Тот вечер начинался как сотни других за наши десять лет брака. За окном моросил мелкий осенний дождь, выстукивая по карнизу монотонный ритм. На плите доходила шарлотка — любимый пирог Игоря. Я накрывала на стол, предвкушая уютный ужин и обсуждение планов на отпуск. Мы собирались в Карелию, я уже присмотрела уютный домик у озера.
Щелкнул замок. Игорь вошел, не поздоровавшись. Он даже не снял ботинки, прошел прямо в кухню, оставляя на светлом ламинате грязные следы. Это было на него непохоже: Игорь всегда был педантом.
— Чай будешь? — спросила я, стараясь не замечать его странного настроения. — Или сразу ужинать?
Он посмотрел на меня так, словно видел впервые. В этом взгляде не было ни тепла, ни раздражения. Только глухая, непробиваемая стена равнодушия.
— Сядь, Надя. Нам нужно поговорить.
Сердце пропустило удар. Эта фраза никогда не сулит ничего хорошего. Я опустилась на стул, машинально поправляя скатерть.
— Я полюбил другую, — сказал он ровно, будто сообщал прогноз погоды. — Мы встречаемся уже полгода. Она ждет ребенка.
Мир вокруг меня качнулся. Шарлотка в духовке, планы на Карелию, десять лет жизни — все это мгновенно рассыпалось в пыль.
— Что?.. — только и смогла выдохнуть я.
— Ты слышала. Я хочу начать новую жизнь. С чистого листа. Поэтому давай без истерик.
Он достал из кармана конверт и положил на стол.
— Здесь немного денег. На первое время хватит снять комнату или номер в гостинице.
— В смысле... снять? — я все еще не могла осознать происходящее. — Игорь, это наша квартира. Мы ее вместе выбирали, я вложила в ремонт все деньги от продажи бабушкиной дачи...
— Квартира записана на меня, — перебил он жестко. — Ты же помнишь, мы так решили, чтобы проще было с ипотекой, у меня тогда официальная зарплата была выше. А дача... ну, это был твой вклад в семью. Ты здесь жила десять лет, считай, это была плата за аренду.
Меня словно ударили под дых. Плата за аренду? За десять лет стирки, уборки, готовки, поддержки, любви?
— Освободи квартиру до утра, — его голос стал стальным. — Завтра сюда переезжает Кристина. Ей нельзя волноваться, я не хочу, чтобы вы пересекались.
— До утра? Игорь, сейчас девять вечера! Куда я пойду в ночь?
— Это твои проблемы, Надя. Ты взрослая женщина. У тебя есть ночь, чтобы собрать вещи. Только личные. Технику, мебель — не трогай. Это все покупалось на мои деньги.
Он развернулся и ушел в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Я осталась на кухне одна. Духовка пискнула — таймер сработал. Шарлотка была готова. Но есть ее было некому.
Первые полчаса я просто сидела и смотрела в одну точку. В голове была звенящая пустота. Как человек, с которым ты делила постель и мысли десять лет, может в одно мгновение превратиться в чудовище?
Кристина. Молодая, наверное. Беременная. А у нас детей не было. Врачи говорили — здоровы, просто «не время». Видимо, время пришло. Но не для меня.
Я встала и на ватных ногах пошла в гардеробную. Достала старый чемодан. Тот самый, с которым мы ездили в наше первое путешествие в Турцию. Тогда Игорь нес меня на руках в море и клялся, что мы всегда будем вместе.
Я швыряла вещи как попало. Свитера, джинсы, белье. Руки дрожали. На полке стояла шкатулка с украшениями. Золотые серьги — подарок на пятилетие свадьбы. Цепочка. Я потянулась к ним, но в дверях возник Игорь.
— Золото оставь, — сказал он. — Это подарки. По закону, подарки не делятся, но по совести — я на них зарабатывал. Кристине они не подойдут, я их сдам или переплавлю. Оставь.
— Ты серьезно? — я посмотрела на него с ужасом. — Ты отбираешь у меня даже подарки?
— Я забираю свое. Ты уходишь с тем, с чем пришла. Помнишь? Ты пришла ко мне с одним рюкзаком. Вот и уходи так же.
Я молча сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на комод.
— Подавись, — тихо сказала я.
К трем часам ночи я была готова. Два чемодана и сумка. В них уместилась вся моя жизнь. Я вызвала такси.
Когда я выходила из подъезда, дождь превратился в ливень. Таксист, пожилой усатый мужчина, молча помог загрузить вещи в багажник.
— Куда едем, дочка? — спросил он, глядя на меня в зеркало заднего вида.
— Не знаю, — честно ответила я. — Давайте до ближайшей круглосуточной гостиницы.
Гостиница оказалась дешевой и грязной, но на другую у меня просто не было денег. Конверт, который дал Игорь, оказался насмешкой — там лежало пятнадцать тысяч рублей. В Москве на это можно прожить неделю, если питаться лапшой быстрого приготовления.
Я легла на жесткую кровать и впервые за эту ночь заплакала. Я плакала не о квартире, не о деньгах. Я оплакивала себя — ту наивную дуру, которая верила, что «мы» — это навсегда. Которая не подписывала брачный договор, потому что «мы же любим друг друга». Которая вложила наследство в ремонт чужой квартиры, не оформив ни одной бумажки.
Утром я проснулась с тяжелой головой, но с четким планом. Первое — работа. Я работала администратором в небольшом салоне красоты, зарплата была скромной, большей частью «черной». Игорь всегда говорил: «Зачем тебе карьера? Я добытчик, ты — хранительница очага». Я и хранила. Теперь очаг погас, а добытчик выгнал меня на мороз.
Я позвонила подруге, Лене.
— Надька, ты чего в такую рань? — сонно пробормотала она.
— Лен, меня Игорь выгнал. Насовсем. Можно я у тебя пару дней перекантуюсь, пока жилье не найду?
Лена молчала секунду.
— Слушай, Надь... Тут такое дело. У меня свекровь приехала, в "двушке" и так не развернуться. Да и Вадик против гостей... Извини, подруга. Может, к родителям?
Родители жили в Краснодаре. Возвращаться к ним побитой собакой в тридцать пять лет? Нет.
В этот момент я поняла: я одна. Совсем одна в огромном городе.
Прошел месяц. Я снимала крошечную комнату в коммуналке на окраине. Соседями были тихая старушка и вечно пьяный грузчик дядя Вася. Денег катастрофически не хватало. Я брала дополнительные смены в салоне, но этого хватало только на аренду и еду.
Однажды в салон зашла женщина. Ухоженная, властная, с идеальной укладкой. Это была наша постоянная клиентка, Виктория Павловна, владелица сети ресторанов. Она всегда была придирчива, но щедра на чаевые.
— Наденька, вы сегодня какая-то грустная, — заметила она, расплачиваясь на кассе. — И похудели сильно. У вас все в порядке?
Обычно я дежурно улыбалась, но тут нервы сдали. Я просто расплакалась. Прямо на стойке администратора.
Виктория Павловна не стала меня утешать. Она молча достала визитку.
— Вытри слезы. У меня уволилась управляющая в одном из филиалов. Воровала безбожно. Мне нужен честный человек. Я давно за тобой наблюдаю, Надя. Ты организованная, ответственная, и, как я вижу, жизнь тебя сейчас прижала. А значит, будешь держаться за место зубами. Приходи завтра на собеседование.
Это был мой шанс. И я вцепилась в него.
Прошло полтора года.
Я сидела в своем кабинете, просматривая отчеты за квартал. Ресторан процветал. Я не просто держалась за место — я жила работой. Виктория Павловна оценила мое рвение и через год сделала меня партнером в новом проекте.
Я снимала хорошую квартиру в центре, купила машину. Я изменилась. Стала жестче, увереннее. Сменила прическу, стиль одежды. От той домашней Нади в фартуке не осталось и следа.
Игорь ни разу не позвонил. Я знала через общих знакомых, что он женился на Кристине, у них родился сын. Я запретила себе думать о них.
Звонок раздался вечером, когда я собиралась домой. Номер был незнакомый.
— Алло?
— Надя? — голос был хриплым, но до боли знакомым. — Это Игорь.
Сердце даже не екнуло. Только холодное любопытство.
— Слушаю.
— Нам надо встретиться. Это срочно.
— Зачем?
— Это не телефонный разговор. Пожалуйста, Надь. Я знаю, где ты работаешь. Я сейчас подъеду.
Я могла бы послать его. Но мне стало интересно. Что ему нужно от «отработанного материала»?
Мы встретились в кофейне рядом с моим офисом. Он выглядел... плохо. Постарел, осунулся. Рубашка несвежая, под глазами мешки.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, разглядывая мой деловой костюм.
— Ближе к делу, Игорь. У меня мало времени.
Он помялся, крутя в руках чашку с дешевым эспрессо.
— У меня проблемы, Надь. Серьезные. Квартиру пришлось продать.
— Ту самую, которую я ремонтировала? — усмехнулась я.
— Да. Кристина... Она оказалась не такой, как я думал. Ей постоянно нужны были деньги. Сначала на ребенка, потом на отдых, потом ей захотелось машину... Я взял кредиты. Много кредитов. Потом она сказала, что квартира маленькая, надо расширяться. Уговорила продать, вложить в новостройку на этапе котлована.
Я уже догадывалась, что будет дальше.
— И?
— Застройщик обанкротился. Стройка встала. Деньги зависли. Мы остались на съемной. А потом... потом она ушла. К другому. Сказала, что я неудачник и не могу обеспечить семью. Ребенка оставила мне, сказала, ей надо устраивать личную жизнь, а сын будет мешать.
Он поднял на меня глаза, полные слез.
— Надя, мне некуда идти. Я с ребенком на руках, долги душат, коллекторы звонят. Я знаю, я виноват перед тобой. Но ты же добрая. Ты всегда была доброй. Помоги. Хотя бы взаймы. Или... может, попробуем начать сначала? Я понял, что любил только тебя. Кристина — это было наваждение.
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Этот человек выгнал меня в ночь под дождь. Отобрал даже мои серьги. А теперь просит помощи?
— Помнишь, что ты сказал мне тогда? — тихо спросила я. — «Освободи квартиру до утра». «Это твои проблемы».
— Надя, не будь жестокой! Я же отец-одиночка теперь!
— А я была женщиной, которую ты выкинул как мусор.
Я достала из сумочки кошелек. Вынула пять тысяч рублей и положила на стол.
— Это тебе на такси. И на подгузники. Больше ничем помочь не могу.
— И все? — он опешил. — Надя, у тебя же свой бизнес, я знаю! Ты богатая!
— Это мои деньги. Я на них зарабатывала. А ты... ты же добытчик, Игорь. Вот и добывай.
Я встала и пошла к выходу.
— Надя! — крикнул он мне вслед. — Ты пожалеешь! Ты одна останешься! Кому ты нужна в свои тридцать семь!
Я обернулась. На меня смотрели посетители кофейни. Я улыбнулась — искренне, широко.
— Я нужна себе, Игорь. И это самое главное.
Я вышла на улицу. Дождя не было. Светило яркое солнце, отражаясь в лужах. Я села в свою машину, включила любимую музыку и поехала вперед.
Я не знала, что ждет меня завтра. Но я точно знала, что больше никогда не позволю никому вытирать о себя ноги. А Игорь... Игорь получил именно то, что строил своими руками.
Жизнь — удивительная штука. Иногда она отбирает у тебя крышу над головой, чтобы ты наконец-то расправила крылья и научилась летать.
