– Оленька, ну ты же понимаешь, это буквально на неделю. Мне нужно пройти обследование в областном центре, у нас в поселке врачи совсем ничего не понимают, только руками разводят. А тут специалисты, аппаратура... Я тихонечко, на диванчике в гостиной, мешать никому не буду. Днем я по больницам, вечером спать. Ты меня даже не заметишь!
Голос Ларисы в телефонной трубке звучал так жалобно и проникновенно, что Ольга, тяжело вздохнув, посмотрела на мужа. Игорь сидел за кухонным столом, уткнувшись в тарелку с борщом, и делал вид, что его этот разговор совершенно не касается. Хотя именно его родная сестра сейчас напрашивалась к ним на постой.
Ольга была женщиной доброй, но практичной. Их «двушка» была уютной, но совсем не рассчитанной на долгие визиты гостей. Они с Игорем оба много работали: он на заводе сменным мастером, она – бухгалтером в строительной фирме, часто брала работу на дом. Тишина и покой по вечерам ценились в этой семье на вес золота.
– Лариса, у нас сейчас сложный период, я отчеты годовые закрываю, Игорь со смен приходит уставший, – попыталась мягко возразить Ольга, перекладывая трубку к другому уху. – Может, тебе лучше в гостинице при больнице остановиться? Там недорого, и ездить никуда не надо.
– Ой, да ты что! – воскликнула золовка, и в ее голосе сразу появились обиженные нотки. – Откуда у меня деньги на гостиницы? Я же на больничном, каждая копейка на счету. Неужели родной брат сестру на улицу выгонит? Я же не к чужим людям прошусь. Неужели вам жалко тарелки супа и угла для родного человека?
Игорь, услышав про «родного брата», наконец поднял голову и сделал неопределенный жест рукой – мол, ладно, пусть приезжает, чего уж там. Ольга поняла, что битва проиграна, еще не начавшись. Отказать в такой ситуации значило прослыть черствой и бездушной мегерой, которая ненавидит родственников мужа.
– Хорошо, Лариса, приезжай, – сдалась Ольга. – Но только на неделю, как ты и сказала. У нас потом свои планы.
– Конечно-конечно! – радостно защебетала золовка. – В следующий вторник уже уеду. Ой, спасибо, Олечка! Ты настоящая сестра!
Лариса приехала в воскресенье вечером. И не с маленькой дорожной сумкой, как можно было ожидать от человека, едущего на медицинское обследование, а с двумя огромными чемоданами и несколькими объемными пакетами.
– Это что? – вырвалось у Ольги, когда Игорь, пыхтя, затаскивал багаж сестры в узкую прихожую. – Ты переезжаешь, что ли?
– Да ну скажешь тоже! – отмахнулась Лариса, снимая пальто и по-хозяйски оглядывая коридор. – Тут гостинцы, тут вещи теплые, погода-то нынче обманчивая. А в том чемодане постельное свое взяла, чтобы вас не стеснять, да халат махровый. Я же не знаю, как у вас тут с отоплением.
Ольга промолчала, хотя тревожный звоночек в голове зазвенел громче. Гостинцами оказались три банки соленых огурцов и пакет сушек, которые Лариса торжественно водрузила на кухонный стол.
Первые три дня прошли относительно спокойно. Лариса действительно уходила с утра, возвращалась после обеда, жаловалась на очереди в поликлинике, на грубость врачей и дороговизну лекарств. Ольга, чувствуя некоторую вину за свои подозрения, старалась быть гостеприимной: готовила вкусные ужины, спрашивала о здоровье, стелила свежее белье на раскладном диване в гостиной.
Но к четвергу «медицинский туризм» Ларисы как-то незаметно сошел на нет.
– Ой, сегодня талонов не было, сказали завтра прийти, – заявила золовка, выходя на кухню в одиннадцать утра в Ольгином шелковом халате. – Оль, а у нас кофе закончился? Я банку открыла, а там пусто.
– Это был мой специальный сорт, я его для выходных берегла, – процедила Ольга, глядя, как Лариса наливает кипяток в самую большую кружку. – А обычный кофе в шкафчике справа.
– Да какая разница? – удивилась Лариса, зевая. – Кофе он и есть кофе. Слушай, а что на завтрак? Я бы сырников поела. У тебя творог был в холодильнике.
– Я на работе, Лариса, – напомнила Ольга, сидевшая за ноутбуком в углу кухни. Сегодня у нее был день удаленки, и дебет с кредитом никак не хотели сходиться. – Творог я планировала на запеканку вечером. Если хочешь сырники – пожарь сама.
– Ну вот, сразу в штыки, – надула губы золовка. – Я же гостья, да еще и болею. Ладно, бутерброд съем.
К концу оговоренной недели Ольга с нетерпением ждала вторника. Она уже мысленно представляла, как вернется тишина, как исчезнут разбросанные по ванной тюбики с кремами, как перестанет работать телевизор до глубокой ночи.
Во вторник вечером, вернувшись с работы, Ольга обнаружила Ларису на диване. Чемоданы стояли не собранными у двери, а все так же были распахнуты в углу комнаты, извергая из себя ворох одежды.
– Лариса, а ты разве не уезжаешь сегодня? – спросила Ольга, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Поезд вроде в восемь вечера.
Золовка оторвала взгляд от экрана телефона и сделала удивленные глаза.
– Ой, Оля, тут такое дело... Врач сказал, что анализы плохие. Нужно еще неделю подождать, пересдать, потом к эндокринологу попасть. Запись только через пять дней. Не мотаться же мне туда-сюда? Билеты дорогие, да и здоровье у меня не казенное. Я Игорю звонила, он сказал – оставайся, конечно, места всем хватит.
Ольга почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Игорь, конечно, «добрый брат», особенно за чужой счет. Ему-то что? Он пришел, поела, посмотрел новости и спать. А весь быт, готовка и обслуживание «больной» родственницы ложились на плечи Ольги.
Вечером состоялся серьезный разговор с мужем в спальне, за закрытыми дверями.
– Игорь, это уже ни в какие ворота, – шепотом возмущалась Ольга. – Мы договаривались на неделю. Я устаю, мне нужно личное пространство. Она целыми днями дома, телевизор орет, везде ее вещи. Почему ты разрешил ей остаться, не посоветовавшись со мной?
– Оль, ну не начинай, – морщился Игорь, стягивая носки. – Она же болеет. Сестра моя. Куда я ее выгоню? В больнице мест нет, в гостинице дорого. Потерпи еще недельку, убудет от тебя, что ли?
– От меня убывает терпение и продукты в холодильнике, – отрезала Ольга. – Ты заметил, что мы стали тратить на еду в два раза больше? Твоя сестра ест как шахтер после смены, при этом сама ни булки хлеба не купила.
– Не мелочись, – отмахнулся муж и отвернулся к стене. – Свои же люди.
Вторая неделя превратилась в ад. Лариса окончательно освоилась. Теперь она уже не стеснялась делать замечания Ольге по поводу ведения хозяйства.
– Оль, ты пыль на шкафах совсем не протираешь? – спрашивала она, проводя пальцем по полке. – Я вот дышу этой пылью, у меня аллергия может начаться.
– У меня нет времени лазить по шкафам среди недели, – огрызалась Ольга, которая после работы неслась в магазин, а потом к плите. – Если тебе мешает пыль – тряпка в ванной под раковиной.
– Ну ты даешь! – всплескивала руками Лариса. – Я гостья, я болею, а ты меня полы мыть заставляешь? Игорек, ты слышал? Жена твоя совсем озверела.
Игорь только вздыхал и старался побыстрее уйти в гараж или на балкон.
Ольга заметила, что Лариса перестала ходить по врачам. Утром она спала до полудня, потом часами висела на телефоне, обсуждая с подругами сериалы и общих знакомых, а вечером, когда хозяева возвращались с работы, встречала их с претензией во взгляде – мол, где ужин?
Однажды, вернувшись пораньше, Ольга застала Ларису примеряющей ее новое платье перед зеркалом.
– Что ты делаешь? – Ольга застыла в дверях, не веря своим глазам.
– Ой, напугала! – вздрогнула золовка, но платье снимать не спешила. – Да вот, смотрю, как сидит. Цвет красивый, но фасончик не для твоей фигуры, Оль. Тебе бы что-то посвободнее, чтобы бока скрыть. А на мне вот идеально, да? Может, подаришь? Ты все равно в нем как тумбочка будешь.
Ольга подошла к ней, молча расстегнула молнию на спине и буквально стянула платье с золовки.
– Не смей трогать мои вещи. Никогда. Это понятно?
– Психованная какая-то, – пробурчала Лариса, натягивая свой халат. – Подумаешь, примерила. Жалко ей.
Вторая неделя подошла к концу, но Лариса собирать вещи не собиралась. На этот раз причиной задержки стала «уникальная возможность».
– Представляете, я тут в интернете вакансию увидела! – радостно сообщила она за ужином, накладывая себе третью котлету. – Администратор в салоне красоты. Зарплата хорошая, график удобный. Пойду завтра на собеседование. Если возьмут – останусь в городе жить! Тут и женихи побогаче, и жизнь интереснее.
Ольга чуть не поперхнулась чаем.
– Лариса, а где ты жить собираешься, если тебя возьмут? Квартиру снимать дорого, риелтору платить надо, залог...
– Ой, ну первое время у вас поживу, – беспечно махнула рукой золовка. – Места же хватает. А там видно будет. Может, Игорь поможет сестренке с жильем? Мы же семья.
Игорь, почувствовав на себе тяжелый взгляд жены, уткнулся в тарелку еще ниже.
С этого момента жизнь Ольги превратилась в холодную войну. Она перестала готовить на всех. Теперь она варила суп только в маленькой кастрюльке, покупала продукты порционно и демонстративно убирала свои шампуни и кремы из ванной к себе в спальню.
Лариса в ответ устроила показательные выступления. Она звонила маме, свекрови Ольги, и громко, так, чтобы было слышно во всей квартире, жаловалась:
– Мама, ты не представляешь, как тут ко мне относятся! Куском хлеба попрекают! Оля вчера купила йогурты, я один взяла, так она так посмотрела, будто я у нее миллион украла. Игорь совсем подкаблучником стал, слова поперек сказать не может. Я тут голодная сижу, а они в своей комнате заперлись и что-то жуют!
Свекровь, естественно, тут же перезванивала Игорю и читала лекции о том, что семью надо беречь, а жен может быть много, но сестра одна. Игорь ходил мрачнее тучи, срывался на Ольге, начались скандалы.
– Ты настраиваешь против меня свою родню, – говорила Ольга мужу. – Твоя сестра живет у нас уже месяц. Она не платит ни копейки за коммуналку, съела полхолодильника, пользуется моими вещами, хамит мне в моем же доме. И я еще виновата?
– Она работу ищет! – защищался Игорь. – Ей нужно помочь встать на ноги.
– Она «ищет» работу уже две недели. Сходила на одно собеседование, сказала, что там мало платят и директор дурак. Остальное время она лежит на диване и смотрит ток-шоу. Игорь, открой глаза! Она просто села нам на шею.
Развязка наступила внезапно и громко.
Была пятница. Ольга мечтала об одном: прийти домой, принять ванну и лечь спать. Неделя была адской, на работе проверка, нервы на пределе.
Открыв дверь своим ключом, она услышала громкий смех и мужские голоса. В прихожей стояли чужие ботинки. На вешалке висели незнакомые куртки.
Ольга прошла в гостиную и остолбенела. За их журнальным столиком, который Ольга так берегла от царапин, сидела Лариса и двое каких-то мужиков сомнительной наружности. На столе стояла бутылка водки, разложены нехитрые закуски – шпроты, нарезанная колбаса (та самая дорогая сыровяленая, которую Ольга купила к празднику) и соленые огурцы прямо на полированной столешнице, без тарелок.
В комнате стоял сизый дым – курили прямо здесь, в форточку, но тянуло все в квартиру.
– О, хозяйка явилась! – весело прокричал один из мужиков, сверкнув золотым зубом. – Присоединяйся, красавица! Лариска говорила, ты строгая, а ты ничего такая!
Лариса, раскрасневшаяся и явно нетрезвая, замахала руками:
– Оля, это мои знакомые, мы тут так, посидеть немного, культурно отдыхаем! Не смотри так, сейчас все уберем!
У Ольги перед глазами упала красная пелена. Усталость, накопившаяся обида, злость на мужа – все это слилось в один мощный импульс.
– Вон, – тихо сказала она.
– Что? – не понял мужик.
– Вон отсюда! Все! – заорала Ольга так, что зазвенели стекла в серванте. – Чтобы духу вашего здесь не было через минуту! Я вызываю полицию!
Мужики, видя, что дело пахнет керосином, и что перед ними не просто «строгая хозяйка», а настоящая фурия, быстро похватали куртки и ретировались, бурча что-то про «нервных баб».
Лариса осталась сидеть на диване, глупо хлопая глазами.
– Ну ты чего, Оль? Зачем людей выгнала? Это же потенциальные женихи, познакомиться хотели...
Ольга подошла к шкафу, где лежали пустые коробки, и швырнула их на пол. Потом схватила чемоданы Ларисы.
– Собирайся.
– В смысле? – протрезвела золовка.
– В прямом. Ты уезжаешь. Сейчас же.
– Ты не имеешь права! Это квартира моего брата! Я буду ждать Игоря!
– Это квартира куплена в ипотеку, которую мы платим из общего бюджета, и записана она на нас обоих в равных долях, – чеканила слова Ольга, скидывая вещи Ларисы в кучу. – Я терпела месяц. Я терпела твою лень, твое хамство, твою грязь. Но пьянки и посторонних мужиков в моем доме я терпеть не буду. Собирай манатки, или я выкину их в окно.
– Я позвоню Игорю! Он тебе устроит!
– Звони. Хоть Папе Римскому звони. Если через десять минут тебя здесь не будет, я вызову наряд и скажу, что в моей квартире находятся посторонние, которые угрожают мне расправой. И поверь, Лариса, я это сделаю.
Золовка, видя бешенство в глазах обычно спокойной Ольги, испугалась. Она начала хаотично запихивать вещи в чемоданы, причитая и проклиная «неблагодарную семью».
Ольга стояла над ней, как надзиратель, не давая ни секунды на передышку.
– А деньги? У меня нет денег на билет! – взвизгнула Лариса, застегивая молнию.
Ольга достала из кошелька пять тысяч рублей – все, что было наличными.
– Вот. Это на такси до вокзала и на билет до твоего поселка. Сдачи не надо.
Через пятнадцать минут за Ларисой захлопнулась дверь. Ольга закрыла ее на оба замка, сползла по стенке на пол и расплакалась. Ее трясло.
Игорь пришел через час. Увидев пустую гостиную, открытые окна, выветривающие запах табака, и заплаканную жену, он все понял без слов.
– Она звонила? – спросила Ольга, вытирая лицо полотенцем.
– Звонила, – Игорь сел на диван и опустил голову. – Кричала, что ты ее избила и выгнала на мороз. Что ты сумасшедшая.
– А ты? Что ты ей сказал?
– Я спросил, почему у нас в квартире пахнет дешевым табаком и перегаром, – глухо ответил муж. – И почему соседка баба Нюра встретила меня у подъезда и сказала, что у нас тут притон устроили.
Ольга молча смотрела на него.
– Она сказала, что это были просто друзья, – продолжил Игорь. – Но я... Оль, прости меня. Я дурак. Я думал, ну сестра, ну родня, надо помочь. А она...
– Она села нам на шею, Игорь. И свесила ноги. А ты боялся обидеть маму и сестру, поэтому обижал меня.
– Я знаю. Я виноват. Когда она начала орать в трубку, требуя, чтобы я сейчас же приехал и «набил морду» своей жене, у меня как пелена с глаз упала. Никто не смеет так говорить о тебе. Даже сестра.
Он подошел к Ольге и обнял ее. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах машинного масла и опилок, который сейчас казался ей самым лучшим ароматом на свете.
– Я отправил ей еще немного денег на карту, чтобы точно доехала, – признался Игорь. – И написал маме, что Лариса погостила и уехала домой, потому что злоупотребила нашим гостеприимством. Мама сейчас, наверное, пьет корвалол и проклинает нас, но... переживем.
Ольга кивнула.
– Переживем. Главное, что мы снова одни.
Следующие выходные они провели, отмывая квартиру. Казалось, дух Ларисы въелся в стены. Ольга с остервенением драила кухню, стирала шторы, выбрасывала какие-то забытые золовкой мелочи. Когда квартира снова засияла чистотой, а в воздухе запахло свежесваренным кофе (тем самым, любимым сортом Ольги, который Игорь купил в качестве извинения), они поняли, что испытание пройдено.
Лариса, конечно, обиделась смертельно. Она полгода не разговаривала с братом, распуская по всей родне слухи о том, какая Ольга ведьма и как она околдовала бедного Игоря. Свекровь звонила только по праздникам и говорила сухо, поджимая губы.
Но Ольга не жалела. Она поняла одну простую истину: хорошие отношения с родственниками – это прекрасно, но не ценой собственного психического здоровья и семейного счастья. И если кто-то считает, что родственные узы дают право на беспардонность и хамство, то таким людям не место в ее доме.
А вещи свои, кстати, Лариса потом требовала переслать почтой – забыла она, видите ли, свои любимые тапочки и какой-то шарфик. Ольга собрала все, что нашла, упаковала в коробку и отправила. За свой счет. Это была небольшая плата за спокойную жизнь и возвращение гармонии в семью.
Теперь, когда кто-то из дальней родни намекал на то, чтобы «погостить недельку в городе», Игорь первым брал трубку и твердо говорил: «Извините, у нас не гостиница. Мы очень заняты». И Ольга смотрела на мужа с гордостью, понимая, что тот урок с сестрой пошел ему на пользу.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Буду очень благодарна за ваши лайки и подписку на канал, пишите в комментариях, как вы справляетесь с наглыми родственниками.