мадлен Эмилю отражает ее практичность и стремление не запятнать свою репутацию в глазах окружающих. Но, несмотря на все увещевания мисс Смит, Л'Анжелье остался непреклонен. Он никак не хотел возвращать личную переписку.
Когда до Эмиля дошли слухи о ее возможном замужестве с Миннохом, он потребовал от Мадлен либо подтвердить, либо опровергнуть эти сведения. Девушка категорически отрицала предстоящую свадьбу и вновь настаивала на возвращении ее писем. Но Эмиль отказал, заявив, что намерен показать эту переписку архитектору.
В ответ Мадлен отправила Эмилю два проникновенных письма, в которых умоляла хранить в тайне их прошлую связь, а тем более близость. Она объясняла это тем, что раскрытие таких подробностей может непоправимо повредить ее репутации и даже привести к изгнанию из семьи. В качестве альтернативы, пока еще мисс Смит предложила организовать конфиденциальную встречу.
Последующие расследования, проведенные как следствием, так и судом, подробно изучили череду событий:
17 февраля во время ужина с мисс Перри Эмиль поделился своими планами о встрече с Мадлен вечером 19-го. Хотя сам факт встречи не был подтвержден, именно в этот вечер он почувствовал внезапную и острую боль в животе. К утру его состояние немного улучшилось.
21 февраля Мадлен приобрела небольшое количество мышьяка в местной аптеке, объяснив это необходимостью избавления от грызунов, будто именно она и занималась этим в доме. В соответствии с правилами того времени, она оставила свою подпись в журнале учета ядовитых веществ.
Тогда мышьяк продавался с добавлением специальных красящих веществ вроде древесной сажи или индиго, вероятно, чтобы избежать случайного смешивания с мукой или сахаром. После ночи, проведенной неизвестно где, Эмиль вернулся домой 22 февраля утром, чувствуя себя еще хуже, чем раньше. Он провел в постели последующие восемь дней, мучаясь от болей.
6 марта Мадлен снова посетила ту же аптеку и купила еще одну дозу мышьяка - попались очень стойкие грызуны.
9 марта во время чаепития с мисс Перри Эмиль в разговоре обмолвился: “Не понимаю, почему мне так плохо становится после кофе и шоколада, которые она мне дает”. Затем он признался в своей безграничной любви к Мадлен и добавил: “Даже если бы она меня отравила, я бы ее простил”.
17 марта она в третий раз приобрела мышьяк.
19 марта Эмиль отбыл на целую неделю в Бридж-оф-Аллан, что в паре километров севернее Стирлинга. Неожиданно вечером 22 марта он вернулся, сообщив хозяйке дома о полученном письме, призывавшем его вернуться, и заявил о планах снова уехать в Бридж-оф-Аллан на следующий день.
Эмиль попросил ключ от входной двери, потому что собирался задержаться сильно допоздна, но не объяснил, куда именно он идет и что планирует делать. Глубокой ночью уже 23-го хозяйка проснулась от тихого, но настойчивого стука в дверь и обнаружила жильца, корчившимся от боли. Он скончался спустя примерно десять часов.
В кармане жилета Эмиля после его смерти нашли письмо, которое якобы и стало причиной его возвращения. Оно было написано Мадлен собственноручно. Позже в комнате покойного и в его кабинете были обнаружены и другие письма от мисс Смит. Которая, в свою очередь, никак не прокомментировала странную кончину Л'Анжелье, что вызвало массу сплетен среди местных жителей и ажиотаж в прессе.
В четверг утром, 26 марта, Джанет, сестра Мадлен, увидела, что ее старшая сестра исчезла из спальни. Она просто испарилась из комнаты и вообще из дома. Как только заря забрезжила Уильям, Миннок добрался до дома Смитов, предвкушая встречу с любимой.
Но вместо радости свиданья его ожидала встревоженная семья и прислуга - девушка исчезла. Предположив, что Мадлен могла отправиться в их особняк на берегу Клайда, Миннок и брат его невесты Джек помчались на ближайший пароход до Хеленсбурга. Пробиваясь сквозь толчею пассажиров, они заметили Мадлен: она как ни в чем не бывало спокойно любовалась рекой.
Выяснилось, что она села на тот же пароход еще в порту Глазго. Она увидела жениха и брата и почему-то не особо удивилась. Присев рядом, Миннок осторожно поинтересовался, что заставило ее так резко уехать и так напугать всех. Мадлен не спешила отвечать, но сказала, что боялась реакции родителей на скандал, связанный со смертью мистера Л'Анжелье.
После того, как в доме Эмиля нашли письма 31 марта, Мадлен задержали. На допросе, проведенном помощником шерифа в округе Ланкашир Джеймсом Гринбергом, она подтвердила, что виделась с Л'Анжелье за три недели до его кончины. Призналась, что у них был роман, они обменивались письмами и всерьез обсуждали женитьбу.
Мадлен Гамильтон также сказала, что трижды в прошлом месяце покупала мышьяк. По ее словам, она растворяла его в воде, чтобы омолаживать кожу рук и лица. Якобы это был косметический метод, которому ее научили во Франции. А еще наотрез отказалась от обвинений в том, что подстрекала Пьера Эмиля Л'Анжелье к самоубийству.
Ввиду огромного внимания публики к истории Мадлен, слушание по ее делу перенесли из Глазго в Эдинбург, где оно стартовало 30 июня 1857 года. Защищал девушку Джон Инглис, один из самых известных законников того времени, вместе со своими помощниками. По действовавшим тогда законам, незамужняя женщина не имела права защищать себя сама, полностью доверяя стратегии адвоката и своим показаниям под присягой.
Процесс вызвал небывалый ажиотаж: вокруг здания суда постоянно толпились люди, чтобы хоть одним глазком взглянуть на обвиняемую. Вечерами улицы Эдинбурга были полны зевак, провожавших карету Мадлен из зала суда в тюрьму. Газеты досконально описывали каждое заседание, и вся Шотландия только и говорила об этом деле.
В ходе процесса разгорелись споры о допустимости улик. Обвинители хотели включить в материалы всю переписку Мадлен и документы Эмиля, но адвокат Инглис яростно возражал против использования личного дневника, найденного у Эмиля.
Обвинение утверждало, что в дневнике могли быть сведения о встречах Мадлен и Эмиля накануне его болезни. Однако Инглис справедливо заметил, что подлинность записей в дневнике невозможно ни доказать, ни опровергнуть, так как его автор скончался. Суд встал на сторону защиты и исключил дневник из списка доказательств.
Судебный процесс по делу Мадлен, длившийся больше недели, запомнился тщательным допросом множества свидетелей. Среди вызванных в суд были сестра обвиняемой Джанет, твердо заявившая, что Мадлен не покидала постель в ночь инцидента.
Прокуроры старались обнаружить противоречия в показаниях Мадлен, а ее защитники привлекли специалистов, рассказавших о применении мышьяка в косметике того времени, и людей, знавших о прежних попытках Эмиля свести счеты с жизнью.
В течение всего суда Мадлен сохраняла удивительное спокойствие, отказываясь от еды и питья в зале, но постоянно носила с собой аммиак на случай внезапной слабости. Она внимательно следила за ходом дела, лишь слегка проявляя волнение при чтении некоторых ее писем к Эмилю.
Обвинители утверждали, что Мадлен как минимум три раза приобретала мышьяк, полагая, что ее целью было завершение отношений с Эмилем. Адвокаты же Мадлен подчеркивали, что ее показания о том, что она не виделась с Эмилем за три недели до его смерти, опровергнуть невозможно. Адвокат Инглис тоже заметил, что первый приступ у Эмиля случился еще до того, как Мадлен, как известно, впервые купила яд.
Несмотря на веские аргументы обеих сторон и из-за отсутствия неопровержимых доказательств встречи Мадлен и Эмиля в период, непосредственно предшествовавший отравлению, 9 июля присяжные оправдали Мадлен. В тот же день она была освобождена.
Так и осталось невыясненным, от чего же все-таки скончался Эмиль 23 марта 1857 года. Судебное разбирательство наделало много шума, и Мадлен пришлось уехать из Шотландии. Она перебралась в Лондон и в июле 1861 года вышла замуж за Джорджа Уордла.
Несмотря на то, что дело активно обсуждали в газетах и в обществе, Мадлен никогда не рассказывала о том, что происходило в суде. Несколько лет спустя после рождения двоих детей она развелась с Джорджем. Что было с Мадлен дальше – тайна. Время от времени в газетах писали, что ее видели то в Австралии, то во Франции, то в США, где она, собственно, и умерла.
Где и когда скончалась Мадлен Гамильтон, так никто и не узнал. Она забрала с собой секрет смерти Пьера Эмиля Л'Анжелье. Споры о ее виновности продолжались долго, заставляя сомневаться даже ее защитника. Джон Инглис как-то признался, что предпочел бы танцевать с ней, чем делить стол.